Номер со сладким запахом цветов, приправой из вранья и табака.

Через толстые стекла комнатного окна, словно золотой дождь, несущий с собой тепло, сочились утренние лучи, оседая медовой коркой на темных шторах. Они - одна из преград, не дающие возможности просочится утренней зари в залитую мраком и безмятежием комнату. Сонное царство распространяет свою территорию по всей площади скромной комнатушки, что блистала своим фирменным беспорядком с лёгким запахом пота и мертвечины.

«—Когда я прибираюсь в твоей комнате, возникает ощущение, что кто-то сдох.

—Да ты сгнила внутри. Грешница.»

Гудение телефона вибрацией прокатывалось по столешнице, словно перекати-поле в оковах песочной пустыни, заменяя Челкарю будоражащие тело мурашки. Красочные сновидения, что пылко плясами перед слепленными воедино веками рассыпались в прах, оставляя после себя лишь жалкие воспоминания на первые секунды пробуждения. Голова невыносимо болит, тело ломит, плачут еле отошедшие от сна мышцы, а нервные клетки испепеляют свою популяцию, лопаясь друг за дружкой. — Какого хрена? - Хриплый тон моногамно сливался с потоками воздуха, расщепляя фразу на мелкие кусочки, съедая до последней крошки за считанные секунды. Телефон, словно серая мышь, глаза размыто, потерянно ищут его, помогая еле проснувшимися руками. Вибрация всё не прекращалась, давая Эдгару времени, да бы выиграть в этих несуразно сложившихся прятках. Удача явно была не на его стороне, уводя победу под крепкую хватку. Настолько же крепкую, как и хватка эмо, что был буквально в шаге от выигрыша, в шаге от воображаемой, но такой заветной цели, которую не смог постичь. На мгновение она стала соизмерима с целью покорения Эверест, на которую нужны месяца изнурительной подготовки. Угольные зрачки раз за разом вырисовывали цифры неизвестного номера, очерчивая его вдоль и поперёк. — Вот черти! Не могли еще секунду подождать? - С неким раздражением тот выплескивает в мертвый воздух, что явно не хотел вести с ним душевные диалоги. От закипающей злобы где-то внутри сгорала душа и мутнели глаза, но сил злиться не было. Да и на что? — Ну, подумаешь, номером ошиблись, Что теперь нервы себе еба-..ть. - На миг прерывая мимолетные мысли, что комом выкатились из горла, челкарь, насупив брови, озадаченно вглядывается в плывучий дисплей перед глазами, обводя уже знакомые цифры по новой. Опять он? Она? Только отошедшая от сна голова заполнилась множествами вопросов, подменяя привычные тому опилки. Палец неуверенно скользит вверх по битой защитке, после чего гаджет прислоняется к уху. — У аппарата. —О, наконец-то. Привет, злобный челик с улицы! Узнаешь? Это я, Фенг, если что. Прости, что звоню так рано. Просто..- Вешая трубку, юноша, лениво перебирая пальцами, заходит в недавние звонки и блокирует нежелательную персону, что сорвал ему сладкий, дурманящий сознания сон. Гаджет, скатываясь по руке, словно по горке, остается на холодной столешнице в компании недоеденных конфет и остывшего ягодного чая. Куча захламленной бумаги лишь добавляет некого антуража и уюта для столь редких гостей. Но Эдгар клал на гостей его стола, клал на этого чокнутого мудилу, клал на всё живое, помимо Эмз. Вот с ней парень и мечтал встретиться, нежась об прохладную подушку щекой, словно ласкающийся котейка. Веки непроизвольно слипаются, моментом уволакивая невыспавшийся мозг обратно в бесконечных поток из мыслей, что смешивались воедино, воссоздавая различные картинки перед глазами. Картинки, что наложением друг на друга создавали ему неповторимые и индивидуальные сны, неотличимые от реальности, завлекающие и хватающие за душу. Эдгар очень любит спать, ведь в сновидениях мир кажется таким идеальными, таким приемлемым и родным, что разлеплять веки не хочется и вряд ли захочется. «Жди меня, Эмз. Я иду.» Последнее, что четко проносится в бесконечном потоке небылицы, перед тем, как сознание окончательно отключается, давая волю воображению, скопившемся эмоциям и ярким моментам, что засохшей кляксой остались навсегда в душе эмо. Остывшая яичница радует своим неповторимым вкусом. Обожженный язык, пока разум утопает в меланхолии под приевшиеся саундтреки. Начинать день с музыки весьма занятно. Она особенно приятно разъедает проблемы и беспокойства, оставляя и без того гнилой мозг в покое. Но толстое одеяло безмятежности было наглым образом отнято, словно конфетка у младенца, заставляя юношу нахмурить брови, самостоятельно выводя себя из потока мыслей. Музыкальное сопровождение сменилось на скудную, еле слышную вибрацию. На экране высветился очередной неизвестный номер. Эдгар пуще прежнего насупил чернушные брови, пока в голове ненароком всплывает утренний гость, что безобразным образом прервал ласкающие душу сны, не давая организму достаточно отдохнуть. Пальцы легко проводят вверх по горящему экрану, принимая без того непрошенный вызов, что нагло сбивает его настрой. "хоть бы спам." - мысль проносится в черепной коробке с повторением в пару раз, но сия желание развеивается в прах, как только режущий слух голос не заполнил ушные раковины челкаря, заставляя его поморщиться. Эд матерится, да так громко и язвительно, что затыкает стоящий гул на другом конце провода, чем он и пользуется, грубым, явно отрешённым тоном, спрашивая. —Что тебе надо-то от меня? —Привет еще раз. Извини, что беспокою, но..- —В темпе давай, мудила! Я не намерен слушать тебя пол дня. —Хей! Чего так грубо? Я вообще-то звон..- В очередной раз звонок сбрасывается, недослушивая пустые разглагольствования наглого и ненавистного китайца. И чего он присосался, словно пиявка к своей очередной жертве, не давая Эдгару покоя с самого утра? Заинтересованность не задерживается надолго. Липкий ком из неприязни и легкой ненависти оседает на душе, затвердевая в плотный камень. И всё это из-за глупого китайца. Аппетит пропадает напрочь, как и приподнятое настроение челкаря, что без задней мысли отправляет номер в чёрный список. Музыка мелодичным потоком разливается из уха в ухо, закружив сознание в своеобразном танце, отвлекая от разгорающихся эмоций. Яичница осталась наедине с собой. Из кухни потихоньку пропадёт запах табака, что тонкой и невидимой глазу струйкой следовал за хозяином по пятам, будто преследуя. Дома пусто и навевает легкой тоской по сестре. Она словно разбавляла эту нагнетающую тишину своим присутствием, провожая скуку за дверь. Но сейчас обратная тому ситуация, ведь скука проводила непоседливую беловолосую из квартиры, что заветрена сигаретами, с резкой отдачей ее цветочных духов. Остается отдаться беспокойной тишине и надеяться, что одиночество скрасит вчерашний незаконченный конспект. *** Музыка на рабочем месте заменяется нудным и монотонным голосом преподавателя, на чьих лекциях Эдгар отдаёт предпочтение обескураженным сновидениям, нежели напитывать мозги, как губку знаниями. Эмо очень любит поспать. Он словно черный, мурлычущий под боком кот, что требует к себе внимания и особой ласки. Его пушистый комок совершенно такой-же нелюдимый, не любвеобильный и агрессивный по характеру. Беса, так зовут этого засранца, Эд нашел у себя под дверью в его гребаный день рождения. Тогда котейка был совсем маленьким и через чур тактильным, благодаря чему мгновенно завоевал к себе расположение зажатого юноши. Человек, чьих это рук было дело, остался анонимным, не давая ни малейшего намека в оставленной на дне коробки записке. Пальцы в слабой хватке держат шариковую ручку, вырисовывая буквы, формируя целые абзацы информации. Мысли не фокусировались на писанине, рука, словно на автомате вычерчивала под не прекращаемый и еле разборчивый бубнеж текст. Аудио дорожка растягивалась, замедляя и без того драгоценное время, от чего нервная система переливалась через край, заливая и без того расплавленный в кашу мозг. Все звонки с незнакомых номеров отклонялись без лишней проверки. Желания подстебнуть очередного человека на другом конце угасало с каждой вибрацией телефона. Очередной звонок сбивает ход мыслей, что воображаемым хороводом кружились вокруг черепной коробки. Лицо кривится, брови сводятся к переносице, пока агрессия и нервозность заполняла тело, разогревая кровь в жилах. Сминая губы в тонкую полоску, Эмо стиснул зубы резвым хватом, подбирая телефон с холодной столешницы, принимая назойливый вызов. Выплескивая на неизвестного весь свой словарный запас, от матов до обзывательств, тот проклинал его и слал на все четыре стороны, угрожал и вновь матерился, вереща, как взбесившейся девчонка. Тирада окончилась так же резко, как и началась, явно оставляя у немого собеседника свой мерзкий осадок, ставя в недоумение, озадачивая намертво. —Ну ничего себе. - Спустя секунды молчания слышится ошарашенный и приглушенный тон, что пуще прежнего выводит Эдгара своим звучанием. Но он молчит. Молчит и не издает ни звука, медленно закипая, будто чайник. — Я... мм... мне перезвонить позже? —Тогда нахуй ты вообще трезвонишь мне, урод! Тебе что, медом намазано звонить кому не попадя? - Наконец доносится моногамный, с нотками агрессии, басовый голос эмо, заставляя собеседника умолкнуть, давая неловкому и гнетущему молчанию плодиться в воздухе. —Нет, эм... нет, конечно, что ты. Прости, что весь день на мозги капаю, просто..- —Быстрее, блять, уебище! Срал я на твои извинения с высокой колокольни. По делу базарь лучше, пока я тебя не нашел и лично трусы на башку не натянул. - Перебивая через чур смазливую прелюдию, Эдгар, шумно вздыхая, подпирается копчиком о край стола, нервно постукивая кончиками облезлых черных ногтей по столешнице. —Оу... Кстати, говоря о встрече, я поэтому и звоню тебе. - Выдерживая скоропостижные секунды молчания, продолжает неизвестный, ставя оппонента в недоумение, что вырисовывается на его краснеющем от переполняемой злобы лице. —Звонишь по поводу встречи? - Переспрашивает Эд, отстраняясь от природнившегося стола. —Да, нам надо встретиться. - Без набожности, с лёгкостью и невесомой зажатостью слышится ответ, ставя оппонента в еще более весомое недоумение, что отчетливо играло на голосовых связках, как на расстроенной гитаре. —С хуя-ли блять? —Ну пожалуйста, этр очень важно. Секунды молчания после слов неизвестного тянулись так, будто превращаясь в вечность, навешивая столько навязчивых и тревожных мыслей, от которых ты уже не в силах убежать. Не в силах отказаться от своих слов, не в силах просто взять и отключиться, отпустить и забыть. Это как страшный и неоднородный сон. Но принципы и симпатия берут свое, контролируют мозг, словно паразит, не давая этой возможности увильнуть и избежать последствий. Долго он еще молчать будет? —Влажно? Так же влажно, как в трусах твоей мамаши? - Наконец отчеканивает голос с другого конца трубки, пробегаясь по ушным раковинам, щекоча барабанную перепонку. Мерзкое хихиканье облепливало весь мозг, явно ставя второго ведущего диалога в шок вперемешку с явным недоумением, что выражалось в его манерном тоне. Он ожидал чего угодно, но явно не такого поворота. —Ты в своём уме вообще? За лексиконом то следи, а то и по зубам огрести однажды можешь. - Чужой голос меняется в окраске. Всё еще бушующее негодование перемешивалось с раздражением или скорее нервозностью, что била ключом, превращая лужицу в мировой океан агрессии. Он явно не оценил специфичное высказывание, давая цветку ненависти окружить душу своим стеблем, разрешая прорастать корнями и управлять им. —Угрожаешь мне? Ой, я и не знал, что мы такие нежные и рофл выкупить не в состоянии. - Саркастически бросая ответ на сие заявление. Из трубки слышится тяжелый вздох, невнятное бормотание, словно на выдуманной языке, от чего Эдгар усмехается. — А если хуй из рта вытащишь, может, и мне парочку ласковых отсыпешь? —Я буду ждать тебя в Старр - Парке через минут двадцать, тридцать. Приходи, пожалуйста. Для меня это правда важно. - После выдоха слышится отчаянный голос, что заменяется на тишину в трубке, оставляя Эда со своеобразным осадком на душе, послевкусием во рту и невзрачными мыслями. —Да щас, разбежался! Я что кретин, чтобы идти на встречу с хуй пойми кем? - С усмешкой щебечет юноша потемневшему экрану телефона, закатывая глаза в сторону. Липкий ком из протекающих мыслей, что омывали недавний разговор, не сходил на нет, действуя на нервы, поджигая своим течением фитиль вулкана. Разве это не абсурд? «Я же не кретин.» «Не кретин же?» —Нет, всё-таки я кретин. - На выдохе бубнит себе под нос челкарь, лениво и неспешно переступая с одной заросшей плитки на другую, обводя присутствующих наполненными до краёв недовольством глазами, стараясь высмотреть наглеца, что всё-таки повлиял на него, выцарапал слова жалости на воображаемом сердце, оставляя болезненные вмятины в мыслях. — Вот петушара! И где я его искать должен? Мразота! Хоть бы сказал, в какой части парка будет стоять. Играть с ним еще в прятки. - Нервным потоком выходят мысли, через глотку, зарываясь в полосатый шарф, приглушаясь и сходя на нет. — Если это тот китаеза, я его шкуру на чехлы пущу, а органы на черный рынок сплавлю. Хоть какая-то польза от этого урода будет. С самого утра мне башку ебет, пидорас, блять. - Под снисходительный поток мыслей, что смешивались с волнами музыки, равняясь в единое течение, заполняя своеобразным настроем с ног до головы, юноша невзначай напомнил себе о существовании ухажера сестрички, чье имя не запомнил бы даже под дулом пистолета. Уж слишком он чудаковатый, моментально высасывающий все жизненные соки, оставляя еле заполненным, со скептичным осадком в черепной коробке. Мелькнувшее сквозь зеленые баррикады, выбивающееся из контраста пятно цепляет не заинтересованный взгляд, заставляя искать себя в несуразно сложившихся прятках. К счастью или сожалению, в этих прятках Эдгар удержал умопомрачительную победу, входя в состояние ступора и легкого ошеломления, что пестрыми красками играли на его бледном лице. — Твою мать. —Ну, здравствуй, злюка. Не ожидал, что ты действительно придёшь. Надеюсь, мне не придется ждать снега посреди июня? - С дружелюбным сарказмом бросает паренек в лазурных, словно чистое небо, штанах, с глупой ухмылкой от уха до уха, что буквально резала чужой взор своим ненавязчивым присутствием. —Завали ебало свое, мразота! Ты какого хуя мне не сказал, что блять именно ты будешь? Чего ты доебался то до меня. Своих дел нет что-ли? Мамуля не нашла какие дела по дому всучить или что нахуй? - Агрессивный настрой буквально сочился из ушей челкаря. Он будто бы дымился от разгорающегося огня внутри собственного тела, сжигая функционирующие органы, переваривая себя заживо. —Оу. Ну ты бы тогда не пришел, и мне бы пришлось названивать тебе еще. А знаешь ли, у меня не настолько много друзей для этого. И вообще, к чему вся эта беготня, чел? Давай-ка мы просто спокойно поговорим, обсудим кое-что и в целом ты мне неплохо так... Хей? Хей, Ты куда? А ну стой! - Оповещающие речи азиата обрываются в самый ее пик, сжимая сердце в тиски, заставляя пропустить удар. Его единственная возможность, единственная помощь и надежда без оглядки покидает его, растворяясь под лучами пекущего солнца, словно сливаясь с ними воедино. Ноги пускаются в переплясу, поочерёдно перегоняя друг друга, да бы нагнать нагло уходящее спасение. Он не должен дать ему уйти. Ни должен, ни должен, ни должен! — Да стой же ты! - Плечо уходящего почти заключено в цепкий хвате, намереваясь остановить и сберечь столь драгоценный раритет, что сможет решить все его беды раз и навсегда. Но ладонь вместо опоры сама попадает в плен мягкого, щекочущего рецепторы и обрамляя лицо нарастающим шоком, шарфа неизвестного. Пальцы рефлекторно обхватывают полосатое нечто, крепко сжимая, боясь выронить, как кусок скользкого мыла. Чужой стекольный взгляд терзал душу, оставляя на ней открытые порезы, страх и потерю уверенности, что казалась, выходила вместе с выступающим потом. Озадаченность с неконтролируемым волнением оседали на лице, придавая темноволосому более собранный вид. Но злость вперемешку с явным отрешением тянули всё за уши, нагнетая и давя на мозг. —Отпусти мой ебучий шарф, утырок! - В один момент доносится волна пренебрежения с приправой мерзости и злобности. Эдгар показывал всем своим видом, что вот-вот взорвется, как ядерная бомба, разрушая кусок необъятной планеты, неся за собой непоправимые увечья. —Я отпущу, когда ты договоришь со мной. - Наглым образом заявляет узкоглазый с промелькнувшей нервозностью на подтоне. —Я не собираюсь языками чесать с тобой. Лучше не еби мозги и отъебись от меня нахуй. - Предпринимая попытку отступления, Эдгар успешно проваливает ее, от чего бесится лишь сильнее. Но одно лишь понимание, что ему придется прикасаться к омерзительным рукам китайца. К горлу подступал ком тошноты и брезгливости. Именно поэтому он всё еще здесь, всё еще стоит и слушает детский лепет от взрослого здравомыслящего человека. —Ну, пожалуйста, парень, Мне очень нужна твоя помощь! - Жалостливо, с мелькающей надеждой в глазах Фенг смотрел в безжизненные глаза напротив, пытаясь отыскать в них хоть самый тусклый лучик понимания, пока сам он угасал, уже не веря в свою удачу. —Иди нахуй, чурка! Я не обязан помогать тебе. Отцепись от меня, в конце концов! —Нет, пожалуйста. Ну прошу тебя! —Отвали от меня. Тебе же хуже будет, если ты продолжишь давить на жалость своей кривой моськой. - Непринуждённо и вкрадчиво намекает на возможные действия, опустошая уверенность в глазах напротив, напрочь стирая его глупую ухмылку, глупое выражение лица, оставляя чистый лист. Довольно хмыкая, Эд снова пытается вызволить полосатого друга из плена чужих загорелых рук, но вновь терпит поражение, отчего возвращает взгляд на азиата. - Тебе че блять не понятно сказано? Мне на китайском тебя нахуй послать, что бы ты отъебался от меня окончательно? —А если я тебе платить буду? Что скажешь? - Отчаянно предпринимает попытку узкоглазый, сжимая изредка движущийся полосатый конец пуще прежнего, словно боясь, что он вызволиться навсегда, уводя от него возможность сблизиться с изумрудными глазами, в которых он был готов тонуть без сожаления и мучительно долго. —... - Помолчав мгновение, которое, казалось, длилось бесконечно долго, челкарь широко по чеширски улыбается, скрещивая руки на груди. — Сколько? —Хоть всю свою зарплату отдавать буду. Только, пожалуйста, помоги мне завоевать твою сестру. - Жалостливо просит, сводя бровки домиком, добавляя своим неоднозначным видом красок в скудные речевания, что никоим образом не могли растопить ледяное сердце Эмо. Он понимал это, но продолжал позориться, словно это даст свои плоды. К всеобщему удивлению, даже в песке может взойти саженец. —Эвано как. Забавно получается. Готов оставить себя без всего, лишь бы быть с моей тупой сестрой? —Ну, получается, что так. —А ты реально долбаеб! Не пиздели мне про тебя. —Так ты... Согласен? Многозначный кивок спустя томленое мгновение ожидания, и в глазах Фенга заблистали блики, подобные самым ярким звездам на ночном небе. Он мигом вызволяет из западни чужой шарф, потянувшись к плечам, да бы обхватить их, сжать так крепко и неверяще переспрашивать, пока не удостоверится в правдивости не озвученных слов. На мгновение мир остановился, а вместе с ним и настырный темноволосый, что, растерявшись, оступился, сцепив ладони за спиной. —Правда? Ух ты! На такой исход я не рассчитывал. Спасибо тебе, большое спасибо, э..? - не в силах продолжить свою реплику, Фенг натягивает глупую улыбку от уха до уха в немом и слепом ожидании того, что фразу продолжит его оппонент. —Халявные деньги никогда не лишние. Надеюсь, зарплата у тебя не копеечная, ибо инфа у меня не абы какая. - Но челкарь не оправдывает чужих ожиданий, ставя в неловкое и озадаченное положение, заставляя замолкнуть на пару мгновений, прежде чем ответить. —Ну, на жизнь должно хватить. —Вот и договорились. - Поставив невидимую точку, этим же завершая их компромиссный диалог, Эдгар разворачивается, покидая своего знакомого в лазурных штанишках, смешиваясь с лучами уходящего вечернего солнца. Его силуэт так вальяжно и гармонично переливался в нем, буквально купаясь и испаряясь, будто бы стараясь исчезнуть навсегда. —Стой! А звать то тебя как, а? А еще это, разблокируй меня везде, пожалуйста! Заранее спасибо! - Последнее, что еле доносится до ушных раковин эмо, пока музыка не заполоняет их красочными мелодиями, отделяя от реалии и времени, что так скоротечно бежало впереди. Остаётся лишь тонуть в его блеклом потоке, словно в волнующемся море, что своими волнами захлестывает тебя с головой.