Иллюзорные желания

— Где мы? — Тарталья оглядывается, пытаясь понять, где он оказался. Последнее, что он помнил, как они компанией сидели за праздничным столом, а когда часы начали бить полночь, то всё это и случилось. — Какой кошмар, я и тут с тобой? — вскинула бровь Люмин, не веря своим глазам. Она встала из снега, возмущённо отряхаясь. — А что тебе не нравится, принцесса? Не успела Люмин и капли возражения произнести, как сзади послышался чужой голос. — Сестра? Светловолосая девушка застыла. Она так давно не слышала этот голос. А сейчас он прямо сзади неё. Рядом. — Твой брат? — Тарталья тоже был в ступоре. Он удивлённо выдохнул рассматривая парня позади Люмин. А та всё ещё не могла повернуться, словно всё её тело сковало льдом. Но рыжик тут же пошатнулся, когда его что-то подтолкнуло и обвило сзади. — Братик! Ещё пара рук обвили повыше. Чайльд повернулся, задыхаясь от удивления. Протянув неуверенно руки к ним, он обнял их всех. Заключил в цепкие руки, словно огромный плюшевый мишка. Уткнувшись носом в плечо Тони, Аякс вдохнул такой родной запах, а на лице невольно выплыла безудержная улыбка. Тем временем Люмин смотрела только на Чайльда, не желая оборачиваться к родному брату. Она не хотела снова видеть его лицо. Ведь если увидит, то не сможет сдержать слёз. А сама понимала, что это всего лишь иллюзия.

***

— Что это за место такое… — Кадзуха вглядывается в темноту, где валит снег, но всё также ничего не видно. Снег не холодный от слова совсем. Такой фантомный. Каэдехара потоптался на месте, чтобы понять снег ли это вообще. Хрустит, но не холодит. Рука упокоившаяся на его плече заставляет парня подскочить на месте от неожиданности. — Эй! Ты чего так скачешь? Дёрганный? — Скарамучча отшатнулся от зашуганного. Лицо Кадзухи немного расслабилось, так что можно было особо по этому поводу не переживать. — Неужели я такой страшный? Бу, я изничтожу твой род! — приблизившись выпалил Мучча. — О нет, отойди чудище, — подыграл Каэдехара, качая головой из стороны в сторону. — Ладно, а если серьёзно, как мы тут оказались? Или я напился и… — Да. Пьянчуга недоделанный, ещё и в жопу мира ушёл, а мне за тобой присматривать, — напускно-раздраженно выпалил Мучча, помахав рукой на весу. Кадзуха резко принял виноватое выражение лица, отчего Скар понял, что его недошутку не поняли. — Не пил ты, я тоже не знаю, где мы. Последнее, что было… Я дописывал своё желание на листочке. Долго не мог собраться с мыслями, из-за чего пришлось под звон часов записывать. — А что пожелал? — Каэдехара взял снег возле себя, сжимая в руках. И правда не холодно. — Мало ли что пожелал, ещё не исполнится, если скажу, — дёрнул он плечами, недовольно фыркнув. А затем получил снежком в плечо. — Эй! — Неужели, ты думаешь, что желание исполнится? А кто говорил, что это сказки для детей и участвовать он не будет? — Вы меня уговорили. А я подыгрываю. Здесь нет того, над чем можно смеяться, — руки сами собой по привычке скрестились на груди, пряча собранный снежок. — А я пожелал быть с тобой, — воспользовавшись возможностью, сказал Кадзуха, с самодовольной улыбкой. Скар тут же посмотрел на него, открыв рот. — А что? Нельзя? Темноволосый тут же прикрыл рот, а то муха залетит. Хотя где она будет среди снега-то? Скар тут же запустил свой снежок, но Каэдехара резво уклонился. — Зачем ты вообще у меня это спрашиваешь? — Я с тобой собираюсь быть, а не с кем-то другим, — посмеялся с реакции своего парня Каэдехара. — Я тоже. — Что? — пришёл черёд Кадзухи удивляться. Он не думал, что Мучча напишет это желание. — Знаешь... Я хотел написать увидеть сон с матерью, но зачем? Я хочу плыть в будущее, а не оставаться в прошлом. В своём будущем я вижу тебя. У Кадзухи чуть челюсть не отпала от внезапности. Нечасто можно разговорить Скарамуччу, тем более на такую тему. Он шагнул к Скаре навстречу, хотев обнять, но их прервал звон колокола. Оба посмотрели друг другу в глаза, пытаясь найти ответы. Но их по прежнему не было. Тем временем пробил ещё один удар.

***

— Дядя! Смотрите, что я нарисовал! — Хайтам сидел посреди гостиной, смотря на рисунки маленького мальчика, очень напоминающего его знакомого. Хотя нет, не так. Это и есть его знакомый. Знакомый любимый. Аль-Хайтам кивнул, рассматривая по-детски нарисованный домик. Кривой, разноцветный, уверенно стоящий по середине листа. Посидев в тишине, смотря на трясущийся от усталости рук листочек, который держал ребёнок. — А это кто? — Хайтам ткнул пальцем в нарисованных людей рядом. — Мама, папа и я. Ой, я тебя нарисовать забыл. Я тебя потом нарисую, когда для тебя домик нарисую, — деловито произнёс маленький Кавех. — А где они? — мужчина имел в виду настоящее время. В этой иллюзии. Но вопрос и правда прозвучал очень нетактично. Кавех тоже некоторое время молчал, как будто хотел проигнорировать. Мужчина уже хотел было перевести тему, но малыш начал. — Папа ушёл далеко. Он скоро вернётся, так мама говорит. Вот увидишь, он мне обещал много сладостей. Он мне такую гору обещал накупить, я с тобой тоже поделюсь, — малыш развёл руками, имитируя гору сладостей на столе. У Хайтама словно сжало сердце тисками. Подняв руку, мужчина погладил маленького по голове. Отчего тот тут же замолк, удивлённо уставившись на него. — Дядя? — Что такое? — Хайтам убрал руку. — Погладь меня ещё раз. Меня так папа гладил, — глаза заискрились, словно сейчас Кавех видел не незнакомца, а своего родного. Не успел мужчина протянуть руку, как на этом моменте их прервал звон колокола.

***

Двенадцатый удар колокола оглушил всех так, что лежавшие на разных местах празднующие очнулись от забвения во сне. Проснувшиеся схватились за голову с выражением лица “А что это было?”. — Не представляете, что мне снилось… — отходя от шока, нарушил тишину Тарталья. — Дай угадаю, твой преподаватель Чжун Ли? — хмыкнул Скарамучча. Иногда Чайльд мог его сводить в могилу со своими разговорами о нём. Говорил он так баснословно, что уши вяли. Но как он умудрялся ещё и флиртовать с многими, когда любил одного? Скарамучча и этого было не понять. — Нет же, мне снилась моя семья! — возмущённо отозвался Чайльд, вскинувшись. — Да-да, — Скар высунул язык. Кадзуха смотрел на это всё, силясь не опираться лбом о свою руку от абсурдности ситуации. Он глянул на Люмин, которая также смотрела на эту всю ситуацию. Найдя понимание друг друга в глазах, те устало вздохнули под шум двух ругающихся друзей. — Вы чего так шумите, голова раскалывается, — Сайно вскочил из-под стола с какой-то бумажкой на голове. Тигнари, сидевший всё это время тише воды, ниже травы, снял бумажку, вдумчиво читая. — Мы же перед этим проводили новогодний ритуал по старой легенде? — резко вспомнила Люмин. — Что? — одновременно спросили Скарамучча и Тарталья, уже успев от словесной ссоры перейти к той, где угрожают засунуть праздничный торт куда подальше друг другу. — Точно ведь, — согласился Каэдехара. — Мы ведь оторвали по кусочку бумажного человечка и написали на этих кусочках желание, — он глянул на Хайтама и Кавеха, вошедших с кухни. У одного из них были отметины на лице, словно тот уснул с чем-то твёрдым на лице. — И то, что нам приснилось, то и было написано на этих кусочках? — догадалась Люмин. Она развернула смятую бумажку в своей руке. Надпись “Найти брата” кольнула где-то под рёбрами. — Так и есть, у меня сбылось, — пожал плечами Скар, отцепившись от Тарталья. Кадзуха хмыкнул, посмотрев в ультрамариновые глаза напротив. Сайно, видимо, вспомнив про сон, заметно побледнел. — А вам что снилось? — участливо спросил Кавех, буквально оседлав стул со спинкой, словно тот был конём. — Семья, — добродушно ответил Чайльд снова. Люмин кивнула, мол тоже снилась семья. Кадзуха со Скарамуччей, думая промолчать, тоже кивнули. — Какие у вас банальные желания, — разочарованно выдохнул Кавех. — А самому снилось то, каким ты был беспомощный и сопливым, — фыркнул Аль-Хайтам. Кавех тут же надулся. — Я даже не помню, что мне снилось, — фыркнул Кавех. Хайтам понял, что можно было так не палиться. Ведь все подумают, что его желанием был Кавех. — По твоему нелепому желанию на бумажке видно, — Хайтам взмахнул бумажкой соседа, уходя из комнаты так быстро, что многие не поняли, что вообще произошло. — Стоп, ты что читал моё желание, а ну стой! — кинулся Кавех вслед уходящему соседу. — А вам что снилось? — спросил Тарталья у Сайно с Тигнари. Тигнари, прочитав желание Сайно, пытался не засмеяться, но уголки его губ дрожали в попытках сопротивляться. Сайно наблюдал за Тигнари, впервые видя это выражение лица, как и все остальные в комнате. Что же это за бумажка была? — Мне снилась прекрасная мечта. Чтобы она сбылась, я должен молчать о не— — Ты серьёзно написал анекдот про маньяка, зоофила, некрофила и экстремала на этом кусочке? Сайно тотчас побелел как сама смерть, перед тем как начался настоящий шум, как и принято в самый настоящий новогодний час.