Ещë разок

– Да тише ты, – шëпотом ворчит Андрей, пока Марат неумело пытается расстегнуть брюки первого. – Заглохни. И вот нахера ложиться в штанах спать? – возмущается Суворов, с большим трудом снявший штаны и отбросивший их куда-то подальше от матраса. – Здесь же Айгуль. Неудобно как-то без штанов щеголять, – смутившись сказал Андрей, чуть отводя взгляд в сторону. – Ой, да ладно тебе, остальные пацаны здесь в одних трусах. Ей вообще всë равно, если и проснëтся, то за Турбо ничего не увидит, – Марат кивнул в сторону лежащего на боку Валеру, который закрывал обзор для Айгуль. – А если Зима увидит? – нахмурил брови Пальто, глядя куда-то за парня, где лежал друг на соседнем матрасе, отвернувшись к стене. – Нормально всë будет. Вот Турбо вообще не добудишься, он всë застолье пил. А Айгуль ничего не заметит, даже если проснëтся. Она сильно уставшая, несколько часов салаты готовила и танцевала потом, – Суворов уже был готов сорвать с Васильева последний элемент одежды, который мешал ему полностью лицезреть его. – Ладно, но если спалимся, то..., – раздражëнно начал угрожать Андрей, но был перебит. – Не мороси, понял я, – Суворов резко припал губами к открытой шее под собой, оставляя на ней багряные засосы. Параллельно с этим снимая с Васильева нижнее бельë. Пальто помогает ему, подтягивая ноги чуть ближе к себе, таким образом, позволяя снять с себя бельë. Марат откидывает боксеры куда-то в сторону и продолжает шарить холодными руками по горячему тела парня, иногда останавливаясь на сосках и сжимая их, чем заставлял Васильева болезненно шипеть и сжиматься в плечах. – Больно, сука! – в пол голоса выругался Пальто, ударив по рукам Суворова, тут же убравшего их от его груди. – Какой нежный, – усмехнулся Марат и, наклонившись, прикоснулся своими разбитыми губами к более нежным губам Васильева. Марат сминал, кусал губы, периодически вылизывая ряды зубов, пока его руки продолжали исследовать тело парня. Спустя пару таких ласок, Суворов почувствовал, как в его пах упирается чужое возбуждение. Это заставило его ехидно улыбнуться. – Раздевайся, – Андрей сжал плечи Марата, отстраняя его от себя. Суворов оценивающе оглядел парня под ним: заалевшие щëки, блестящие в темноте глаза, влажные губы и растрепанные волосы, из-за которых парни чуть не подрались. А всë потому, что Андрею взбрела в голову идея побриться налысо. Но пару воспитательных подзатыльников от Суворова переубедили его. Марат нервно сглотнул, боясь даже дотронуться до такого любимого тела. – Чего зыришь? Не в театре, – из-под полуприкрытых век на Марата выжидающе посмотрели. Пропустив едкий комментарий, Суворов начал поспешно снимать с себя одежду: штаны, майку, нижнее бельë, сбрасывая всë в одну кучу. Наконец он тоже предстал перед другом в чëм мать родила. Васильев подавил восхищëнный вздох, когда прикоснулся кончиками пальцев к подтянутому телу. Марат взволнованно дëрнулся. Сжав плечи друга, он наклонился к влажным губам, целуя уже более развязно. Одной рукой Пальто обнял парня за шею, не желая отстраняться ни на мгновение. Второй рукой он потянулся к члену парня, обхватив его и чуть водя вверх-вниз. Марат довольно промычал сквозь поцелуй и укусил за губу Андрея. Тот же сразу напрягся и сжал его шею, чуть ли не вжимая в себя. Суворов попытался отстраниться от друга, опираясь о его плечи. Андрей же был непреклонен и стал ещë более грубо «ласкать» любимого парня, проявляя это тем, что царапал его спину и кусал его шею до самой крови. Марат сжал губы, прикрыв глаза от приятной боли, но желание перейти к большему оказалось сильнее его. – Не тяни, – Суворов отбрасывает от себя руки Андрея и отползает назад, ближе к его бëдрам, обхватывая орган рукой, чуть сжав его. – Стой, – шëпотом возразил Андрей. Послышалась возня, и он приподнялся на локтях, нервно сжимая плед в руках. – А если Зима услышит? – Он спит как убитый, – резко ответил Марат и вновь вернулся к другу. Марат чуть приоткрыл рот и лизнул розовую головку члена, заставив Андрея вздрогнуть всем телом. До их отношений Суворов и представить не мог, что будет когда-то ловить кайф от секса с парнем. Скорее всего, он дал бы в фанеру тому, кто осмелился бы ему об этом сказать. Но после осознания своей влюблëнности в Андрея, переросшей из крепкой дружбы. Марат понял, что не так уж это и противно, а даже приятно доставлять любимому удовольствие. И вот теперь он без капли стыда вылизывает член содрогающегося Андрея под ним. Суворов, находясь между ног парня, иногда поглядывал на его реакцию, усмехаясь своим стараниям. Васильев сжимал покусанные губы, жмурил глаза, быстро дышал, пытаясь не закричать во весь голос от приятной неги, накатившей на него. Огромный поток приятных ощущений прошëлся по телу Андрея, когда Марат удачно облизнул уздечку. Суворов переложил ляжки парня себе на плечи, чуть сжимая кожу в руках до покраснений и продолжая наращивать темп, вбирая орган глубже. Поначалу Андрею было боязно оказаться застуканными, но желание получить разрядку пересилило его. Он положил руку на голову парня, толкаясь в тëплый рот. Поняв, что Васильев близок к окончанию, Марат ускорил темп и обхватил свой возбуждëнный член ладонью, стремительно проводя по нему в длину. Спустя пару толчков в тëплый рот Андрей напрягся, стиснул зубы и, глухо промычав, излился в рот друга, которому пришлось проглотить солоноватую субстанцию. Марату было достаточно пары движений рукой, чтобы закончить, и он уже потный и уставший лежал на животе, устроив свою голову на ляжке парня. – Бля, курить охота, – нарушил тишину Марат, приподняв голову. – У Адидаса или Кащея вроде должны быть, – запыхаясь, ответил Андрей. – Они же ушли квасить к мужикам, – Марат приподнялся на руках и подполз к парню, нависнув над ним. На Суворова выжидающе смотрела пара блестящих глаз. Их хозяин был готов поклясться, что прочитал во взгляде Марата, что это только начало и он хочет ещë разок, а может и два. – Давай минут десять передохнëм, – тяжело вздохнул Андрей и, вытянув руки вперëд, обвил шею друга руками. – Неа, я хочу сейчас, – уголки губ Марата приподнялись, а он сам скользнул рукой к промежности Васильева, не сдержавшего судорожный вздох. – Чур, я сверху, – он приставил к губам парня напротив два пальца, надавливая на них. Андрей послушно пустил пальцы в рот и начал обильно смачивать их слюной. Выпустив изо рта пальцы, он закусил губу, но в следующий миг прижался к влажным губам Суворова, пока тот нащупывал нужное место рукой. Андрей немного отстранился, мутным взглядом смотря на возлюбленного, от которого всë же несло спиртом. Хотя Адидас настрого запретил брату пить водку. – Будь тише, – с лëгкой улыбкой на обветренных губах Марат закрыл рот Васильева рукой, напоследок прикусив того за мочку уха. Утро началось неспокойно. В шесть часов Адидас чуть ли не вломился в квартиру и разбудил половину ребят. Он откуда-то достал огуречный рассол и, поставив банку на стол и не снимая куртки, плюхнулся на диван, сразу же провалившись в сон. Айгуль не смогла больше уснуть и, не выспавшись сидела, попивая зелëный чай, параллельно с этим наблюдая за Турбо и Зимой, которые по очереди жадно поглощали рассол из банки. Хуже всего пришлось Валере, который вообразил себя сверхчеловеком и после восьми рюмок водки, взялся за флягу Кащея с какой-то бурдой. Зима решился побить рекорд друга, но к сожалению бурда закончилась и состязание не случилось. Марат и Андрей лениво встали с матраса и, кивнув друг другу, нащупали свою одежду и, нерасторопно одевшись, сели обратно, потирая глаза в попытках проснуться. В то время как утренние лучи солнца, пробиваясь из-за штор, светили им в спины. – Я вообще нихуя не выспался, – заныл Марат, почëсывая затылок. – Ты бы лучше за вчерашнее беспокоился, – тихо сказал Андрей, прикрыв веки и слушая возню друзей с кухни. Неожиданно в проходе показался Зима с хрустальной салатницей в руках, в которой находилось оливье. Когда парень прожевал пищу, то заговорил с друзьями. – Ну, как спалось? – прислонился Вахит к косяку. – Хуëво, – потëр глаза Марат, глазами косясь на Андрея. По его сморщенному лицу и нахмуренным бровям было видно, что вчерашние ласки отразились на нëм болью в заднем проходе. – А самому как спалось? Также? – Нет. Я же спал как убитый, – невзначай обронил Зима с усмешкой на лице. В ту же секунду парни вскинули глаза наверх, а Андрей от шока открыл рот, не в силах сказать ни слова. Марат же громко рассмеялся, до боли в животе, смотря в след уходящему другу. Васильев густо покраснел и отвесил парню подзатыльник, но это не усмирило его. Суворов приобнял одной рукой плечи смущëнного друга, который был готов придушить Марата и себя за то, что позволил случившемуся ночью. Поэтому всë, что оставалось Пальто это тихо смущаться и сжимать края матраса от стыда, в то время как Марат обнимал его, положив свою голову на плечо любимого.