Семейный праздник

Кэйа смотрит в окно. На огни в соседних домах, украшенные к рождеству улицы и кусочек центральной площади, который видно из его небольшой квартирки. Еще какой-то час назад здесь было людно: сновала толпа гуляющих, торговцы зазывали купить у них что-то к праздничному столу, дети с восхищением разглядывали украшенные витрины. Сейчас до полуночи остается совсем ничего, и улицы уже опустели. Рождество семейный праздник, каждый поспешил домой, чтобы встретить его со своей семьей. Конечно, есть и те редкие и одинокие бродяги, у которых не нашлось приюта по душе, и кто-то из таких, кажется, Стенли, медленно бредет по улице — а может быть это просто зазевавшийся отец семейства. У Кэйи тоже была возможность скоротать время весело. Компания малознакомых рыцарей предлагала провести праздничную ночь в таверне. Сегодня точно не смена Дилюка, а Чарльз взял выходной, чтобы побыть с семьей. Одному молодому и охочему до работы официанту было доверено проследить за таверной. Кэйа не хочет — притворяться. Сегодня. Он наденет, словно маску, фальшивую улыбку и будет разнузданно шутить и напиваться с рыцарями, имен которых даже не помнит, как-нибудь в другой раз. Возможно, потому что рождество, настоящее, искреннее, уже оставило след в его сердце, который не хочется затмевать. В его раннем детстве, в Каэнри’ах, он и не подозревал о существовании подобного праздника, но позже, с Крепусом и Дилюком, он смог почувствовать семейное тепло и сказочную, почти волшебную атмосферу. Сейчас это похоже на пустоту, куда-то провалились все чувства, что он умел ощущать. Когда Дилюк находился за километры, в своем опасном путешествии, к ней примешивалась тревога. Но он уже несколько месяцев в Мондштадте, правда, совсем не ждет Кэйю в своем доме. На столе бутылка и пара закусок, купленных накануне — все равно завтра лавки работать не будут, а есть что-то нужно. Что может быть проще? Он уже нашел для себя действенный способ забывать о проблемах. Несколько бокалов, обманчивая легкость на душе и долгий беспокойный сон. Главное не докатиться до уровня Стенли, всё ковыляющего к таверне. Но странно, сейчас даже пить не хочется. Хватило вчерашнего и головной боли поздним утром. Подступает тошнота и желание чем-нибудь занять себя. Штаб давно закрыт, работу до конца года они переделали. Кэйа пишет список подозрительных искателей приключений, которые, по его мнению, могут состоять в сговоре с похитителями сокровищ и подлежат проверке, потом протирает скопившиеся крошки на столе. До полуночи все еще слишком много времени. Кэйа быстро одевается и выходит на улицу. Нет, в душную таверну заворачивать он по-прежнему не собирается. Минуя городские стены и вдыхая свежий с легким морозцем воздух, Кэйа быстрым шагом ступает по проторенной тропе. По дороге думается лучше, мысли перестают быть вязкой кашей и свободно блуждают в голове подобно подхваченным ветерком листьям. Он не направлялся туда специально, но все равно приходит к винокурне. Теплый свет льется из окон. Откровенно говоря, совсем не удивит, если Дилюк и сейчас в костюме полуночного героя где-то влезает в схватку или занимается работой в своем кабинете. Кэйа решает посмотреть в окно, просто так, всего разок. Знакомая до боли светлая гостиная и небольшая ёлка в углу, гораздо меньше и ненаряднее той, что они ставили детьми. Кэйа сильно сомневается, что Дилюк хоть притронулся к ней, но вероятно, позволил принести горничным. Сам Дилюк не в кабинете и не на задании — как ни странно, он здесь, сидит за длинным столом, что-то обсуждая с Эльзером, пока Аделинда расставляет совсем немного блюд. Она заканчивает и что-то говорит Дилюку с улыбкой, и тот коротко и сдержанно улыбается в ответ. Но улыбается. Кэйа ловит себя на мысли, что его губы тоже растягиваются при взгляде на это, и усмехается. Эти двое всегда были почти что частью их семьи, по крайней мере, они жили в этом доме дольше, чем сам Кэйа. То, что они смогли вытащить Дилюка хоть на какой-то праздник, это уже победа. Желание постучать в дверь упрямо скребет его, почти подчиняет. Но… Кэйа не хочет всё портить. Ни себе, ни ему. Он уже рисует в голове этот диалог. « — Добрый вечер? — Что ты здесь делаешь? — Просто… шел мимо. Не пригласишь? — Что в словах «не появляться на пороге этого дома» было непонятного? Уходи.» Унизительно. Может быть, откроет Аделинда и даже проведет его к столу, а Дилюк выскажет ему всё прямо там. Они повздорят. Кэйа, бросив несколько оскорбительных колкостей, гордо уйдет, Дилюк поднимется на второй этаж, ворча, что никаких празднований в этом доме ему не требуется, Эльзер с Аделиндой будут невесело обсуждать, что всё могло пройти по-другому. Кому это нужно? Кэйа уже не часть его семьи. Он отходит от окна и бредет среди виноградников обратно. Полнеющая луна светит высоко над головой. Скорее всего, уже миновала полночь. Дома можно будет пригубить вино и попробовать отоспаться. В конце концов через два дня ему снова в орден. Рождество это семейный праздник. Рождество это праздник одиночества.