Два влюбленных чуда

Канун нового года, приглушённый свет настольной лампы, кресло и книга, которую Хайтам так давно хотел прочесть. Благоухание подаренной Тигнари Кавеху свечки с ароматом мандаринов давно пропитало его квартиру. Хороший подарок, чтобы скрыть количество съеденных блондином цитрусов. Только вот Хайтам знает, что свечи не могут пахнуть так натурально, как шкурки от мандаринов. И всё же эта тёплая, домашняя атмосфера, была ему более чем по душе. Последний раз он чувствовал это тепло в те дни, когда бабушка была ещё жива. Они вместе ходили на рынок покупать живую ёлку, которая дурманила голову своим ароматом. Вместе украшали её ёлочными игрушками. На ней присутствовали самые разные украшения: зелено-красные шарики, маленькие имбирные домики цепляющиеся за ветки, и конечно же золотая звезда, которую всегда торжественно устанавливал Хайтам. Тогда его завораживал блеск мишуры, плавно стекающий по ели дождик, поднимающийся вверх от возникшего сквозняка, огоньки гирлянды, освещающие в темноте пышную ёлку, капельками счастья отражались в его юных наивных глазах. Предстоящее новогоднее чудо, в которое положено верить каждому ребенку, имело место быть и в его жизни. Правда, его определение слову «чудо», в корне отличалось от понимания сверстников. Внезапно оказавшиеся под ёлкой подарки не были чем-то особенным. В Санту Хайтам не верил, он знал что это лишь выдуманный герой который исполняет мечты детей в новый год. Зато он верил в свою бабушку. Время проведенное с ней за подготовкой к праздничному столу, украшением дома, веселого празднования и толкования поздравительных речей за стаканчиком сока, нынешний секретарь вспоминает с лёгкой улыбкой и трепетом в сердце. Возможно именно эти моменты и были для него новогодним чудом, что посеяли в душе особую любовь к этому празднику. Но ничто не может длиться вечно, и это огорчает. После смерти бабушки Хайтам поник окончательно, а мир потерял краски став серым. Незадолго до её смерти, Аль-Хайтам разругался с единственным и лучшим другом, оказавшись совершенно один. Тот год был для него крайне тяжёлым. Празднование нового года потеряло всякий смысл без дорогого ему человека. Этот день стал таким же одиноким как и остальные дни. У него были попытки отпраздновать в одиночестве, но это не приносило никакой радости, лишь печаль и тоску по тому времени, когда он был по-настоящему счастлив. — Хайтам, срочно тащи сюда большой цветочный горшок! — со странным шумом послышалось из коридора. — Возьми сам. — Слышишь ты, лентяй, у меня вообще-то руки заняты. Так что быстро метнулся за горшком и ко мне. Аль-хайтам устало отложил книгу, и встав с кресла поплёлся в гостиную. Чем же таким заняты руки этого грубияна, что он не может банально пройти пару шагов до угла в гостиной и взять то, что ему нужно. Все что можно держать в руках — можно точно так же положить на вертикальную поверхность, и необязательно тревожить его в свой долгожданный выходной из-за какой-то мелочи. Войдя в гостиную Хайтам немного притормозил увидев Кавеха. Тот стоял на пороге квартиры, все ещё одетый, в шапке с нелепым помпоном и красным от мороза румянцем на щеках, держа в руках огромную… Ель? — Ну чего встал столбом? Неси давай быстрее, а то земля посыпется. Полы ещё тут мыть придется. — Это что? Кавех закатил глаза и насмешливо улыбнулся, хватая дерево чуть крепче. — Совсем себе что-ли зрение в книжках посадил. Ёлка — род хвойных, вечнозелёных деревьев. Мне Тигнари пригласить чтобы он тебе лекцию по ней зачитал, или ты всё же принесёшь мне горшок про который я твержу уже четвертый раз. Вздохнув, Хайтам пошел рыться в поисках подходящей ёмкости. На глаза попался довольно вместительный цветочный горшок с ярким новогодним рисунком. Что-то не припомнит он наличия у себя такого, неужто Кавех вместе со своим переездом притащил и такую мелочь. Повертев его в руках и проверив на наличие трещин, секретарь поставил перед блондином это «цветастое чудо» и облокотившись на стену стал наблюдать за дальнейшими его действиями. Наконец освободившись из плена теплой зимней куртки, от которой архитектор уже весь взмок пока стоял и ждал этого капушу, тот принялся аккуратно пересаживать ёлку. Небольшая часть иголок посыпалась ему на голову, после чего Аль-Хайтаму вдруг захотелось самому стряхнуть их с волос соседа. Такое спонтанное желание было сразу пресечено из-за своей абсурдности, поэтому он так и продолжил стоять. — И где ты её взял? — Кого? — Ёлку. — Ох Хайтам. — в какой раз обречённо вздохнул Кавех. — Если бы ты немного чаще бывал на улице, ты бы заметил что палатки с ёлками стоят на каждом шагу. — Но те которые продаются в палатка уже спиленные, где ты её выкопал? — Я дружу с человеком который мне за спиленную в лесу ель перегрызёт глотку, поэтому желание покупать такую «красавицу» которая осыпется уже на следующий день, сразу отпадает. Вот и доезжаю каждый раз до Большого базара. Цены там конечно — бешеные, но оно того стоит. — Не думал что ты потащишься на другой конец города ради дерева. — Я ради идеальной новогодней атмосферы могу хоть до Снежной пешком дойти за этим твоим деревом. Там у них как раз таких эскпонатов целые леса — выбирай не хочу. — Кавех в этот момент призадумался, но ответ на вопрос «о чём?» не заставил себя долго ждать. — А кстати хорошая идея, думаю Аякс оценит мою авантюру и в следующем году одарит меня своим новогодним подарком в виде той самой голубой ели. — И как ты её до Сумеру довезёшь? — Если возьмусь за это основательно то довезу. Наконец установив ёлку и поправив ветви дерева, Кавех повернулся к Хайтаму который так и остался стоять в коридоре, с незакрытой дверью. — Ну и что стоим? На балконе ждёт коробка с шариками, нам ещё ёлку украшать. — Нам? — Ты слишком много вопросов задаешь. Конечно нам, а кому ещё? Или ты собираешься отсиживаться в своей конуре весь новый год? — Просто я думал что тебя, как творческую личность, будет бесить моё безответственное отношение к «идеалу». — саркастично развел руки Аль-Хайтам. — Конечно будет, но я же буду руководить тобой. — Кавех медленным, размашистым шагом подошел к нему и с надменной улыбкой сказал. — На то я и старший. Поэтому марш на балкон за коробкой. Лицо секретаря немного скривилось. Уголки губ сердито отпустились а тёмные брови сошлись к переносице. Он хотел было съязвить, но доводить своими словами и без того вспыльчивого соседа до точки кипения, он не хотел. Поэтому послушно отправился на балкон. Блондин в свою очередь пошел к себе в комнату дабы найти спрятанные гирлянды. Кавеху было жаль кидать их в общую коробку для ёлочных игрушек. От сырости на балконе они могут отсыреть и сломаться, а каждый год покупать новую гирлянду у архитектора не было желания. С проектов он конечно не мало зарабатывает, но так похабно разбрасываться деньгам, совесть не позволяла. Даже если больше половины долга были погашены — это не повод для безответственного отношения к вещам. Отыскав в ящике то что нужно, Кавех выключил свет и хотел уж было покинуть комнату, но его внимание привлёк пейзаж за окном. На улице крупными хлопьями валил снег, создавая всё больше и больше сугробов. Фонари слабо горели жёлтым цветом, подсвечивая падающие снежинки. Эту картинку архитектор видит каждый божий день, но почему-то именно сейчас она ощущалась по другому. Он вдруг вспомнил как гулял в такую погоду с родителями в новый год, как они ходили на ярмарки, угощались вкусностями и участвовали в различных конкурсах, как им было весело и как мама улыбалась. Искренне улыбалась. Кавех запомнил эту улыбку на всю жизнь. Последний раз когда она была настоящей — это рождество перед смертью отца. Да, конечно когда Кавеха пригласили на свадьбу с её новым женихом, она сияла от счастья, но это было холодное сияние. Оно никак не согревало и от него не исходило и капли тепла. Все это как-будто был муляж, подделка, реквизит для идеальной игры в счастливую жену. Блондин никогда не был экстрасенсом, но чувства людей читал как открытую книгу. И от этого становилось хуже только ему. — Кавех? — голос Хайтама будучи тихим, прозвучал очень громко в такой тишине, прямо над ухом. Рука на плече, от которой архитектор с испугу подпрыгнул и чуть-ли не завизжал, провела по всему телу волну мурашек. — У тебя все в порядке? — Боже Аль-Хайтам, как же ты меня напугал! Больше никогда так не подкрадывайся, а то я от неожиданности могу и по роже дать. — Ты меня не меньше напугал. Стоишь тут в темноте перед окном. Ещё и не отзываешься, хотя я тебя раза три уже позвал. — Да я так… Задумался просто. — Взгляд его мелькал по ровным изгибам лица. Невольно вспомнилось как Кавех рисовал Хайтама на обрывках испорченных чертежей. Никогда у него не получалось передать красоту его ровного профиля, хоть линейкой черти. Но глаза, в эти изумрудные глаза при возможности архитектор смотрел бы вечно. Заметив за собой, как долго он разглядывает лицо соседа, Кавех немного вздрогнул и перевел взгляд на открытую в комнату дверь. — Ты коробку нашёл? — хайтам согласно кивнул. — Тогда пойдем. Наряжать будем.

***

За украшением ёлки время шло незаметно. Кавех стоял и своим взглядом со стороны руководил Аль-Хайтамом. Иногда ворчал на него из-за криво весящего шарика или неправильно расположенной гирлянды, но после пыхтя подходил и помогал ему. Хайтаму это чем-то нравилось. Хотя, нет, его скорее умилял сосед который так усердно обвешивал свои картины оставшейся мешурой и дождиком. Тот аккуратно поправляет картины то влево, то вправо, чтобы мешура не перевешивала какой то из краев. Когда сидя за чертежом в гостиной поздним вечером, у него что-то шло не так, блондин тихо ругался себе под нос, ненароком отвлекая Хайтама от книги. Право, это его не бесило, а совсем наоборот. Отвлекаться на Кавеха было приятно. Наблюдать за ним было крайне интересно и порой забавно. Архитектор был получше всех книг, потому что их Аль-Хайтам щёлкал как орешки, а вот сосед был куда более интереснее и неожиданнее. Несмотря на его фальшивую жизнерадостность, которую он так любит показывать остальным, секретарь знал что не все так прекрасно. Он соврёт, если скажет что не слышал тихие всхлипы за стенкой после переезда Кавеха. Ему было видно всё, что тот так тщательно от него скрывал, но каждая попытка помочь, пресекалась одной простой фразой: «Тебя не должно это волновать». И ведь если подумать, взаправду не должно, но волнует же. И даже после всех сказанных им на публике слов, о том как он презирает Хайтама, хотелось ворваться в комнату и прижать к себе вновь плачущего от безысходности блондина. К сожалению этого он не мог себе позволить, был огромный риск навредить, пошатнуть их хрупкие отношения разбив вдребезги уже во второй раз. Такого секретарь бы точно не пережил. Будучи привыкшему к повседневному шуму от Кавеха, вновь оставаться в опустевшей квартире было сродне вовсе стать глухим. Как же он был рад видеть по-настоящему счастливого соседа, после того как тот наконец погасил половину своего долга. Довольный архитектор носился по квартире радостно визжа и подпрыгивая, такая картина бессознательно заставляет улыбаться. Даже сейчас он улыбается глядя на Кавеха трясущего его за плечи, тем самым пытаясь вернуть Аль-Хайтама в реальность из мира воспоминаний и раздумий. — Аууу! Земля вызывает Хайтама! Где у тебя кнопка перезапуска то хоть? В этот момент тот почувствовал себя слишком смелым. То, что он собирался сделать, будет выглядеть максимально абсурдно. Но отступать парень не планировал. — Здесь. — Аль-Хайтам берет руку Кавеха, накрывая своей, и прикладыввет её к месту где в ровном ритме бьётся сердце. Это был первый раз когда секретарь поддался своим желаниям, и ему очень бы хотелось после этого остаться просто счастливым, а не виноватым в их возможной ссоре. Блондин краснеет ярче помидора, глаза расширяются до размера раскатанной по асфальту моры, а рука судорожно прикрывает рот, дабы не завизжать то ли от смятения, то ли от радости. Кавех совершенно не понимает что произошло с соседом за 10 минут его странной отключки, но где-то в душе он желает чтобы такое случалось почаще. Сердце Хайтама не сбивалось с ритма ни на секунду даже при таких обстоятельствах, в то время как у Кавеха оно билось с такой скоростью, что казалось будто он не выдержит и упадет в обморок. — Аль-Хайтам, ты рёхнулся… — неверя в происходящее помотал головой архитектор. — Я всего лишь ответил на твой вопрос. — оправдывался тот возвращая руку Кавеха в исходное положение. — Это был риторический вопрос! Конечно же прокричал он это в пустоту, так как Хайтам поспешно скрылся за углом квартиры. «У самого небось рожа сгорает от стыда» думал про себя блондин. И ведь так оно и было. Секретарь смотрел на своё краснющее лицо в отражении зеркала, холодной водой пытаясь смыть накатившее смущение. Он ни капли не жалел о том что сейчас сделал, и это его очень радовало. Реакция Кавеха останется в его памяти навсегда, и будет храниться в самом укромном уголке черепной коробки. Архитектор практически полностью украсил ёлку, и по возвращению соседа оставалось лишь дополнить её звездой. Пару раз переглянувшись с Хайтамом, Кавех, ехидно улыбаясь, протянул ему звезду и сказал: Такой важный момент, как устанавливание звёзды, поручаю тебе, Аль-Хайтам. Всё же младшеньким нужно уступать. Последнее тот шепнул практически на ухо, проходя мимо него. Плюхнувшись на диван, Кавех с удовольствием наблюдает за тем, как моментально у Хайтама краснеют уши, а губы сжимаются в непонятной улыбке. «Ну что ж, один-один, господин секретарь». Аль-Хайтам выключил в комнате свет, и подсев к соседу на диван стал рассматривать мелькающие в темноте огоньки гирлянды. Всплывали воспоминания из детства, как он точно так же завороженно сидел перед ёлкой, пока бабушка накрывала на стол. Весь этот вечер заставлял его только улыбаться. За последнии 4 года он впервые настолько счастлив справлять новый год не один. Кавех же тоже был не менее счастливым. Видеть такие радостные глаза Хайтама прямо сейчас — лучший подарок на новый год. Больше всего парня радовало то, что только он сейчас их видит. Мысль о том, что именно с ним Аль-Хайтам настоящий и искренний, жила где-то под сердцем, радостно вереща от каждого своеобразного момента в поведении друга. Момент любования прерывают замечанные Кавехом часы. На них показано точное время. 23:00 — Вот же… — архитектор обеспокоенно вскочил рванув к холодильнику. — Ты чего? — Новый год ровно через час. Всё что у нас есть это нарядная ёлка и кое-как украшенная квартира. А есть мы что будем? — Холодильник открой. Кавех в непонятках смотрит на Хайтама, паралельно открывая холодильник. Заглянув туда, блондин не поверил своим глазам. Ему казалось что они вовсе вылезут из глазниц, как это было в диснеевских мультфильмах. Холодильник снизу доверху был забит, явно не дешёвой, едой. На дверце холодильника стояли две бутылки вина, посмотрев на название у Кавеха отвисла челюсть окончательно. — Аль-Хайтам, это вино в магазине стоит пять тысяч — за одну бутылку… — Я вижу ты очень тщательно рассматриваешь ценники в магазине. — Я боюсь ко всему этому даже притрагиваться, не то что есть. Если одна только выпивка стоит десять тысяч моры, то всё остальное небось дороже чем моя жизнь. — Кавех разглядывавал полки с едой, которой не видел даже на картинках. В этот момент он хотел налететь на него с объятьями, да такими крепкими что бы этот мажор в них задохнулся. — У меня лишь один вопрос. Когда ты успел? — Я сделал заказ в ресторане за две недели, на сегодняшнее число. Пока ты носился по всему Сумеру в поисках ёлки я благополучно забрал у курьера заказ. И знаешь, как-то ты очень дёшево оцениваешь свою жизнь. Архитектор от радости уже не знал куда себя деть. Он хотел визжать и прыгать от счастья, от осознания того что все произнесённое секретарем звучало без капли сарказма. В конце концов он уже просто не мог удержаться на месте. Блондин буквально налетел на соседа с объятиями, от которых тот испуганно дёрнулся. — Ты вообще знаешь насколько сильно я тебе благодарен? — Теперь знаю. — Хайтаму было до чёртиков приятно что Кавех так о нём отзывался. Неловкими движениями тот вытащил из-под архитектора руки, и обнял в ответ. — И я тебе тоже очень благодарен. Кавех вырвался из объятий и недопонимающе посмотрелна друга. — А мне то за что? За дополнительную прибыль с аренды? — тихо хихикнул он. Аль-Хайтам долго смотрел в алые глаза. Он знал что ему ответить, но решил насладиться мягкими чертами лица подольше, списав это на раздумья. Так хотелось прикоснуться к его мягкой коже, погладить по щеке. Хайтам держался из последних сил, он не хотел портить момент такой душевной близости. — Я благодарен тебе за то, что ты сделал этот день не просто обычным выходным, а самым настоящим чудом. — секретарь ненадолго прикрыл глаза, но чуть позже ощутил как к его груди прильнула чья то макушка.

***

Часы пробили полночь. Малая властительница Кусанали закончила свою поздравительную речь пожелав жителям Сумеру в этом новом году обрести своё счастье и исполнить свои самые заветные мечты. Звон бокалов раздавался из каждой квартиры, мешаясь со смехом. Хорошо поддатый Кавех шутил и смеялся, не замечая вокруг ничего кроме себя и Хайтама. И даже если в их жизни почти не было близких родственников, друг для друга они были больше чем друзья или соседи. Их уровню доверия могли позавидовать даже акробаты в цирке, настолько тонко они чувствовали друг друга. Словно они были связаны никому невидимой кроме них нитью. И даже когда между ними был раздор, каждый из них скучал и таил надежду на то, чтобы встретиться вновь. Их образы были подобны попугаям «Неразлучникам», которых не сможет разделить ничто кроме смерти, а если и сможет, то вскором, или не очень времени они воссоединятся. Залив в себя ещё один бокал вина, Кавех откинулся на спинку дивана и разплылся по нему пьяной, довольной лужей. Не сказать что секретарь был шибко трезвый, пили они одинаково но реакция на алгоколь у каждого своя. Ему лишь оставалось вертеть в руках бокал, и наблюдать за тем как блондин всё больше и больше расползается по дивану. — Ну что, есть разница между дешёвым шампанским и таким вином? — Спрашиваешь ещё, конечно есть. — пьяно икнул архитектор, что заставило Хайтама даже посмеяться. — То, что я пил когда-то каждый раз, после отказанного заказчиком проэкта, ни капли не расслабляло, но это единственное что я мог себе тогда позволить. Аль-Хайтам грустно взглянул на опечалившегося друга. — Я часто видел тебя у Ламбада. Твой вид признаться, меня не радовал, наоборот только огорчал. — Думаешь меня мой вид устраивал? Я приходя домой, ещё до его продажи, даже в зеркало не смотрел, чтоб ненароком его не разбить. — его хорошенько так понесло на откровенности, и он так был рад что под влиянием разлившегося по телу алкоголя, выговариваться было легче. — Ладно. Давай в праздник не будем говорить о плохом. Я хочу чтобы всё это осталось в прошлом. — Как скажешь. Залпом осушив ещё один бокал Кавех был явно не в состоянии уже даже стоять. Выглядело это забавно. За окном уже раздавался грохот салютов, освещающий своими огнями всё небо. Кавех подвинулся к соседу поближе, дабы с его стороны посмотреть на салют. Тяжелая голова упала ему на плечо, и её блондину сдвинуть уже не удалось. Ещё бы чуть-чуть и он так и уснул бы, но собрав все свои силы в кулак, архитектор медленно приподнялся на руках немного нависая над Аль-Хайтамом. — Кавех? — Помолчи пожалуйста. — затыкает его тот, показывая что сейчас он серьезен как никогда. — Я хочу, чтобы ты знал — то, что я сейчас сделаю, отображает мои искренние чувства к тебе. — он берет лицо секретаря в свои ладони, нежно поглаживая кожу большими пальцами, и через долю секунды накрывает его губы своими, прижимая к себе что есть силы. От его неожиданных действий градус в теле Хайтама будто вовсе изчез. Так долго он ждал и желал этого момента, но даже подозревать не мог что Кавех желает того же самого. Парень просто не в силах отказать соседу в долгожданном поцелуе. Трясущимися руками он нежно гладил спину блондина, желая слиться, смешаться с ним в однородное непонятное вещество. Наконец оторвавшись от Хайтама, архитектор стыдливо спрятал глаза, положив голову обратно на его плечо. Сбитое дыхание щекотало шею Аль-Хайтама, вызывая по телу волну мурашек. Они оба были эмоционально вымотаны, но зато счастливы. Через пару минут Кавех начал тихо сопеть. Понимая что время уже позднее, Хайтам подумал о том, что ему нужно дотащить тушу соседа до его комнаты. На трясущихся ногах он кое-как дошел до его комнаты, упал вместе с ним на кровать накрыв одеялом. Поцеловал его в макушку, и понял, что до своей комнаты он уже не я состоянии дойти. — Не думаю, что если я тут усну, ты будешь возражать. Поэтому спокойно ночи, и… С новым годом Кавех.