Прощение

Сегодня обратный отсчет, а в нем радости от предстоящей смены года — кот наплакал. Че сидит в собственной комнате в огромной семидесятиэтажке и чувствует себя глубоко и бесконечно одиноким. Скатываясь все глубже в депрессию и рефлексию, он надирается до отвратительного состояния самым поганым алкоголем, который только нашел в баре Господина Кинна — водкой. Стоило спуститься вниз, где Кхун устроил безобразно масштабную вечеринку, затащив на нее даже ПиВегаса. Но на веселье его сейчас не хватит. Особенно учитывая то, что единственный человек, которому принадлежат все его улыбки, точно не придет. Не посмотрит на него. Не скажет, что ему жаль, что Че ему нужен, что он его любит. Потому что, если бы хотел — пришел бы, настоял на разговоре, заставил себя выслушать. Че тошнит. От алкоголя или от собственной ничтожности — не понятно. Ему плохо. Кости и внутренности выворачивает наизнанку, но он упорно давится алкоголем, наплевав на все. Сегодня можно. Пока о нем никто не вспомнит, занятые праздником. До Нового Года немногим больше двух часов, и на телефон приходит сообщение о начале трансляции на канале Кима. На том, который он забросил, когда карьера пошла в гору. Че даже забыл о его существовании и не заблокировал. Справедливо рассудив, что падать больше некуда, он нажимает на уведомление, проваливаясь в ютуб. На экране судия Кима, та, в которой прошло их первое занятие, где Порче набрался смелости признаться ему в своих чувствах. Порче хочет закрыть страницу, но Ким появляется на экране раньше. Чат взрывается приветствиями и восхвалениями, но все, что может видеть Порче — пустой разбитый взгляд. Такой же, какой был на присланном видео, такой же, какой он видит в зеркале семь дней из семи. Певец усаживается на барный стул перед камерой и молчит. Ждет. Просто ждет. Порче не знает, как он понял, но он явственно ощущает чужое ожидание, ползущее по венам. Также явственно, как собственное жуткое опьянение. Че улыбается, чувствует, как по щекам начинают течь слезы. Он душит в себе истерику, а Ким начинает говорить. Поздравляет фанатов, говорит что-то о новых проектах и концертах, желает всем любви и радости. А потом тянется рукой к майке и достает цепочку. Медиатор, повернутый к зрителям обратной стороной, что бы не было видно имен, но Порче узнает свою работу. Ким смотрит прямо в камеру и улыбается. Че эгоистично кажется, что эта улыбка принадлежит ему одному. Он не может дышать, его едва хватает на пару осознанных мыслей. Он встает, еле доползает до ванной и стоит под душем добрые двадцать минут. От холодной воды становится лучше, пара таблеток, стащенных из домашней аптечки, помогают идти не шатаясь. Че натягивает первые вещи, которые находит в шкафу и вызывает такси. Ускользнуть из дома оказывается на удивление легко. Водитель, молчаливый и сосредоточенный, не задает ему лишних вопросов, везет, куда сказали. Порче подходит к дверям здания и только теперь задумывается, как пройти мимо охраны. Решает рискнуть и толкает дверь. Его пропускают без вопросов. Ким велел, очевидно. Охранник тянется к трубке, но Че складывает руки в молитвенном жесте и качает головой. Этого хватает, чтобы тот передумал. Он поднимается в лифте на пятый этаж и подходит к дверям. Не стучит — боится потревожит трансляцию ненужными звуками. Открывает телефонную книгу, находит номер Кима, разблокирует и пишет в давно пустующий чат: «Открой» Видит на экране, как тот подрывается со стула, едва не роняя и его, и стойку с телефоном. Эфир резко заканчивается и Че слышит быстрые шаги. Замок щелкает, и дверь распахивается с такими силой и скоростью, что еще немного и Ким выдрал бы ее с корнем. Порче встречается с ним взглядом и с разбегу падает в океан злости. — Порче. Ким сразу понимает, что зря открыл рот. Че делает шаг, едва замахивается и оставляет на чужой щеке горящий след. Завтра за это будет стыдно, сегодня ему легче. Он заходит в студию, едва не запутываясь в лабиринте из музыкальных инструментов, и усаживается на диван. Ким смотрит на него нечитаемым взглядом. Очевидно, не ожидал увидеть его почти в стельку пьяным и получить по лицу. Что ж, один-один, Кимхан. Не все же тебе людей разочаровывать. Музыкант усаживается перед ним на колени и просто смотрит. Оценивает его состояние. Че улыбается, тянет руку к чужой шее и хватает за цепочку. Один рывок и тонкий металл рвется на стыке, оказываясь полностью в его руках. Ким вздрагивает словно всем телом, в его взгляде появляется боль. Та, которую Че хотел бы видеть, но смотреть на нее не может. Он кладет цепочку рядом с собой и опускает локти на колени, опираясь на ладони головой. Смеется задушено, почти истерически. Его ведет. Ким тянется к нему рукой, но Че не дается. Бьет по кисти, качает головой. Едва собирает слова в предложения, но все же говорит: — Опять молчать будешь? Кимхан опускает голову, руки сжимаются в кулаки до белых костяшек. Словно ему тоже гадко, словно боль Порче трогает его душу. Че хочет верить, что это так. Музыкант поднимает голову, смотрит на него снова. Шепчет: — Мне жаль, Порче. Че зло усмехается. Алкоголь в крови меняет его. Заставляет быть смелее, злее, живее. Проворачивает на сто восемьдесят и достает из глубины души все самое темное. — Ему жаль. Смотрите-ка, ему жаль! Ким закрывает глаза. Скрывает дрожь в руках, хватаясь за обивку дивана. Но молчит. Признает за Порче право на боль и злость. Признает, что заслужил. Щека горит, когда на нее опускается прохладная рука. Он не отстраняется, лишь готовится к новой боли. Но она не приходит. Порче скользит рукой на шею и утыкается в чужие волосы. От Кима пахнет парфюмом и едва заметно, морем и цитрусом. Он чувствует руки на своей талии, сжимающие его в капкан, и сам опускается ниже, прижимает музыканта к себе. Уже не злится. После ярости приходит то, чего он думал в себе не найдет — прощение. Ким повторяет хриплое «прости-прости-прости» ему в ключицу, и Че чувствует его слезы. Целует в макушку и гладит дрожащую спину. Прощает. Потому что иначе уже не может. Потому что без Кима — паршиво до боли. Потому что он уже отдал ему свое сердце и не хочет забирать его обратно. Потому что Кимхан пусть и сделал ему больно, но защищал, помогал, берег всеми силами. И потому, что ни на секунду не забывал, нося на шее подарок. Бесполезный, но самый дорогой сердцу медиатор. В телефоне десяток взволнованных сообщений от Порша. Даже парочка от Господина Кинна. Но все, что его сейчас волнует — глаза напротив. Даже заплаканные и в окружении бесконечных синяков от недосыпа — прекрасные. Порче целует Кима. Часы на стене показывают полночь.