Новый год с простудой

31 декабря. Все улицы усыпаны белоснежными хлопьями, что сверкают при тусклом свете фонарей и приятно хрустят под ногами прохожих, которые, в свою очередь, суетятся в этот день с утра до поздней ночи. За окном слышны радостные возгласы детишек, что готовы провести на улице хоть целый день лишь бы порезвиться в мягком снегу. Под громкий смех летают снежки, во дворах стоят с усердием слепленные детворой снежные фигуры, а с высоких сугробов, наверное, уже в сотый раз с бешенной скоростью катятся санки. Слышатся голоса их родителей из окон многоэтажек, поданные с целью загнать своих сорванцов домой, пока те не отморозили свои пальцы. Кто-то сейчас во всю бегает по магазинам, закупаясь подарками для своих близких, кто-то наряжает ёлку и готовит праздничный стол для семьи или друзей, а кто-то и вовсе встречает очередной год лишь с пушистым тёплым комочком на своих коленках за просмотром телевизора. И все, так или иначе, счастливы. Но везде и всегда находятся исключения, коим и стал в этом году трефовый валет. Бедняжка необъяснимым образом сумел захворать прямо в день праздника, проснувшись на утро с температурой 38.5. Как это могло произойти Зонтик даже понятия не имел. Возможно, где-то он позволил себе забыть любимый шарфик и застудить горло, или же, слишком сильно расстегнуть куртку и попасть под холодный ветер. В любом случае, это уже было не столь важно. Похоже, в этот раз праздник парнишка проведёт в одиночестве, валяясь в постели. Он ведь не хочет заразить остальных, да и в канун Нового года клоны обычно выходят на улицу, чтобы полюбоваться салютами, а уж его-то туда с такой температурой точно никто не пустит. Шестой молча стоял у окна, укутавшись в тёплый плед и временами покашливая себе в кулак. Настроение было испорчено. Слегка пошатываясь, парнишка дошёл до кровати и сел на самый край, грустно поглядывая в пол. В комнате было темно и лишь небольшая гирлянда, что висела над кроватью Зонта, желтоватым мерцанием слегка подсвечивала помещение. Рядом на тумбочке стояли различные лекарства по типу спреев, капель и таблеток. Видимо, в их окружении он и встретит Новый год, ведь все слишком заняты приготовлениями и вряд ли даже вспомнят о нём. От этой мысли стало тоскливо. Вновь поймав очередной приступ кашля Зонтик зажмурил заслезившиеся глазки и быстро забрызгал горло каким-то спреем, что стоял на тумбочке. Благо, через минуты 2 он довольно быстро стих и валет на какое-то время остался в полной тишине наедине с собственными раздумьями. Вдруг, послышался тихий стук в дверь, что в тот же миг легонько приоткрылась, пропуская тонкий луч света. Трефовый дрогнул и повернул голову в сторону дверного проёма, где показалась фигура, в которой болезный довольно быстро распознал Данте. Философ прошёл вглубь комнаты, вежливо прикрывая за собой дверцу, а затем пристраиваясь на кровати рядом с голубоглазым. —Страх и печаль, надолго овладевшие человеком, располагают к болезням. Как ты себя чувствуешь, друг мой? Выдав очередную мудрость спрашивает третий, кладя одну из рук несчастному на плечо, а второй держа чашку с ароматным напитком под названием чай. Треф невольно вздрагивает от внезапного прикосновения. —П-получше чем утром. Кашель уже вроде не так беспокоит... Хриплым голоском тихонько отвечал обладатель бирюзовых волос, скромно поправляя ручками плед. Бубновый же мягко протянул тому чашку с горячим напитком. —Вот. Ничто не залечит болезни лучше, чем чай с малиной и хотя бы единая душа рядом. Щёчки трефа покрылись лёгким румянцем и тот слегка отхлебнул чая, грея о чашку продрогшие ладони. —Спасибо...н-но...разве ты не должен быть с остальными? До боя курантов ведь всего 2 часа осталось...зачем же ты возишься со мной? Совсем скоро салюты начнутся... достаточно красивое зрелище. Не то чтобы я стою того, чтобы ты это пропустил... С нотками грусти произнёс валет, всё же осмеливаясь поднять глаза на красноволосого. В ответ мудрец с горечью усмехается и качает головой, аккуратно запуская тонкие пальцы в мягкие бирюзовые волосы и поглаживая их. —Никто не должен покидать своего ближнего, когда он в беде. Человек важнее любого празднества, друг мой, и мне бы не хотелось оставлять тебя справлять его в тоске и грусти. А потому позволь мне немного сгладить твои муки. Зонтик опешил, прибывая в неком шоке. Он никогда не думал, что кто-то в здравом уме откажется от праздника ради него. Губа мелко задрожала, предвещая целый водопад из глаз. Голубоглазик поставил чашку на тумбочку, а сам, заливаясь горячими как собственный лоб слезами, бросился в объятия третьего, носом уткнувшись ему в грудь. Ладонь бубнового короля мягко стёрла с глаз слезинки и слегка коснулась горячего лба. Когда меланхолик всё-таки немного успокоился, те решили поискать себе занятие чтобы скоротать время. Данте стащил для него немного угощений с праздничного стола и, устроившись рядышком на кровати и укутавшись в мягкий плед, стал рассказывать о традициях на Новый год в азиатских странах. Трефовый с увлечением слушал того, ведь прежде никогда не задумывался о том, как этот праздник отмечают другие. В остальное время парни предпочли простые разговоры по душам. Когда до боя курантов оставалось каких-то 10 минут, мудрец взглянул на меланхоличного парнишку, а после произнёс. —Ох, и ещё кое-что... Бубновый встал с кровати и ненадолго скрылся из комнаты, но затем так же быстро вернулся. Подойдя к трефу, тот протянул ему небольшую коробочку, обвязанную голубым бантом. —Держи. Мне показалось, он будет хорошо смотреться на тебе. Зонтик с лёгким недоумением открыл коробочку и достал оттуда тёплый свитер красного цвета с белыми узорами. Пробили куранты. Стоя у окна в новом свитере и объятиях бубнового и наслаждаясь прекрасными фейерверками, треф шептал бесконечные слова благодарности, а на последнее, совсем тихое "спасибо", в ответ послышалось: —あなたは幸せです、あなたは愛されています。(Ты счастлив, ты любим.) Зонтик никогда не знал японский и не разбирался в азиатской культуре, но одного только тона третьего ему хватило, чтобы всё понять.