По снегу цвета крови

Холодный воздух окутывал, пронизывая до костей и проникая под куртку, завывая в тишине зимней ночи. Метаемый ледяным режущим ветром снег врезался в лицо, оставляя за собой контрастно горячую боль. Юноша бежал по белому покрывалу, с отчаянием, шлейфом тянущимся за ним следами, продавленными голыми, исцарапанными стопами. Стрекочующий вой преследовал его по пятам и кровавые разводы марали безупречное снежное полотно, окрашивая в алый. Уилл закричал, чувствуя, как по щекам катятся слезы и немеют ступни. Он не был уверен, что сможет оторваться от этой своры демопсов, но все, что он видел сейчас в своем еще теплющемся сознании было мигающими огоньками гирлянд, потрескивание дров в камине и запах рождественской выпечки. И смолянисто-черные волосы. Сиящие карие глаза, скрывающие в себе бесконечную нежность. «Я люблю тебя», — слова, значившие так много, что ничего из происходящего не могло пересилить их и заставить сдаться. Он верил своему возлюбленному больше, чем кому либо в этом мире и он знал, что обещание данное Майком всегда исполняется. Разноцветное мерцание переливалось по лицу Майка Уиллера, когда он пообещал найти выход и вытащить их в этот раз и по стали, укрепившейся где-то в глубине потемневших от навалившихся невзгод глаз и сверкающей приглушенными отблесками в такт словам, сказанным в милимметры, разделяющие их лица в тот момент, Уилл понимал что это не было пустышкой. Сладковатый привкус дешевого шампанского, что они стащили с ближайшего заброшенного магазина еще ощущался на потрескавшихся, уже покрытых собственной кровью, губах. Стрекотание угрожающе приблизилось. Счет пошел на минуты и Уилл захлебнулся разрезающим легкие ветром, чувствуя, как под ногами все начинает скользить от крови. Его слезы медленно застывали, щеки начинало щипать от мороза, разрешающего мокрую кожу. Впереди виднелось здания пустующей фермы и старая водонапорная башня. Амбар, зеленеющий во тьме, вероятно, не был особо крепким, но обещал выиграть немного времени. Только бы дождаться помощи. Только бы Майк действительно знал, что делал, когда вышел за дверь их временного дома. Они успели обжить его совсем немного.перебираясь с места на место в окраинах Хоукинса. Изнанка разрасталась, а сам город закрыли прямо перед их носами. Все, кто был им дорог остались там, им же не посчастливилось оказаться за пределами, когда военные правительства перекрыли все въезды и выезды. Тогда еще связь не угасла и получилось дозвониться до Одиннадцать и Шерифа. Все, что им удалось выудить — запрет вмешиваться. Они были еще детьми и по словам Хоппера и им «повезло быть не в эпицентре». Тогда еще никто не мог знать, что Изнанка продолжит расти и это не поможет. Тогда еще никто не знал, что они окажутся прямо в центре событий и прошлое снова нагонит их. Камин бросал красно-оранжевые отблески на их потрепанный временем розовато-серый ковер с ворсом и атмосфера, витающа в воздухе означала, что они дома. Майк залился тихим смехом, наблюдая, как Уилл окончательно погряз в длинном сцеплении огней, пытаясь развесить все это великолепие. — Эй-эй, это будет глупая смерть — запутаться в гирлянде. — Улыбка дотянулась своими концами до усталости в его глазах, рассеивая ее ненадолго. Тихая музыка, шедшая с проигрывателя на заваленном бумажками столе рядом с креслом, на спинку которого забрался Уилл, кружила вокруг них, укутывая. Спокойный джаз был не во вкусе Майка или Уилла, но сочетание его и камина олицетворяли Рождество, помогая забыться в ощущении уюта. — Тебе точно не нужна помощь? — Спасибо, мистер Уиллер, я не хочу видеть рядом с собой еще один запутанный труп. — Уилл закатил глаза, наконец выбираясь из клубка и оставляя его переливаться в беспорядке, аккуратно соскальзывая на пол. — Иди сюда, только не запнись. — Какая же ты язва. — беззлобная подколка повисла в воздухе, когда Майк сцепил свои ладони на пояснице юноши. Зарывшись носом в знакомые волосы, он скользяще мазнул губами по скуле Уилла, медленно отодвигаясь. Их взгляды столкнулись, находя отражение света напротив. Улыбки расслабляли их лица и переливы красных, синих и желтых цветов метались внутри расширенных зрачков. Проигрыватель сменил мелодию на окончательно рождественскую. Смех заполнил пространство вокруг и не было понятно, кто начал этот сладкий поцелуй. Тепло между их губами скользило от одного поцелуя к другому, мягкие объятия не имели конца и что-то нежное засверкало внутри каждого из них. Им не нужно было ничего говорить сейчас, чтобы передать друг другу все, что им хотелось. Доверие и любовь, нежность и искренность смешались в каждом прикосновении и искрящемся смехе. Они любили друг друга так долго, что не могли точно сказать, когда было положено начало, но были уверены, что умрут, согреваясь в моментах, принадлежащих лишь им двоим. Таким, как этот. Когда они отстранились лишь на сантиметр, улыбаясь слишком щемяще трепетно, руки сами сплелись в нужное положение и они медленно закружили по комнате под неспешную мелодию. Слова песни оставались неясным следом на их губах, напеваемые совсем едва слышно, только для их небольшого островка безопасности в этом мире. Прогремел выстрел дробовика и голову одного из демопсов размозжило. Ошмётки его органов разлетелись по снегу, выглядя слишком чужеродно. Уилл не верил своим глазам и истерично смеялся, чувствуя, что бежать теперь в разы легче. Он снова ускорился, заходясь в безумстве облегчающей радости. Майк стоял на верхушке уже ржавеющей башни и отстреливал демопсов, наполняя все вокруг хлюпающими звуками смерти. Яростная гонка стала возможна благодаря установленным ловушкам вокруг их жилища. Лапы тварей были изломаны и изранены, но даже это лишь сократило их скорость. Уилл из последних сил обогнул заваленную снегом брошенную кем-то машину, больше напоминающую груду хлама, когда за его спиной осталось только двое самых изворотливых псов. Раздался взрыв и его кинуло вперёд. Звон застыл в ушах единой нотой и в глазах потемнело, ему не удалось сдержать кровавый кашель. Лёгкие разрывались, воздуха просто не хватало, а боль, грозившаяся разорвать органы, не уходила. Хотелось кричать, но сил на это уже не осталось. На дрожащих ладонях Уилл попытался приподняться, но почти сразу упал обратно. Неожиданно теплые руки подхватили под торс, прижимая к себе. С трудом разбирая картинку перед глазами, Уилл панически задрожал, но облегчение накрыло с головой, опустошая резкостью, когда пальцы ощутили под собой знакомые локоны. Спутанные, не слишком чистые, но размытость не изменила черного цвета. Когда он потерял сознание, то знал, что у них обязательно ещё будут моменты, посвященные лишь им двоим.