Золушка по-корейский

Нарратор: Жил был врач из семьи Бан. В кадре появляется Бан Кристофер Чан, он же врач, в синем ханбоке и бамбуковом кате. Это молодой человек среднего роста, крепкого телосложения, с мягкими чертами лица. Он идёт по безлюдной улице рынка и осматривает бесхозные лавки с товарами. Нарратор: Был он женат на одной из самых прекрасных женщин. Рядом со врачом возникает другой мужчина, Хван Хёнджин, одетый в чхима чогори. Кроссдрессер оказывается почти на голову выше врача. Он (она) обладает мягкими и тонкими чертами лица, длинными и аккуратно сложенными волосами. Пучок на её (его) затылке был закреплён тонким серебряным пинё, который отлично подчёркивал её (его) женственность. Кроссдрессер: «Я красива без сомнения! Я — то самое видение! Ты меня увидишь ночью, И потом захочешь очень~» Она (он) элегантно взмахивает волосами и вальяжно уходит из кадра. Нарратор: Подождите… (перечитывает сценарий) Это точно по тексту?.. Нарратор: Неважно! (кхм!) У них родился сын, такой же чарующий своей красотой, как и его мать. Следующая сцена показывает врача Бана и его жену с гордостью и любовью смотрящие на подушку завёрнутую в пелёнку (практическая имитация младенца). Врач: (пускает скупую мужскую слезу) «Как прекрасна наша дочь! Будем праздновать всю ночь!» Врач с женой начинают по очереди танцевать брейк данс. Нарратор: Но вот мать заболела и лишила семью Бан света и радости, покинув их навсегда. Врач сидит на коленях в большой тёмной комнате и плачет над трупом жены. Труп жены, что выглядит, как живой, лежит на длинной замашной ткани, суый. Врач заворачивает тело жены в суый и завязывает его на девять узелков. Врач приклоняется и начинает причитать: «Это всё вина моя, со мной всегда любовь твоя. Если бы купил я зелье, если б не моё безделье — не ушла б ты в мир иной Этой страшною зимой. Как теперь мне всё забыть, В мире этом дальше жить?» Врач ещё раз приклоняет голову к полу и горько плачет. Рядом с врачом Баном сидит и горюет Ли Феликс Ёнбок, в роли его сына. По усадьбе врача ходит мужчина в белом с юндо в руке — это мастер фен шуй, или же Хан Джисон, ищет благоприятное место для захоронения усопшей жены врача. Врач смиренно бродит за ним. На фоне играет «Лунная соната» Бетховена (единственная доступная композиция без авторских прав). Нарратор: Отец и сын долго оплакивали потерю, пока однажды, наконец-то, отец не решил попытаться найти новую любовь. Следующая сцена показывает отца и сына которые ставят миску с рисом у деревянной дощечки с именем матери. Имя записано ханчой. Отец и сын кланяются. Отец печально смотрит на дощечку с именем жены, а в это время сын вздыхает, встаёт и уходит из комнаты. Нарратор: Любовь нашлась быстро — мешки с нажитыми деньгами весом с десяток рисовых бочек, хранящаяся в самом потаённом углу родительского дома. В подсобке отец роется в огромном мешке и выуживает от туда бронзовый мун. Врач целует его и прикладывает ко лбу. Врач: «Раз, два, три, четыре мун. Всё я спрячу под валун. Вот поеду я в Кёнджу И кого приворожу~» Врач напевает себе под нос мелодию и обнимает мешки набитые монетами. Нарратор: (шёпотом) Ну всё, Чан. Хватит сосаться с деньгами… Нарратор: И дополняла эту любовь жемчужина, которую отец носил в своём маленьком мешочке и никогда никому не показывал. Мужчина хитро прищуривается в камеру и теребит мешочком перед объективом. Нарратор: (шёпотом) Будь серьёзней, Чан. Мужчина кланяется и извиняется. Он успокаивается и тяжело вздыхает. Молодой человек отходит на пару шагов назад, резко смотрит в камеру, хмурит брови и начинает подозрительно осматриваться. Нарратор: (шёпотом) То-то же. Нарратор: Но вот, однажды, в гости ко врачу зашёл чиновник из семьи Ли. Сцена на улице. У главных ворот ведущих во двор где жил врач останавливается гама. Из гамы выходит статный молодой человек с красивым лицом и надменным взглядом. Это Ли Минхо в роли чиновника. Чиновник проходит в сарангбанге и спрашивает: «Лекарь Бан, лекарь Бан! Я на чай приехал к Вам!» Врач выходит и встречает гостя в сарангбанге. Врач: «Уважаемый Дэ-гам, Проходите, не стесняйтесь! В нашем доме рады Вам, Вот, прошу, располагайтесь!» Врач усаживает чиновника, зовёт слугу: «Эй слуга, иди-ка к нам! Принеси-ка готгамсам!» В сарангбанг входит слуга — молодой человек, который лицом как две капли похож на того самого мастера Фэн Шуй. Слуга: (врачу) «Пришёл, Хозяин! Чай Ваш вот!» Слуга: (чиновнику) «Сгоните лошадь у ворот! Она поела наши травы, кои сгодятся для отравы!» Чиновник: (рычит) «А ты дерзенький, малой! Не ходил досель хромой?!» Чиновник собирается подняться, чтобы наказать слугу, но врач усаживает его обратно. Врач: «Вы Дэ-гам, не злитесь только! (в сторону слуги) От мальчишки мало толку!» Врач шикает на слугу и прогоняет его прочь. Нарратор: Врач и чиновник долго беседовали. В кадре тени обоих мужчин видны за закрытой бумажной ширмой. Слуга появляется в том же кадре и приносит за ширму поднос с соджу. Нарратор: И вот, чиновник, подстерёг момент и начал расспрашивать пьяного врача о его спрятанных богатствах. Чиновник: «Слышал я, что ты богат, Мой недооценённый брат. Покажи-ка мне, как брату, Вот насколько вы богаты?» Врач: «Что ж, давай я покажу. Всё равно не усижу.» Они встают и идут в подсобку (каменный подвал). Врач: «Вот, гляди сюда, мой брат — это лучше всех отрад!» Врач хвастается чиновнику своими мешками. Они оба веселятся, а потом засыпают там же на пыльном полу. Нарратор: Той же самой ночью чиновник уехал, пока врач крепко спал. Чиновник продолжает валяться на полу в обнимку с врачом. Нарратор: (отчаянно) «Минхо, поднимайся. Давайте уже играть по сценарию!» Минхо встаёт, потягивается и напоследок шлёпает врача по заду. Нарратор: На следующее утро врач проснулся и продолжил, как и всегда, помогать людям. И пока врач работал и занимался лечением больных… В кадре видно как мужчина ходит по комнате в окружении голых манекенов и ставит им градусники. Нарратор: …чиновник доложил правящей императрице о том, что врач семьи Бан оклеветал её императорское высочество пока был пьяным. Молодой человек разговаривает с тем самым мужчиной с лицом мастера Фэн Шуй и слуги, на этот раз переодетым в шёлковый вонсам. Переодетый в императрицу мужчина любуется своим отражением в зеркальце и читает себе под нос рэп: «Кто бы что ни говорил, и куда бы ни ходил, не найдётся в этом мире, меня женщины красивей!» Нарратор: (шёпотом) Ещё один клоун… (громко) Джисон, не начинай! Нарратор: Подкупленные свидетели соглашались и роптали на врача, утверждая вдобавок, что он плохой лекарь и никого не может вылечить. За кадром слышен шёпот. Джисон внимательно слушает, его лицо хмуро. Нарратор: Императрица сразу же велела арестовать мятежника и посадить в темницу. Мужчина переодетый в императрицу резко вскакивает с трона и кричит: «Айда! Молодцы! Ловите! Грешника не упустите!» В следующем кадре сумунджанг, тоже Джисон, одетый в ярко-красный турумаги и чонрип с перьями кивает и выбегает из зала. В руках сумунджанг держит железное копьё. Нарратор: Врач Бан был взят ранним утром. Сумуджанг врывается в усадьбу семьи Бан. Сумуджанг выводит врача из дома. За ними выбегает сын врача и кричит. Врач оборачивается на сына и тепло улыбается. Затем сумуджанг уводит его из кадра под трагичную музыку. Нарратор: Врач сидел в темнице вместе с другими преступниками. Камера была узенькая, холодная и в ней сильно воняло. Мужчина сидит на сырой земле и наигранно ноет, закрывая свой нос обеими руками. В комнате с бамбуковой решёткой сидят ещё несколько человек в капюшонах. Камера не видит их лиц. Нарратор: Когда все его сокамерники спали, врач достал свой хорошо спрятанный мешочек и выудил из него белую жемчужину. Врач достаёт мешочек из трусов, а из мешочка — белый шарик. Врач крутит шарик в своих пальцах. Потом смачно целует его. Нарратор: И вот перед врачом предстала фея. Камера отдаляется и в объектив попадает мужчина в белом тани. Кроссдрессер, он же снимался в роли жены врача Бан, подходит к врачу и приклоняется ему. Нарратор: Фея спросила у врача, в чём тот нуждается, и врач попросил фею помочь ему сбежать из темницы. Врач берёт мужчину в белом тани и усаживает его с боку от себя. Затем он начинает рассказывать план побега. Врач начинает рисовать пальцем на земле, тем временем описывая как они будут взламывать замок на двери и отвлекать стражников. Нарратор: Фея освободила врача. Фея смотрит на дурака, потом поднимается с места и спокойно открывает дверь темницы без взламывания. Врач сидит в прострации и глупо смотрит на фею. Мужчины затем спокойно выходят из комнаты и тихо закрывают за собой дверь. Нарратор: Врач решил отправиться к дому семьи Ли, чтобы отомстить чиновнику. Кадр показывает ворота. Они они открываются и камера въезжает во двор. Зритель наблюдает усадьбу, засаженную декоративными соснами. Из дома выходит чиновник Ли, дышит воздухом и, довольно улыбаясь, осматривает усадьбу. Нарратор: Всё имущество врача передали чиновнику Ли в качестве награды. А вместе с деньгами, чиновнику так же достался сын врача. Чиновник Ли заходит обратно в дом, где стоят вещи и предметы, ранее бывавшие в доме врача. Чиновник напевает: (мебели) «Вы теперь МОЯ семья, На веки вместе: вы, да я~» Чиновник Ли проходит в следующую комнату, в которой сын врача моет пол тряпкой. Парень оглядывается на чиновника и обречённо вздыхает. Нарратор: Сына врача теперь называли «чеонмин». Чиновник Ли использовал его как прислугу для двух его сыновей — наказывал ему убирать, стирать и готовить. На чеонмине надеты грязные и дырявые чогори и паджи. Мальчик устало елозит мокрой тряпкой по полу и снова вздыхает. Нарратор: Старший сын любил приставать к мальчишке, измазывая его лицо в пепле, а младший любил хлопать в ладоши и называть мальчишку «Чэ-олгул». Старший сын набирает в руку горсть пепла, злобно смеётся и бежит за орущим мальчиком. Младший сын смотрит на это и кричит: «В пепел окуни болвана, Чтоб не узнала его мама!» Сыновья чиновника куда-то тащат чеонмина. Они заталкивают его в чулан, закрывают его там и смеются: «В чулане воет «Караул!» Чумазый мальчик, Чэ-олгул!» Нарратор: Чэ-олгул не злился и не держал обиды на сыновей чиновника, потому что помнил слова отца, сказанные им когда-то, о том, что если ребёнок бесится, значит из него выходят злые духи. И вот, когда эти духи покинут навсегда его тело, ребёнок изменится, пристыдится и станет жалеть о содеянном — вырастет. Мальчик сидит в тёмной чулане, лицо в коленях. Слышатся всхлипы. Нарратор: (шокировано) «Воу! Феликс, ты реально плачешь? Тебя задело? Феликс: *хнык* «Я… Извините, пожалуйста…» *хнык* Нарратор: «Так, дайте ему вкусняшки, кто-нибудь!» Тут же влетает Чан и уводит Феликса из кадра. Нарратор: *кхм! * Одним вечером чиновник вернулся домой и огласил, что во дворце проведут пиршество в честь его дочери. Император собирался подобрать своей дочери достойного жениха и пригласил во дворец всех чиновников с их сыновьями. В кадре: Чиновник и его сыновья сидят в сарангбанге. Чиновник говорит им: «Завтра едем мы во двор. Дала царица уговор, Что отбор там проведут, Дочке жениха найдут!» Нарратор: Чэ-олгул не мог пойти, потому что он был всего-навсего слугой при дворе семьи Ли, но когда он узнал о пиршестве, он всё-равно продолжал надеяться всей душой, что его пожалеют и пригласят. Чиновник обнимает сыновей, а Чэ-олгулу посылает надменный взгляд. Чиновник говорит чеонмину: «Сын злодея, Чэ-олгул, Не надейся на отгул. В этот вечер будешь бдеть, А не то, получишь плеть! Уберись, помой посуду, Разбери камней там груду, Подмети, почисти спальню, Книги разложи в читальне, Я приеду — всё проверю, Отговоркам не поверю!» Нарратор: Но Чэ-олгула так никуда и не взяли. Чиновник с сыновьями покидают дом, оставляя чеонмина одного. Нарратор: Чэ-олгул продолжал работать весь вечер, пока не устал и не свалился без сил. Чеонмин драматично падает на колени и нагибается к полу. Нарратор: Все слуги были на ужине, но Чэ-олгулу и рисинка в горло не шла, поэтому он уединился где-то в саду и начал плакать. Чеонмин сидит в саду у пруда. Он смотрит в воду и меланхолично водит по ней рукой. Нарратор: Вдруг к Чэ-олгулу кто-то подошёл. К чеонмину приближается некто со спины и затыкает ему рот широкой ладонью. На лице Чэ-отгула отражается неподдельный страх. Мальчик хватается за чужие руки на своём лице. Нарратор: Чэ-олгул узнал в незнакомце своего отца. Мальчик резко поворачивается и видит врача. Они крепко обнимаются. Нарратор: Чэ-олгул рассказывает всё отцу, и тот жалеет сына. Мужчина гладит мальчика по волосам и тепло улыбается. Мальчик о чём-то говорит. Нарратор: Сын расспросил отца о том, как тот сбежал, и врач рассказал ему про жемчужину, про фею и секрет его мамы. Мужчина хмурится и неуверенно говорит: «Знаешь, милый мальчик, мой родной, Должен я раскрыть секрет перед тобой. Твоя мать была не человеком, — Феей её нужно звать, Был тогда я бедным дровосеком, Я нашёл её и — хвать! Но она сумела изловчиться — Скрылась от меня в горах, Тогда решил я долго не возиться — Был брат её в моих руках» Мужчина достаёт из кармана мешочек с жемчужиной: «Она сдалась спокойно и без шуму, Пришла в оковы к такому легкодуму. Мне очень стыдно вспоминать, Как я бездумно ранил твою мать. Я всё во снах лицо её встречаю, Когда на брата феи очи поднимаю.» Мальчик разочарованно смотрит на отца. Врач хочет взять руку сына, но тот вырывается. Врач говорил: «Послушай, сын, мне очень жаль! Я чувствую твою печаль. Но то что было, не под силу изменить, Так разреши себе меня простить!» Нарратор: Отец пытается уговорить сына сбежать с ним, но сын отказывается, потому что он не может поверить, что его отец — злодей. Мальчик пытается уйти, но мужчина продолжает его держать. Нарратор: Тогда врач отдаёт сыну свою любимую жемчужину: «Прощальный мой подарок ты возьми, Его имея, ты его цени. Тебе он нужен больше, чем злодею, Я жить, покаместь, сам умею. Подарок мой — живая фея, Тебя спасти она сумеет.» Нарратор: Сын взял белую жемчужину и посмотрел на отца в последний раз в жизни. Врач сказал: «Я убегу, а ты тут будешь. Пообещай, что не забудешь, меня — того, кто воспитал, холил, лелеял, помогал. Сейчас мы видимся с тобой… в последний раз. Ступай домой.» Нарратор: Послышались чужие голоса и врач исчез. Чэ-олгул остался один. Сын смотрит в дорогу убегающему отцу. Ещё недолго посмотрев, Чэ-олгул возвращается обратно в дом. Нарратор: Чэ-олгул хотел продать жемчужину за деньги, на которые он мог бы купить себе нитки, чтобы зашить свои старые паджи. Чеонмин крутит в руках белый шарик и рассматривает его со всех сторон. Следующий кадр: Чэ-олгул выходит из дома. Нарратор: Как только Чэ-олгул стал приближаться к рынку, жемчужина вдруг зарожала в его руке и выпала в траву. Мальчик идёт по проезжей части и буквально выкидывает шарик из руки на обочину. Нарратор: Чэ-олгул испугался, что потеряет жемчужину и кинулся за ней. Жемчужина укатывалась, перепрыгивая через камни и ветки, пока наконец не остановилась, там где было меньше посторонних глаз. Шарик, приклеенный скотчем к нитке удаляется всё дальше и дальше. Мальчик преследует его. Нарратор: Когда Чэ-олгул приблизился к жемчужине, та засветилась и преобразилась в человека. Это была настоящая Ё-джон — в позолоченном тани с пёстрыми украшениями в волосах и прекрасным лицом, и умеющая парить над землёй. Шарик пропадает из поля зрения камеры. Лицо мальчика освещается ярким светом. В следующем кадре перед мальчиком предстаёт юноша в белом тани. Нарратор: Ё-джон сказала, что она могла помочь Чэ-олгулу попасть во дворец. За это он не должен был никому отдавать её жемчужину. Фея: «Я знаю о твоей беде. Я помогу сбежать тебе, Но ты тогда мне слово дашь, Меня ты в жизни не отдашь. Мальчик недолго думая кивает. Юноша берёт его за руку. Нарратор: Ё-джон тихо напела песню: «Лети по небу моё слово, и ко всему ты будь готово! Несись по ленте временной, будь в этом мире мне звездой!» Нарратор: Вдруг Чэ-олгул преобразился, и стал молодой девушкой. Грязные паджи превратились в чхиму, чогори очистилась и сделалась нежного голубого цвета. Феликс переодевается где-то за кадром, пока Хёнджин напевает мелодию и танцует перед камерой. Нарратор: А вместо соломенных джипсин Ё-джон подарила Чэ-олгулу красивые унхе. Юноша преподносит чеонмину обувь, встав перед ним на одно колено. Чеонмин прикрывает рот рукой и громко ахает. Нарратор: Ё-джон продолжала петь, вытирая лицо Чэ-олгула шёлковым платком: «Ах не могу я кончить петь! Нужно на пир тебе успеть! Ты не задерживайся здесь, а то пропустишь праздник весь!» Хёнджин вытирает объектив камеры, а затем камера разворачивается и показывает ухоженного Феликса. Нарратор: Чэ-олгул посмотрел на себя в отражении в пруду и поблагодарил Ё-джон за старания. Когда Ё-джон превращалась обратно в жемчужину, она предупредила Чэ-олгула: «Запомни, когда рассвет прийдёт, всё колдовство моё спадёт. Вновь станешь мальчиком тогда — шанс потеряешь навсегда.» Нарратор: Ё-джон снова обратилась жемчужиной, и Чэ-олгул спрятал её в своём кармане. Х пируэтом уходит из кадра. Ф остаётся в камере один с шариком в руке. Он прячет шарик в карман и стремительно покидает сад. Нарратор: Когда Чэ-олгул пришёл во дворец, все были поражены его красотой и решили, что он был дочерью одного из чиновников. Своей красотой он затмил даже саму императорскую дочь. Самое главное для Чэ-олгула было — не попадаться на глаза чиновнику Ли и его сыновьям. Переодетый мальчик входит в открытые ворота дворца и оглядывается. На него смотрят манекены в костюмах и за кадром слышны слова: «Вау!», «Вот это да!» Нарратор: Каждый из находившихся в зале успел хотя бы один раз поинтересоваться, кто эта особа. Больше всех на Чэ-олгула обращал внимание младший сын Ёван. Принц бегал за Чэ-олгулом весь вечер, пока наконец-то не поймал его где-то в императорском саду. В кадре накаченный мужик, Со Чанбин, прижимает переодетого мальчика к стене и дышит ему в шею. Нарратор: (шёпотом) «Так, Чанбин, давай без эротики. У нас вообще-то детский контент…» Мужчина отходит от мальчика, ерошит ему волосы и дружественно хлопает его по плечам. Они оба смеются. Нарратор: Чэ-олгул посмотрел тогда на принца и понял, что влюбился. В кадре Чанбин и Феликс смотрят друг другу в глаза, а потом не сдерживаются и громко хохочут. Нарратор: Чэ-олгул радовался не долго. Вскоре показались первые лучи солнца, и заколдованный Чэ-олгул вдруг вспомнил слова Ё-джон — ему надо было срочно бежать. Чанбин и Феликс в следующей сцене сидят в беседке и о чём-то беседуют. Мальчик смотрит на горизонт и резко вскакивает. Нарратор: Чэ-олгул бросился прочь из дворца. Принц бежал за ним. Сцена погони: бежит Феликс, за ним бежит Чанбин, за Чанбином бежит Джисон, в роли стражника. Нарратор: Он приказал страже задержать незнакомку. Они бежали через разные залы, сады, дворики и мостики, где Чэ-отгул успел обронить свой унхе. Феликс спотыкается и скидывает туфлю со своей ноги. Чанбин и Джисон игнорируют туфлю и продолжают бежать дальше за Феликсом. Нарратор: Потом незнакомку быстро потеряли из виду. Только какой-то грязный слуга шастал по двору и плакал. Мальчик сидит на земле посреди тёмной улицы. По округе бегают принц и стражник и зовут незнакомку. Нарратор: Чэ-олгул вернулся в дом семьи Ли как раз тогда, когда вернулись его хозяева. Чеонмин сидит у входа в дом и тоскливо ждёт хозяев. Чиновник с сыновьями появляется в кадре с довольной ухмылкой. Его сыновья вбегают в дом наперегонки. Нарратор: После этого Чэ-олгул как обычно продолжал работать и больше не вспоминал прожитую ночь. Чиновник заводит Чэ-олгула внутрь дома и приказывает всем ложиться спать. Нарратор: Потерянный унхе нашла императрица, когда гуляла по своему саду. Джисон одетый в шёлковый вонсам идёт по дорожке и зачитывает рэп: «Денёк сегодня был хороший, Ни на какой он не похожий. Ведь я сегодня наконец, Сдала дочурку под венец!» Вдруг Джисон спотыкается о нечто и падает в траву. Он смотрит на предмет и видит красивый унхе. Нарратор: Она удивилась красоте чужого унхе и захотела себе такую же пару. Джисон вскакивает и громко восхищается: «Вау! Вау! Вот это класс! Себе хочу я прям сейчас, Таких красивых унхе пару, Чтоб во дворце задать всем жару!» Нарратор: Она собрала всех лучших мастеров и задержала самых знаменитых сапожников, но никто так и не смог воссоздать копию подобных унхе. Все унхе получались не такими привлекательными и быстро ломались. Императрица разглядывает разные туфли и пробует их на прочность: гнёт и бьёт об пол. Туфли рвутся и ломаются. Нарратор: Тогда императрица дала приказ о том, что тот, кто сумеет сделать пару таких же бесподобных унхе сможет жить во дворце и будет достойно вознаграждён. Сцена в доме чиновника Ли. Чиновник Ли рассказывает сыновьям, а Чэ-олгул сидит за стеной и подслушивает: «Сегодня днём оповестили, Всех нас услышать попросили: Царица всем дала указ, Пару унхе ей смастерить. Она ждёт мастера сейчас, И велит мастеру дарить Мешок набитый златом весь, И камни, кои редки днесь. Быстрее просит, наконец, Работать ехать во дворец.» Нарратор: Когда Чэ-олгул узнал об этом, он обрадовался — у него появился шанс стать ближе к принцу. Чеонмин сидит за дверью и внимательно слушает. Когда хозяева встают и собираются покидать комнату, мальчик вскакивает и убегает. Мальчик прибегает к себе в каморку. Он улыбается прямо в камеру и злорадно трёт в ладоши. Нарратор: Однажды Чэ-олгул объявился у императорского дворца и объявил себя настоящим мастером по изготовлению унхе. Сумунджанг Джисон ведёт Ф в центр зала. На троне перед ними восседает императрица Джисон. Мальчика ставят на колени перед императрицей и тот говорит: «Вы искали, Госпожа? Боялись — не найдусь? Руку на сердце держа Вам в верности клянусь.» Нарратор: Он пообещал, что сможет сделать такие же прекрасные унхе, которые желала императрица. Мальчик говорит: «Сделаю унхе Вам в пору, Но изменю я уговору: Не хочу я злата гору, Я хочу у Вас просить, Во дворце позволить жить.» Императрица подозрительно щурится: «А с чего же ты решил, Что я хочу, чтоб ты здесь жил?» Мальчик вдруг начал восхищённо кричать: «Я, увидев Вас, ослеп! Как же этот мир нелеп! Без Вашей божьей красоты, Мир не достигнет высоты! Я хотел жить с Вами рядом, Чтобы каждый длинный день Не упиваться скукой — ядом, А видеть Вашу божью тень, Не буду больше тосковать — За Вами лишь бы наблюдать!» Императрица радостно хохочет: «А ты, парень, молодец! Остр у тебя зубец. Так и быть, тебе я дам, Любовать придворных дам. Дайте мастеру лачугу, Пусть живёт там за услугу» Нарратор: Потом Чэ-олгула отвели в мастерскую и приказали работать. Феликс заходит в комнату с инструментами и материалами. Феликс опасливо оглядывается. Нарратор: Когда никто не видел Чэ-олгул достал свою жемчужину, и она превратилась в Ё-джон. Феликс берёт мешочек за пазухой и достаёт из него белый шарик. Феликс шепчет шарику: «Ё-джон, сейчас же появись, Делами наконец займись» В следующем кадре появляется Хёнджин. Он выходит из искусственного тумана. Феликс говорит Хёнджину: «Ё-джон, нужны мне туфли снова! Так что будь сейчас готова. Сначала мне их смастери, Потом уж мусор прибери. Я их отдам потом царице, И буду жить свободной птицей!» Нарратор: Ё-джон изготовила такие же унхе, и Чэ-олгул представил их перед императрицей. Нарратор: Когда унхе подошли к ноге императрицы, она велела дать Чэ-олгулу титул императорского мастера и выделить Чэ-олгулу свой дворик. Так он стал жить во дворце. Нарратор: Чэ-олгул был счастлив, потому что он стал часто видеться с принцем. Нарратор: Но самого принца это не волновало. Каждый раз, когда Чэ-олгул пытался заговорить с ним, принц сторонился его и проходил мимо, не считая сапожника достойным его внимания. Нарратор: Когда Чэ-олгулу уже надоело гоняться за принцем, он опять прибег к помощи Ё-джон, и попросил её превратить его обратно в девушку. Феликс уговаривает Хёнджина: «Не скупись, Ё-джон, родная. Ночь сегодня заводная! Поделись со мною чудом, Не дай веселью стать вдруг худом.» Нарратор: Ё-джон долго не соглашалась, но в конце концов сдалась, и Чэ-олгул вновь стал прекрасной девушкой. Нарратор: Когда принц увидел Чэ-олгула в теле прекрасной девы, он схватил его и попросил больше никогда не убегать от него. Нарратор: В этот же день принц приказал сыграть им свадьбу. Нарратор: Эта новость поразила императрицу и чиновников, и чтобы не терять времени, Чэ-олгул уговорил принца объявить о свадьбе прямо на совете министров. Нарратор: Вечером, когда чиновники собрались в главном зале, принц привел с собой Чэ-олгула и стал хвастаться им перед всеми. Тогда чиновник Ли, который тоже был среди министров в этом зале, узнал своего слугу, Чэ-олгула, и закричал: «Это вовсе не девчонка — это сын врача — мальчонка! Он давно куда-то делся, — тут, как видно, — приоделся! А ну ловите подлеца! Арестовать, как и отца!» Нарратор: Чэ-олгул бежал со всех сил, пока за ним гнались солдаты. Принц не стал его ловить, а только лишь печально посмотрел и заплакал: «Как я мог так ошибиться, мне теперь он будет сниться! Я ведь думал, что — любовь! Но обманули меня вновь!» Нарратор: Чэ-олгул не знал куда деваться — его загнали на беседку, окружённую речной водой. Стража должна была вот-вот его схватить и увести в темницу, но вдруг возникла Ё-джон. Она взяла мальчика за руку и они оба запарили над землёй. Нарратор: Стражники их не достали, просто тихо наблюдали, как они улетают ввысь и испаряются в тумане. Мужчины смотрят куда-то в потолок и делают вид, что не видят перед собой плескающихся в луже людей. Нарратор: Чэ-олгул прижимался к Ё-джон, боясь посмотреть вниз и тихо спросил: «Куда ведёшь меня ты снова? На небе место ль мне готово?» Феликс вжимается в бок Хёнджина и дышит ему в шею. Хёнджин поворачивается к Феликсу. Нарратор: Ё-джон ответила ему: «Тебя спасаю я опять, ведь больше нечего терять. Тебе не рады здесь теперь, пойдём со мной тогда, поверь. Я приведу тебя в мой мир, где для тебя устрою пир, не будешь больше горевать, и дурной сон ты вспоминать. Я окружу тебя заботой, не будешь больше за работой. Ты мил мне, мальчик, так давай, со мною жить ты начинай!» Молодой человек приблизился своим лицом к чужому. Кто-то прокашливается за кадром, отвлекая замечтавшуюся пару. Нарратор: Ё-джон обняла Чэ-олгула и они вместе улетели в другой мир. Молодые люди обнимаются, и Феликс спрашивает Хёнджина: «Я забыл тебя спросить, зачем в тани тут ходить? Ты ж мужчина — очевидно! Глянь на плечи — сразу видно!» Хёнджин отвечает: «Чтоб более тебе не ныть, Чтоб любопытство утолить: Нужно в тани мне ходить Чтоб удачно соблазнить Тебя, Ёнбок, мой дорогой! Наконец-то, я весь твой!» Оба начинают хихикать. Нарратор: «А как же текст? Сценарий…» Хёнджин и Феликс начинают убегать со съёмочной площадки и пропадают из поля зрения камеры. Нарратор: (возмущённо) «Эй, вы куда побежали? Вернитесь на съёмочную площадку! Я лишу вас премии! Ловите их, кто-нибудь! И выключите камеры, не хватало ещё выкладывать такое…»