i'll wait for you.

Стоять на крыше многоэтажного жилого здания холодно. Особенно этой зимой. В полном одиночестве с сигаретой в руках, серый пепел которой сыпется на каменную плитку под массивными ботинками. Казалось бы, еще в декабре прошлого года ты был совершенно другим человеком, надеясь на хороший и позитивный исход событий, однако, как оказалось, у судьбы на твою жизнь свои планы. Еще год назад Тэхен не мог представить свою жизнь без человека, в настоящем находящегося в прошлом, ведь думал, что их запястья как и жизни обоих, сплетены красной нитью, обозначающей единство и негласную принадлежность друг другу, но оборвать эту нить оказалось легче, исключительно в моменте принятия решения. Ненавистный, из-за холода, как физического, так и духовного, и внутреннего опустошения по причине накатившей на него волны воспоминаний и часового по времени сравнения Тэхена настоящего и Тэхена из прошлого, декабрь все-таки наступил, как бы сильно Ким не хотел оттянуть его приближение. Чего он боится, собственно, напрашивается вопрос. А Тэхен и сам не знает, уставившись на вторую по счету сигарету, которой грозит остаться недокуренной, парень тщательно и упорно старается разобраться в своих чувствах по отношению к происходящему внутри него пиздецу. Он достаточно наругал себя на протяжении целого года, поэтому, не видя-то особо и смысла в укоризненном отношении к себе, конструктивно пытается разобраться со своим внутренним "я". Чонгук. Чонгук. Чонгук. Имя, и на день не выходившее из его головы. Чонгук. Чонгук. Чонгук. Человек, перевернувший его мир с ног на голову и улетевший вольной птицей момент боя курантов, встречающих наступление очередного ада длительностью в 365 дней, что люди ждут с таким нетерпением. Имя «Чонгук» еще тысячи раз, как причина тоски Кима с точностью до дней. Тэхен боится возвращения Чонгука в его жизнь. Глупо, непонятно, страшно, но в тайне он надеется на его возвращение. Они были очень близки. Два парня, не подозревавшие о том, до чего может довести их знакомство. Ким не знает, что они нашли друг в друге, будучи младше, неопытней. Он скучает, безусловно, скучает. Но не хочет его обратно в свою жизнь: знает – сломается, снова и снова. Он желает снова увидеть до безумия красивое лицо, цепкий взгляд его глаз, что не дают Тэхену отвести от них свой, словно они сцеплены, и держат таким образом друг друга в заложниках во влюбленном друга в друга взгляде. Он не может заставить прекратить себя воспроизводить в своей памяти блестящие глаза Чонгука, в которых отражалось бесконечное количество огоньков по всему городу, придавая Чону вид светлой печали. Он не может, не хочет и все еще не смирен с потерей человека, заменившим для него полмира и отказавшимся от него с такой легкостью, не в силах простить себя за предложенное в ответ на чонгуково: «оставим все мозгоебство в уходящем году» своим «давай оставим там и нас». Считает ли Тэхен данное решение самым глупым за свою жизнь? – да. Ненавидит ли Тэхен себя за немногословность в последние дни уходящего года в сторону Чонгука, нежелание говорить спокойным языком о своих чувствах друг к другу, а после и вовсе кинул его? – определенно. Погрузившись в свои мысли посреди крыши двадцатичетырехэтажного здания, Тэхен не заметил, как на землю с небес начал спускаться снег, белоснежным полотном укрывая все вокруг. В этом году зима не щедра на такое, поэтому Тэхену доставляет искреннее удовольствие простоять дольше положенного в покрове ночи, смотря на засыпающий город с тлеющей сигаретой в руках и поднятым к небу лицом, ловя снежинки языком, тающим, стоит им коснуться кожи парня, и улыбаясь собственной наивности. Изрядно он был потаскан в этом году собственными мыслями о человеке, о котором плакать, написав очередное сообщение в заметках, которое так и не дойдет до адресата, хочется. До чего докатился. Из мыслей его вырывает вибрация телефона. Новое уведомление и снова не от Чонгука. Юнги скинул очередное видео с советами о том, как избавится от мыслей о бывшем. Хах, забавный, однако, у него друг. Во-первых, обещал лечь спать еще четыре часа назад, пожелав Киму спокойной ночи. А во-вторых, бывший – это громко сказано, а еще ужасное, по его мнению, слово. Чонгук не был его партнером в плане отношений – он был для него намного большим. Он был для него всем. Его первая и единственная любовь, родственная душа, пусть после прекращения общения, он больше в это не верит, сердцем, мыслями, – абсолютным желанием во всех смыслах данного слова, и кроме Чонгука ему не нужен был никто. Смешно и грустно оттого, что испробовав на вкус влюбленность впервые, Тэхен больше не желает повторения, а если не с Чонгуком, то ни с кем. Удивительно, насколько другим человеком Ким был прошлой зимой, как, он уверен, и Чонгук. Они не списывались, не созванивались и не виделись ровно с того момента, когда все было решено. Возможно, так лучше для них обоих: Тэхен не хочет навязываться и обременять Чона всей этой ерундой и становиться для него ничем, кроме как проблемой и очередной заботой. Он уважает и принимает исключительно каждое чонгуково предложение, желание, что бы то ни было, на свое состояние посмотрит позже. Привязанность? – возможно, она самая. Чувствуя, как начинают леденеть пальцы с так и недокуренной сигаретой, он решается вернуться в квартиру. Жить одному доставляет чистое удовольствие, поэтому, пройдя в теплую квартиру и сняв с себя пальто, он звонит другу, наверняка не спящему и листающему бесполезные видеоролики на просторах Интернета. Поставив чайник кипятиться и доставая чай из шкафа, он устраивается за кухонным столом и набирает Юнги. Тот, как и казалось, не спит. — Тэхен, твой режим и желание выйти на крышу покурить в три ночи ни тебя, ни меня до добра не доведут. — Юнги ворчит как старый дед как всегда, Ким привык. — Надо же, кто бы говорил. Тот, кто скидывает мне тиктоки с содержанием «как отпустить человека», которые я даже смотреть не стану? — Именно он. А посмотреть стоило бы… — Вдруг поможет. — одновременно с ним заканчивает Тэхен. — Нет, Юн, не поможет. Я смирился с этим, и тебе советую. Тэхен понимает, Юнги хочет всеми силами помочь лучшему другу, ведь обоих вся эта ситуация в течение года, откровенно говоря, начала раздражать. А Юнги Чонгук изначально не нравился, поэтому Мин всеми руками и ногами за то, чтобы его Тэхен-и отпустил, наконец, этого человека. Ну не его он, не-е-го. Понимание этого пришло Мину не сразу: прошли месяцы общения тех двоих, прежде чем в голову Юнги пришло, как по его мнению, озарение: ветреный, непостоянный, подозрительный, так еще и карты говорили, что он мудила. Все сходится. На протяжении целого года Мин с периодичностью в месяц выслушивал голосовые сообщения с нытьем Тэхена о том, что он не может смириться с тем, что произошло в ночь на первое января, о том, что принятие и понимание того, что он лишился своего сердца, пришло к нему не сразу, а постепенно, тем самым убивая его еще медленней и мучительней. Такое поведение никогда не было свойственно Тэхену. Он, до прихода Чонгука, не обращал внимания на этот аспект своей жизни: отношения казались ему пустой тратой времени, когда нужно столько всего успеть, поэтому все предпочтение отдавал учебе, и стоило Юнги услышать от его друга о том, что он познакомился с какой-то девушкой, которая позже оказалась парнем и еще позже Чонгуком, ведь ник в общем чате для учебы, скрывающий истинное обличие человека в реальной жизни, ничем не примечателен, и по классике жизни, как считал сам Тэхен, за этим ником предположительно и вполне вероятно скрывалась девушка. Тэхен был крайне эмоциональным человеком, поэтому представить его реакцию в момент осознания того, что в первые дни общения с Чонгуком он, кажется, влюбился, достаточно легко. Только самому объекту обожания он ничего об этом не говорил, пока не выяснилось, что Чон таким же образом не равнодушен к нему. — Твое право, — фыркнул Юнги. — Насколько сильно ты должен был влюбиться в этого человека, что целый год после вашего расхода продолжаешь говорить о нем, я не понимаю. Объяснять тебе что-то, очевидно, смысла нет. — Не обижайся, Юн-и. Я постараюсь меньше говорить тебе о нем. У тебя уже тик должен был развиться на фоне всей этой истории, ей богу. — Тэхен хмыкнул, наблюдая за тем, как тонкая струйка пара вылетает из носика чайника. Время так быстротечно, что порой он сам не понимает, как продержался настолько долго без того, с кем раньше проводил дни напролет. но… может ли Тэхен считать возвращение Чонгука за новогоднее чудо? Череда однообразных, скучных и ничем непримечательных дней для Тэхена продолжается. Он по-старому посещает университет вместе с Юнги, ведь в скором времени начинаются всевозможные зачеты и сессии, которые он терпеть не может всем своим сердцем, а автоматы сами собой не наберутся, хоть и маловероятно, что это сможет ему помочь. На лекциях под боком все так же сидит Юнги, не прекращающий трещать о своих планах на Новый год и старательно желающий потянуть за собой и Тэхена – нечего ему сидеть в одинокой квартире и тухнуть, а самому Киму ничего не остается, кроме как слушать своего друга, подперев щеку рукой и чуть ли не засыпая. При всем своем уважении и любви к Юнги, но Тэхена бессовестно клонит спать, чему виной очередная бессонная ночь, проведенная в наушниках, и страх, уже пробравшийся под кожу, о том, как сложится его судьба на собственный день рождения. Преподаватель не обращает на этих двоих должного внимания, посчитав, что намного интереснее будет объяснение студентам новой темы за неделю до начала балагана под названием «сдай зачет или умри, хотя разницы здесь особо-то и нет», но Юнги это лишь на руку, чего не скажешь о Тэхене. — Надо же, моя зайка настолько умаялась мыслями о Чонгуке, что на жужжание о нем сегодня не осталось сил… — парень запускает пальцы в черные волосы Тэхена, не спеша массируя кожу его головы. — Еще не вечер, — бурчит Ким, уклоняясь от ласки Юнги. — С тобой и Хосоком я не горю желанием куда-либо ехать. — Вау, ты все же слушал мою болтовню. Я приятно удивлен, — хихикает Мин. — Попивая винишко и перекурив целую пачку сигарет, ты никак не отделаешься от своих гнусных мыслей, Тэ. Тебе необходимо отвлечься. Юнги привык к своему ворчащему в последнее время другу, но это лучше, чем ничего. Не раз случалось и такое, что Тэхен, от своего подавленного состояния, динамил Юнги на протяжении нескольких дней, а то и недель, не желая говорить и видеться ни с кем. Но Мин на него не обижается, хотя и не понимает такого поведения своего лучшего друга. Он благодарен ему за то, что тот продолжает жить и как минимум ходит на учебу, хоть немного отвлекаясь от жалящего его изнутри состояния. Недовольное мычание доносится со стороны отвернувшегося от него Тэхена. — Предлагаю накупить еды сегодня вечером и засесть у меня дома до завтра, — все еще старается заинтересовать Кима. — Я давненько хотел испробовать рамён с новым вкусом. Надеюсь, что от сигарет твои вкусовые сосочки не отсохли. — Такое вообще возможно? — Тэхен все же удосуживает Мина своим взглядом, сощурив глаза. — Не знаю, я тебе не медик, а студент Сеульского Национального университета второго курса по дисциплине «международные отношения», — гордо вздернув аккуратный носик, в шутку отвечает Юнги, что заставляет Кима прыснуть в кулак и закатить глаза. — Ну так что? Как тебе мой план по набиванию желудков и просмотра кино? — заговорчески шепчет Юн, опуская голову, подобно Тэхену, на стол. — Звучит убедительно. Но ты платишь за рамен. Отделавшись, на сегодняшний день, от учебы и не планируя больше ничего кроме марафона кино под одеялом вместе Юнги с Хосоком на пару, Тэхен позволяет себе расслабиться и остановить бесконечный поток неприятных мыслей. Те двое, словно сговорившись, уговорили Тэхена заглянуть в ближайший торговый центр в поисках новогодних декоративных украшений, гирлянд и всякой подобной всячины, чем кишит буквально каждый магазин еще с начала ноября, а цены, соответственно, теперь на них ничего себе. Юнги, дите малое, нашел себе ровно такого же Хосока, поэтому представить, каково Киму петлять за ними по всем этажам здания, не составит никакого труда. Но осуждать их за подобное поведение, тем более, когда в их квартире елкой еще даже и не пахло, Тэхен не имеет права, поэтому, втихаря охая и засматриваясь на милого игрушечного олененка рядом с белой елью, что вдвое выше его головы, будто настоящего, Ким обещает себе купить его в канун Нового года, естественно, в полном одиночестве, в качестве подарка за насыщенный событиями и проявлением стальной выдержки год. Продолжая не спеша прогуливаться и рассматривать обставленные декорациями площадки торгового центра, Тэхен ненароком вспоминает о том, что год назад ввиду сложившейся ситуации с Чонгуком, он так и не нашел в себе сил и смелости отдать ему подготовленный новогодний подарок, до сих пор смиренно ждущий своего выхода, который, наверное, уже не наступит, находящийся на самой дальней полке его рабочего стола в комнате. С теплотой души собранная, хранящая в себе трепетные воспоминания о том, через что те двое прошли, коробочка, внутри которой слепленная из глины статуэтка их сцепленных вместе рук с совместного урока лепки, записочка, как и полагается, и много-много пленочных снимков с их первого, так называемого свидания. Тэхен считает это все отнюдь глупым, навязчивым и наивным, к тому же смотря на то, в каких они сейчас отношениях. Ким, со своей логичности, хохотнул у себя в голове и мысленно закатил глаза, подумывая, наверное, отыскать подарок от Чонгука, таким же образом, припрятанный Тэхеном, не распакованный, чтобы глянуть, погрустить, покурить и… выбросить? «Вряд ли», — проносится у него в голове, в который раз убеждаясь в том, что он не будет готов духом переступить через собственную жалость и отпустить. Наивное дите. Поняв, что для прогулки по нескончаемым этажам здания его мысли зашли слишком далеко, Тэхен собирается позвонить Юнги, для того чтобы сообщить ему, что пора тащить их с Хосоком задницы прямиком к выходу. Уже набирая другу, Ким слышит звонкий смех сладкой парочки в лице Мина и Чона, в руках которых нет ничего, кроме разнообразной еды из фудкорта. — Тэхен! — Юнги, держащий газированные напитки, скачет навстречу парню, недовольно выгнувшему бровь и сложившему руки на груди. — Где вас двоих носило сорок минут, — Ким обращается к Хосоку, на которого автоматически переходит роль старшего, как только они с Юнги остаются наедине, — и где новогодние игрушки, ради которых мы тащились сюда? Дойдя до Кима, Хосок вручает ему любезно купленную им и Юнги еду из пункта быстрого питания, вытянув руку и хлопая щенячьими глазками. — Тэ, родной, не злись, — Мин приобнимает Тэхена за плечи и, ведя того в сторону выхода, одновременно кивая Хосоку в том же направлении, приободряет друга. — Мы прикупили тебе твоих любимых крылышек и кисло-сладкого соуса… а без тебя и пальцем к еде не притрагивались. — Кончай оправдываться, дурачок, — разглядывая попутно гирлянды вдоль стенда с игрушечными оленятами, Тэхен обращается к Юнги. — Все нормально. В следующий раз я с вами никуда не пойду, а елку в квартире сами будете украшать, ясно вам? — Ах, мы же друзья, Тэ! — Хосок, взяв под руку Кима с другой стороны, заглядывает ему в глаза. — Традиции не принято нарушать, — не получая в ответ и слова от него в течение трех секунд, он продолжает: — Хотя нет, погоди! Уверен, свою обитель ты еще не украсил, поэтому-у-у, — протянув последний слог, — с Юнги мы тебе с радостью поможем, — парень с полными уверенностью глазами, щипает младшего за в миг похолодевший, стоило им выйти на улицу, нос. — Вас бы кто еще пригласил, умник, — возможно, Тэхен слегка груб с ними, он злится и обижен, но, ни в коем случае, не на своих друзей. Скорее сам на себя, поняв, что он и грамма их терпения к себе не заслуживает. Прикусив губу и опустив взгляд на растоптанный в тропинку снег под своими ногами, он выдыхает. — Чертовщина. Прости, Хосок. И Юнги тоже. Я не должен был так реагировать. Они не обижаются на Тэхена. Нисколько. Понимая его состояние ввиду приближающегося дня Рождения и Нового года, помня о том, чем закончился для него прошлый год и в каком одиночестве наедине с сигаретами он встретил тот, что заканчивается через неделю, Хосок и Юнги способствуют тому, чтобы хоть и малейшими, но шагами, приблизиться к тому, чтобы отпустить прошлое. Не раз им приходилось обсуждать это в отсутствие Тэхена, для того чтобы найти действительно работающий способ, тот, что без вреда для их несчастного друга избавит его от душевных мук. Признаться, ничего действенного они не смогли отыскать — пилюли, конечно, от всего этого дерьма не существует, хотя она облегчила бы судьбы многих людей, это не секрет, но нет. Единственное, к чему пришли парни, так это то, что Тэхен, подсознательно, вероятнее всего, не может отделаться от привязанности к Чонгуку или же вовсе не хочет этого, что тоже имеет место быть как вариант. К великому сожалению, без старания самого Тэхена, его друзья вряд ли сумеют помочь, как и любой другой человек. Смирение, как выражался Ким, хуже любого другого чувства по отношению к человеку, засевшему глубоко и надолго в сердце, именно так считает Юнги – гуру отношений. Но стараться и верить в лучшее для своего милого дружочка они с Хосоком никогда не перестанут. Добравшись до дома друзей, зайдя попутно в их любимую пиццерию, Тэхена окутывает ностальгия. Бывало, что при общении с Чонгуком, он не находил достаточного количества времени, для того чтобы увидеться и провести вечер с друзьями так, как они планируют сделать это сегодня. Юнги было свойственно обижаться на Тэхена за это, но лишь потому, что он тоже хочет провести выходные со своим ближайшим человеком, поинтересоваться его делами и рассказать о своих. Ким, в свою очередь, очень сильно не понимал такого поведения Юнги, ведь он любил и его, и Чонгука одинаково сильно, но любовь эта, соответственно, разная. Он был уверен в том, что нет причин для переживаний, ведь всем людям однажды приходиться с таким понятием как «влюбленность» или «первая любовь» и тому подобное. Все в порядках вещей, однако Юнги опасался далеко не того, что его могут променять на какого-то там Чонгука. Этому скорее было другое объяснение: Тэ был, возможно, одержим им, а исходя из того, что его друг никогда раньше не состоял в настолько близких недружеских отношениях с кем-либо, все это могло выйти ему боком, как, в принципе, и получилось. Хосок отказывался принимать чью-либо сторону в вопросе «нужно ли Тэхену проводить больше времени с тем или другим», прекрасно понимая обоих. У Тэхена – своя жизнь, и он просто не в состоянии всю ее посвящать своим друзьям, рано или поздно им с Юнги придется потесниться и оставить место для кого-то, кто станет всем для Тэхена в его жизни. Обещая Юнги и Хосоку подойти к ним в комнату через пятнадцать минут, Тэхен отходит в ванную, запирая за собой дверь. Стоя напротив круглого зеркала, опершись на мраморную раковину и включив воду, парень пялиться на нее, бесконечно текущую из крана, попутно размышляя о том, что возможно не все так плохо, как кажется на первый взгляд: он с Юнги и Хосоком, сейчас вкусно поест, насмотрится фильмов на год вперед, если не заснет через пятнадцать минут после начала, потому что он ужасно устал. И дело, вероятнее всего, не в ноющих ногах или потрескавшихся от холода губах. Его изнутри ломит ужасно, зная, что он бессовестно убегает от правды, гуляющей за его сознанием хвостиком, на протяжении года: он глупо зависим от единственного, кто способен его душу излечить, приютить и просто заставить его почувствовать себя на уровень лучше. Вероятнее всего, Ким Тэхену пора отпустить мысли, что держат его, и принять истинный факт — ему пора сдаться, ведь Чонгука, по желанию Тэхена, не будет перед ним в новогоднюю ночь, чудо обойдет его стороной, и, возможно, проще всего... разозлиться на него? Возненавидеть? Поддаться слабости и обвинить во всем не себя впервые за все время? Все эти вопросы кружат над головой Тэхена, словно черти, радующиеся тому, что парень путается в мыслях все больше и больше. Подняв лицо к потолку и потянув шею, он все же отмахивается от всех наваждений и, выключив воду, выходит из ванной, направляясь в комнату друзей. Поднявшись на второй этаж, Тэхен наблюдает за перепалкой Юнги и Хосока, спорящих о том, какому фильму лучше отдать предпочтение этим вечером. Опустившись на мягкую кровать, манящую провалиться в сладкий сон, Ким уставился на темный экран плазменного телевизора, постепенно замечая, что звуки, окружающие его, голоса тех двоих, меркнут на фоне, и глаза его закрываются — он норовит заснуть в сидячем положении, локтями опершись о колени. Домашнее тепло после прогулки на холоде делает свое, легкой слабостью вкупе с приятной болью окутывая напряженное тело. Тэхен просыпается в полной тишине и темноте, лишь полная луна, свет которой просачивается через тонкое стекло окна, заставляя парня зажмуриться от непривычной для его глаз в такое время суток яркости – единственный свидетель того, как парень не спеша поднимается с кровати и спускается на первый этаж в поиске сигарет. Заглянув в гостиную, он видит Юнги и Хосока, в обнимку спящих на неудобном диване и, как выяснится позже, не посмотрев фильм, чтобы не разбудить и не обидеть этим Тэхена, случайно заснувшего на их кровати. Ким бы умилился собственным мыслям и сладкой парочке, для которых их друг – их первостепенная забота, но желание выкурить сигарету не заставляет себя ждать. Он обещает себе отблагодарить милунов как только они проснутся, а пока – балкон, морозный воздух, сигареты, прошлое. Стук ручки о деревянный стол преподавателя продолжается около минуты, что натягивает нервы Тэхена в тонкие струнки, грозящие оборваться в ту же секунду. Старая, одинокая женщина, грубая и отнюдь не воспитанная, выступающая в роли их преподавательницы по предмету «Дипломатия», пытает Кима на протяжении пятнадцати минут, задавая все больше и больше дотошных вопросов, часть которых не затрагивает списка для зачета совсем. Рассчитывать на «автомат» Тэхену и не приходилось – каждый в группе, по мнению миссис Хван, не заслуживает подобного снисхождения с ее стороны, по этой причине Юнги ожидает своего друга за дверями аудитории, получив «зачет» чуть ли не со второй попытки, достаточно немалое количество времени. Выслушав порцию отборных ругательств за успеваемость, Тэхен, забирая с собой зачетку с положительной отметкой, уходит не попрощавшись. Услышав звук захлопывающейся двери, Мин отодвигает переписку с Хосоком на второй план, все внимание отдавая лучшему другу. — Все двадцать три человека, выползшие из ее логова до тебя, успели облить ее помоями, сжечь на костре, послать далеко и надолго, в точности копируя ее пищащий голос. На что будешь горазд ты? — Единственное, что мне было нужно от этой женщины – закрыть экзамен, Юнги. — Ты не удивляешь, но говоришь, однако, правильные вещи, — с умным видом проговаривает блондин. — Но все же, я бы надёр ей… — Юнги. — Строгий взгляд Тэхена, направленный на друга, говорит о том, что он снова не в настроении, и лучше было бы правда закрыть рот. — Прости, Тэхен-и. Я зол на эту мымру за все, что она выговаривает нам. Не думаю, что ты, я и наши однокурсники заслуживают к себе подобного отношения, зная, что с учебой у нас все более чем в порядке. — Я прекрасно тебя понимаю, — надевая на себя верхнюю одежду. — Потерпеть ее ничего не стоит, да и внимания нашего она не заслуживает. Не будем портить себе настроение, вспоминая ее уродливую гримасу и не менее уродливые слова. Согласившись друг с другом, парни покидают университет. На этот год с экзаменами покончено. Тэхену хотелось бы сказать, что худшим дням в его жизни пришел конец, однако это было бы не совсем верным. Худший день в году, по его мнению, – завтра. День его рождения, день, когда все решится. А что – "все"? Тэхен и сам не понимает. Думает ли он, что появление Чонгука всего на один миг сможет скрасить существование Кима хоть каким бы то ни было образом? Возможно. Но не станет ли ему от этого хуже в разы – неизвестно. Тэхен устал мучить себя подобными размышлениями, безусловно. Но, кажется, будто его сознание не желает и слушать его, оно живет своей жизнью. Тэхен не в силах контролировать свои мысли – не думай он ни о чем, а они все равно кишат в его голове, словно тараканы, и Ким не представляет, как их вытравить оттуда. В любом случае, Тэхен, скорее, более уверен в том, что он без Чонгука в своей голове – больше не Тэхен. Размышляя над этим вопросом, он уходит далеко в дебри своих нескончаемых мыслей по этому поводу, что порой вытащить его из того места способен любой другой человек, но не он сам. Юнги и Хосок привыкли к его «шуганиям», стоит разговору их троих прекратиться не более чем на десять минут. Это нездорово, Ким понимает, но ничего не может с собой поделать. Говорят, что время лечит, но что, если оно лишь усугубляет положение и зарывает тебя всё глубже в яму? — Ну что, — Юнги вырывает Тэхена из мыслей, ведя в булочную, — какие планы на день рождения? Не нужно забыть купить торт к вечеру. — Персиковый. Что-что, а Тэхен за персики готов руку на растерзание отдать. Любовь друга к фрукту всегда вызывала милейшую реакцию у Юнги, и стоило им только познакомиться двенадцать лет назад, Мин никогда не упускал возможности поумиляться выбору Тэхена. — А насчет планов… — Ким с опущенным взглядом, сделав вид, что задумался над планами на сегодня, хотя уже знает ответ, заходит в теплое помещение, наполненное запахом выпечки. — Съесть кусок торта, посидеть на балконе и спать. — Ты перестал меня удивлять, Тэхен-а. Кончай убиваться. Мы с Хосоком составим тебе компанию, если ты, конечно, не против. Юнги плевать, даже если Тэхен начнет возмущаться на это его заявление, поэтому хитро улыбаясь, ведет его к витрине со всякого рода пирожными и булочками. Что бы не случилось, но Хосок и Юнги обязаны быть рядом с Тэхеном в этот день, хотя бы для того чтобы убедиться, что их друг ничего не натворит. Купив пирожных с заварным кремом и персиковый сок, парни выходят на улицу. Снег крупными хлопьями ложится на все, что только возможно, тем самым удваивая новогоднее настроение, а гирлянды, развешанные на всех зданиях, выглядят волшебно. Тэхен, скользнув по ним мимолетным взглядом и не удостаивая их восторгом, как это бывало в те годы, замерев на месте, дожидаясь, пока Юнги подойдет к нему заговаривает: — Я не украшал квартиру. — Хорошо, ничего страшного…— слегка опешив от внезапной мысли Тэхена, — мы же обсуждали это. Я и Хосок можем помочь тебе. Не вижу в этом никакой проблемы. — Есть ли смысл? Направляя друга в сторону его дома, Юнги старается привести Кима в чувство. — Тэ, праздник наступит, хочешь ты этого или нет. Я понимаю твое состояние, но не пора ли тебе отвлечься, м? Тэхен не хочет отвечать ему. Что выдать собственному другу: «я заебался, отъебись» или отблагодарить за то, что возится с ним, как с ребенком, хоть и сам, непременно, устал от вечно недовольного и грустного Тэхена? Конечно, второй вариант – беспроигрышный и самый адекватный, но… Тэхен молчит. А Юнги и без слов все понимает. Зайдя в свою квартиру, попрощавшись с Юнги, Тэхен стоит на пороге, опершись о дверь около десяти минут без единой мысли в голове. Нет желания двигаться, пройти до кровати, лечь и заснуть, нет сил на раздумья, нет… Тэхена. Он далеко не здесь, а мыслями и душой застрял там, где был счастлив, там, где он с Чонгуком. В моменте, когда теплые руки обнимают его со спины, а нос уткнут в шею, вызывая тем самым, мурашки вкупе с приятными ощущениями, которых Тэхену еще никогда не доводилось примерить на себе. Ким там, где он чувствует, там, где переполняющие его эмоции щекочут его изнутри. Там, где взгляд ореховых глаз Чонгука направлен на губы Тэхена, растянутые в улыбке, волнующегося, ведь знает, что его сейчас зацелуют. Тэхен не в одинокой квартире, заполненной мертвой тишиной, а там, где его слух ласкает голос Чонгука, шепчущий о том, что он не представляет своей жизни без его мальчика, слышимый на периферии сознания перед тем, как уснуть, на следующий день проснувшись в крепких объятиях. Тэхен не там, где он льет слезы, не ощущая ничего, кроме саднящей грудь боли от наплывших воспоминаний. Тэхен в пустой квартире, уставился в одну точку в зеркале напротив входной двери. Нет ни слез, ни сил плакать, ни смысла. Усталость и смирение делают свое. Раздевшись, он относит продукты, заботливо купленные ему Юнги, на кухонный стол и уходит в комнату. Искать долго не пришлось – отлично помнит, где лежит подарок от Чонгука. Перебрав пару книг, достает из полки небольшую коробочку, завязанную красной лентой. «Для чего я это делаю?», — проносится в голове. Сев на кровать, подобрав под себя ноги, Тэхен дрожащими руками приоткрывает крышку коробки. В ней, помимо сложенного конвертиком письма, две маленьких коробочки с украшениями. Читать письмо Тэхен рисковать не стал. Отложив его, он достает те самые коробочки. В голове по инерции проносятся мысли об обручальных кольцах, о которых они шутили накануне дня рождения Чонгука, но это совершенные глупости. Усмехнувшись собственным мыслям, он открывает первую бархатную коробочку. И правда, кольца, помимо которых в ней находилась и записка. Аккуратный почерк Чонгука гласил о том, что в руках Тэхена – парные колечки, и что Чонгук посчитал символичным сделать для его человека подобный подарок. Кольца объединяют их через расстояние и остаются напоминанием друг о друге. Тэхен смотрит на первый подарок и не может понять своих чувств. Не хочет допускать и мысли о том, что Чонгук надеялся на то, что им удастся возобновить все, что они имели. Спустя год, такого рода подарок вызывает горечь и смятение. Как бы чувствовал себя Тэхен, открой он этот подарок раньше? А каким образом он чувствует себя сейчас? Свои ощущения в этом случае понять крайне не просто. Взгляд падает на вторую коробочку. Цепочка с кристаллами глубокого зеленого цвета. Чонгук говорил однажды, что этот он подчеркивает цвет глаз Тэхена. Его сердце, кажется, пошаливает. Грустно, но смеяться хочется. Ким понимает, что они смогли потерять друг друга, но был ли в этом смысл? В любом случае, теперь думать об этом нет необходимости, все решения приняты, Чонгук счастлив не с ним, но Тэхен рад за него. Всегда будет. Звонок в дверь вырывает его из мыслей. Юнги и Хосок, с пакетами вкусностей и алкоголя в руках, топчутся перед закрытой дверью, что смешит следящего за ними в глазок Тэхена. Отворив, наконец, дверь, парни, с головы до ног в снегу, крича поздравления и проходят в квартиру. — Малыш Тэхен-и, будь счастлив! — Хосок вручает ему обещанный Юнги персиковый торт и ускакивает на кухню ставить чайник. Наблюдая за столь жизнерадостным человеком, на лицо Кима просится улыбка, несмотря на то, в каком состоянии он находится. Еще со школьного времени он и Юнги служили ему небывалой поддержкой, как и Тэхен для них. И сейчас, глядя на то, как Хосок не изменился, будто ребенок внутри него не собирается взрослеть, Ким понимает, что ближе них для него никого нет и не будет. — Какой же ребенок, — Юнги, посмеиваясь, смотрит на танцующего под придуманную в такси мелодию парня. — Кто бы говорил, — Тэхен оборачивается к другу, отзеркаливая его улыбку. Юнги, сощурив взгляд, лезет обнимать Тэхена, держа в руках небольшой подарок. — Будешь так себя вести – съем торт без тебя. — Как страшно, — дразнясь, обнимает в ответ. Тэхен не перестает поглядывать на часы, зная, что до окончания его дня рождения осталось буквально три часа. Не вслушиваясь в разговоры друзей, он не перестает обновлять страницу мессенджера. Его поздравляло много людей, но самого желанного имени в списке поздравивших нет. Он волнуется – это заметно. Хосок и Юнги, догадываясь, не хотят произносить вслух то, что может навредить Тэхену. Перейдя на второй кусок торта, Ким старается выровнять дыхание и надоедливое бешеное сердцебиение, вызывающее не самые приятные ощущения. — Тэ, ты в порядке? — не выдержав, Юнги отвлекает Тэхена от заедания стресса. — Что? — Ким поднимает взгляд на переглядывающихся друзей. — Да, вполне, — желая избежать расспросов, Тэхен нащупывает в кармане толстовке зажигалку. — Пойду, покурю. Я буду на крыше. — Мы с тобой! — одновременно Юнги и Хосок поднимаются с мест. — Нет, — резко. — Не стоит. Тэхен останавливает друзей от этой затеи. Ему необходимо побыть на свежем воздухе. Одному. Сигареты составят ему компанию – этого будет достаточно. Схватив телефон и сунув пачку сигарет в карман куртки, Тэхен оставляет друзей. Возможно, это не совсем красиво с его стороны, не очень правильно и глупо, однако Киму не до раздумий об этом. Дождавшись лифта, Тэхен торопливо заходит в тесное пространство, нажав, от нервов, несколько раз на бедные кнопки. Лифт довозит парня на последний этаж, и Ким оказывается там, где проводит большинство своих вечеров. С нетерпением подойдя ближе к ограждению, достав сигареты, он щелкает зажигалкой, и свет от огня на миг освещает его лицо. Наконец затянувшись дымом, Тэхен прикрывает глаза и позволяет всему, что его окружает идти своим чередом. Он, достав телефон и не наблюдая каких-либо признаков появления Чонгука, со злостью запихивает его обратно в карман. На что он злится? Или, на кого? Убеждаясь в собственной никчемности и жалкому положению, сжимает сигарету между пальцами, чувствуя, как с нее сыпется пепел. Поднимая лицо к небу, Тэхен жаждет спокойствия, освобождения – чего угодно, что сможет снять с него весь ужас, что он испытывает на данный момент. Услышав, как открывается дверь на крышу, он хмурит брови. Кажется, ему подослали Хосока, недовольно сверлящего его, курящего, взглядом. — Я же просил: не беспокоить, — охрипший голос Тэхена не свойственен ему. — Тэ, что нам остается делать, если наш друг, страдающий от привязанности, лезет на крышу в собственный день рождения? Взгляд Хосока смягчается, а Тэхен, оторвавшись от разглядывания неба, с сигаретой, зажатой между губами, смотрит на него. — Смириться, — шепчет Ким. — Смириться и отпустить. — Брови Хосока снова сводятся к переносице. — Не хочу дымить в квартире. — Говоришь, конечно… — Хосок заметно расслабляется. Тэхен протягивает ему сигарету и зажигалку. Никто не торопится разрушать приятную тишину. Глядя на мелких людишек, возвращающихся с работы домой, убеждаешься, что, возможно, не стоит предавать всему огромное значение. Ты такой же, как и все они – твоя жизнь ничтожна и ничего не значит, если у тебя никого нет рядом. Значит лишь в том случае, если кто-то живет тобой и не видит своей жизни без твоей. Хосок поворачивает голову к задумавшемуся другу. — Ты как? — глупый вопрос. — Лучше всех, — доставая из пачки еще одну сигарету, не смотря, при этом, в ответ. — Тэхен… — Что ты ожидаешь услышать, Хосок? Ответь мне. Как бы сильно ты ни старался, мне не станет легче! — Тэхен не может контролировать повысившийся голос. — Не станет. Юнги, ты, родители, – никто не сможет помочь. — Ты, наверняка, не хочешь пытаться, потому что не хочешь отпускать его. Мы должны попробовать. — Растерянность Хосока набирает обороты. Насколько бы он не привык, Тэхена в таком состоянии увидишь редко. — Возможно, специалист попыт… — В вопросах о человеческих чувствах специалисты бессильны, Хо. — Тэхен оборачивается к другу. — Никто не будет способен понять тебя, немощного от собственной привязанности к человеку, которого нет рядом с тобой уже как год, кроме другого человека с этой же ебаной проблемой. — Тэхен указывает в грудь Хосока тлеющей сигаретой. — Никто. А эмоциональная зависимость – игрушка такая себе, в руки брать не советую. Выкинув сигарету в снег, Тэхен возвращает взгляд на Хосока. — Тебе не понять меня. Но я благодарен вам с Юнги от всего сердца за все, что вы продолжаете делать для меня. Мне не нужен кто-либо другой, кроме себя и вас. Этого мне будет достаточно. Хосок понимающе кивнул. — Тебе, наверное, виднее, дружище. — Кинув сигарету в сугроб и услышав шипение, он смотрит на Тэхена. — Прости. Просто знай, что ты дорог нам, и мы волнуемся. Обменявшись объятиями, они возвращаются в квартиру и продолжают вечер в привычном ритме. Засидевшись до полуночи, Юнги и Хосок обещают вернуться к нему после праздников и звонить каждый день, пока находятся на отдыхе. Лыжный курорт не может больше ждать, а праздники – самое то, чтобы навестить его. Отказавшись от затеи ехать с друзьями, Тэхен желает им приятного отдыха, и, обнявшись, они покидают его обитель, отправившись домой. Тэхен находит в себе силы убраться в квартире после визита друзей, а после, приняв душ и, наконец, укутавшись в мягкое одеяло, берет в руки телефон. Время давно перевалило за полночь. Сообщения от Чонгука нет. Глубоко вдохнув, Тэхен старается не подаваться в слезы. К черту. Без единой мысли отложив смартфон, он выключает свет в квартире и засыпает, и не надеясь на то, что ситуация как-либо изменится на утро. Отключив все, что ни на есть будильники в шесть утра, Тэхен умудряется проспать до обеда от лая собак за окном. Ненавидя весь мир, он, с гнездом на голове и распухшими губами поднимается с кровати и сонно бредет на кухню. Выпив стакан воды и закусив тортом, что остался еще со вчерашнего дня, парень снова ложится в кровать, сверля взглядом потолок своей комнаты и думая над планами на сегодняшний день. Хосок и Юнги отчалили еще час назад, отправив совместную фотографию Тэхену и поздравив его с наступающим праздником. Ким, безусловно, счастлив за друзей, они заслужили этот отдых. Прокручивая ленту новостей в одной из социальных сетей, Тэхен вспоминает про письмо от Чонгука, запрятанное в коробку на полке рабочего стола от посторонних глаз. Однако подниматься за ним у парня нет желания, поэтому он всеми силами старается убедить себя в том, что ему оно неинтересно, и вообще все это не имеет смысла. Заставив себя подняться лишь спустя двадцать минут, Тэхен прибирается в квартире с наушниками в ушах, слушая очередной заядлый, депрессивный трек про расставание, но не подает виду. На удивление, Тэхен достаточно продуктивен сегодня: убрался, выкинул весь хлам со своего стола, сунув письмо в карман толстовки, обещая себе выкинуть его, созвонился с родителями и друзьями и даже выбрал то, что закажет себе на ужин. Телефон по пустякам и отлыниванию старался не трогать, отвлекая себя от ненужных мыслей, кишащих в голове. Перебирая алкоголь, что есть дома, Тэхен понимает, что шампанского катастрофически ноль. Он не собирается напиться, нет. Всего лишь для душевного покоя ему необходимо отправиться в торговый центр. К тому же, утром он вспомнил про того самого игрушечного олененка и его братьях, оставленных в одиночестве, поэтому, наспех натянув куртку и схватив телефон, Тэхен выходит из дома. Торговый центр был полон народом. Ким всегда удивлялся тому, как люди способны оставить все на ничтожное количество часов перед боем курантов. Протиснувшись между людьми, Тэхен поднимается на второй этаж помещения, туда, где он увидел игрушку, засевшую в сердце. Забрав ее, Тэхен понимает, что ничего не может ему помешать прогуляться по торговому центру в поисках того, что утолит его душевные терзания. Поэтому, добрые два с половиной часа проводит на этажах здания, попивая персиковый сок как успокаивающее для его нервов. Купив булочек, Тэхен выходит из торгового центра с четырьмя пакетами покупок, замечая то, как быстро успело стемнеть. Он успел созвониться с Юнги еще раз и обсудить, какого цвета кардиган ему лучше купить, какое шампанское выбрать и посмеяться с глупых шуток Хосока. Возвращаться в одинокую квартиру не хочется, Тэхен понемногу начинает жалеть о том, что не поехал с друзьями кататься на лыжах. Но у парня нет, особо, и выбора, поэтому, вызвав лифт, он поднимается домой. Заказав еды на ужин, разбирает пакеты с покупками, должное внимание отдавая трем бутылкам шампанского и одной сухого белого, размышляя над тем, что будет лучше испробовать в первую очередь. Тэхен, на удивление, чувствует себя относительно в порядке. Однако его спокойствие пошатывается, стоит ему нагнуться к холодильнику в поисках остатков вчерашнего торта, как из кармана толстовки выпадает письмо Чонгука. Заметив это, Тэхен прикрывает глаза, тихо выдыхая. Спокойно. Не понимая себя, он относит его к тумбочке перед входной дверью, и, оставив его там, возвращается к холодильнику, всеми силами стараясь не придавать значения тому листу картона с тайным содержанием. Звонок от Юнги играет на руку, и Тэхен делится с ним произошедшим. Советовать что-либо Мин побоялся, поэтому лишь попросил не думать ни о Чонгуке, ни о его письме, а спокойно поужинать, выпить бокальчика шампанского и лечь спать. Тэхену не оставалось ничего, кроме того, как согласиться с другом и пойти открывать дверь подошедшему курьеру. Пожелав Тэхену сладких снов заранее, Юнги отключился. Парень принял свой ужин, запах которого приятно оседал на рецепторах и, включив видеоролик любимого блогера, взялся за еду. Чапчхэ и курочка – лучшее сочетание для ночного принятия пищи, по мнению Тэхена, поэтому, наевшись, Ким запретил себе подкрепляться алкоголем. Он вовсе и не уверен в том, стоит ли ему сегодня пить в одиночестве – неизвестно, чем может все закончиться. Найдя лучшее для олененка место в квартире – рядом со своей кроватью, Тэхен подмечает, что четыре несчастные часа перед наступлением нового года он должен провести каким-либо образом, поэтому, покопавшись в полке с книгами, он выбирает одну, ту, что читал из раза в раз в юношеском возрасте и, устроившись поудобнее на кровати, погружается в чтение. Скука Тэхена настигла не сразу. Отложив книгу, оставшиеся три часа он провел, залипая в телефон. По традиции, его знакомые делятся лучшими моментами уходящего года в социальных сетях. Тэхен бы мог попробовать на себе такое, но вот только как он провел свой год? Слезы, бесконечное количество истерик и панических атак, бессонные ночи и страх. Все остальное – как в тумане. Он мог бы спокойно приписать в данный список и Чонгука, но не реального, а того, что застрял в его мыслях, вызывая подобную реакцию. Достаточно. Тэхен сегодня отлично продержался, не хватало ему еще и слезы лить, на ночь глядя. Решив, что ему будет лучше проветриться, Ким поднимается с кровати. Схватив куртку, найдя в ней сигареты и зажигалку, Тэхен надевает обувь и, собираясь выйти из квартиры, почему-то останавливается. Его взгляд возвращается к письму, оставшемуся лежать на тумбочке. Ким не знает, чем думал в тот момент, но сгребает письмо в охапку и в первый раз за долгое время решается подышать свежим воздухом не на крыше, как он привык делать это целый год, а на улице. Та, что за окнами его квартиры, а не за ограждениями крыши. В лифте он не перестает теребить письмо в руках, стараясь отыскать наиболее верное решение. Что сделать с посланием того, кто не выходит из головы ни на день? Тэхен бредет по яркому городу в неизвестном направлении, тоня в собственных мыслях. Нет какого-либо смысла надеяться, что им будет суждено встретиться еще один раз. И верить в это, возможно, больнее, но разумнее, чем питать себя пустыми надеждами. Их с Чонгуком путь пройден, все имеет свойство заканчиваться, и это нормальное явление. Люди встречаются и расходятся, осознавать это неприятно порой, безусловно, но жизнь сама по себе таковой и является. Даже если этот человек подходил тебе как никто другой. Даже если тебе казалось, что этот человек - единственный, кто сможет принять тебя таким, какой ты есть и сделать счастливым. У жизни на это свои планы. Терять тех, кто был для тебя всем – отвратительное чувство, но через это необходимо пройти, чтобы вырасти, ведь, в конце концов, наша жизнь состоит из людей, благодаря взаимодействиям с которыми плетется опыт, что позже мы и называем жизнью. Замечая, что постепенно людей становится все меньше и меньше, Тэхен останавливается. Он в парке. Впереди него невысокая елочка, украшенная гирляндами, фигурки изо льда, в отражении которых отдается свет тех самых гирлянд, создавая волшебную атмосферу. Этот парк, ровно как и год назад, не привлекает к себе внимания, поэтому людей здесь гораздо меньшее количество, по сравнению с другими скверами и парками города. До Тэхена не сразу доходит осознание того, что именно в этом месте год назад Чонгук впервые поцеловал его. И что именно в этом парке было принято решение о прекращении общения и разрыве всяких контактов друг с другом. Поняв это, Тэхен ощущает, как его сердце сжимается, и он норовит сбежать куда-либо подальше от этого места. Пообещав друг другу не возвращаться в это безлюдное место без веских причин, Тэхен нарушил обещание, сам того не понимая. Однако, парень находит в себе силы остаться здесь на пару минут. Чтобы покончить со всем этим раз и навсегда. Отпустить Чонгука, будто его и не было в жизни Тэхена. Ким достает из кармана зажигалку. Смотря на конверт, Тэхен, закусив губу, открывает письмо. Под светом одинокого фонаря парень голосом Чонгука зачитывает написанное про себя. «Я никогда не был в состоянии описывать свои чувства по отношению к кому-либо. Но для тебя я рискну. С самой первой нашей встречи я никогда не переставал думать о тебе. Я не понимаю, что произошло в тот день, но ты мне понравился. Ты показался мне таким милым и вежливым(?), что я не мог потерять шанса, чтобы не познакомиться с тобой. Ты умеешь впечатлять людей. Не знаю, возможно, все дело в твоем обаянии, но я не понимаю тех, кто считает тебя обычным парнем. Ты превосходен. Во всех планах. Я не могу представить того, как бы существовал мой мир без такого замечательного человека как ты. Для меня ты навсегда останешься тем, кем я не перестану восхищаться. Называй меня сумасшедшим, но я готов боготворить твой образ. Общаемся мы не так давно, но… не сочти за наглость мои следующие слова. Я не представляю своей жизни без тебя. Я настолько сильно погряз в тебе. Отпускать тебя было бы глупостью. Знай, ты нужен мне, Тэ. Целиком и полностью. Каждая твоя частичка. Я не знаю… случится ли когда-нибудь такое, что мы будем вынуждены не быть вместе, но для меня ты навсегда останешься тем, кого я приму без малейшего сомнения, поддержу каждое твое решение, каким бы оно ни было. Не хочу становиться причиной твоих слез, и прости, если я когда-то сумел или сумею принести тебе боль и страдания. Я желаю тебе только лучшего, Тэхен. Ты навсегда мой человек, даже если я перестану быть твоим. Будь счастлив, Тэ. Я люблю тебя.» Возможно, Тэхен понимал, что не стоило делать этого. Не стоило читать письмо. На что он надеялся? На то, что его накроют трех этажным матом и пошлют? Скажут о том, что его ненавидят, и чтобы он даже не надеялся на воссоединение? Опустив письмо и глядя прямо перед собой, он не видит другого выхода. Поднеся зажигалку к уголку письма , Тэхен наблюдает за тем, как чернеет бумага, и аккуратно выведенные Чонгуком буквы становятся невидными на темнеющем фоне. Тэхен смотрит на горящее яркими оранжевыми языками пламени в его руках письмо, написанное в состоянии любовного опьянения, бреда, чего угодно, но не в трезвом уме, когда Чонгук мог быть уверен в своих чувствах к Тэхену. Он прикрывает глаза, позволяя боли охватить все его тело и душу, сгорая от жгучей несправедливости обстоятельств. Он сжимает челюсти до скрипа в зубах, чувствуя, как горячие слезы скатываются по его розоватым щекам, а огонь, отражающийся в темных глазах, кажется, выжжет его изнутри. Таким пламенем горит его любовь к Чонгуку, таким огнем их воспоминания греют его давно остывшее ко всем вокруг сердце, по ночам не давая Тэхену засыпать в одиночестве в холодной кровати, а курить, курить и курить пачки сигарет одну за другой. Красные от холода пальцы Кима обжигаются таким же горячим пламенем, как и его уши, не скрывающиеся под капюшоном куртки, откинутым назад, от до боли знакомого голоса, прозвучавшего где-то перед ним, стоящим с закрытыми от боли глазами. — Тебе… стало легче? — Чонгуков голос надламывается. Но Тэхен открывать плотно сжатые глаза не торопится. До того ли с ума сошел, что отголоски прошлого настигли его в настоящем? — Тэхен, — увидев, что Ким резко отдернул руку, отбросив догорающую бумажку, обжегшую его пальцы, после упавшую в снег, зашипев от соприкосновения с холодным, Чон приближается к Киму и, аккуратно поднимая его лицо за подбородок, чуть сжав, просит: — Посмотри на меня. Я прошу… Ощущая, что поток слез лишь усиливается, он уворачивается от теплых рук парня, отводя слегка голову. — Я… могу уйти, если для тебя так будет лучше. Первой мыслью Тэхена было выкрикнуть: «Уходи, уходи, пожалуйста», но он остановил в себе этот порыв, понимания, что Чонгук стоит прямо сейчас и прямо перед ним, каким-то неизвестным способом нашедший его, и, возможно, нервничающим с точностью, как и Ким. Несомненно, нервничает. Чонгук в этом плане никак не изменился. Все так же ставит чужие интересы, а именно Тэхена, выше своих, лишь только для того, чтобы не навредить и так не восстановившемуся от потери сознанию. Усмехнувшись собственным мыслям в такой момент, он все же решается взглянуть в глаза своему страху в буквальном смысле. Тэхен поднимает голову. Взгляд покрасневших от слез глаз впечатывается в чонгуков. Его брови слегка приподняты, а глаза – так же – на мокром месте. Тэхен поражался красоте Чонгука все то время, как они были знакомы. Сейчас ничего не изменилось – красивый. До безумия очаровательный. Горько улыбнувшись, Ким покачивает головой, намереваясь высказать Чонгуку все, что копилось в нем на протяжении года: о том, что он жалеет, что познакомился с Чоном, и было бы в разы лучше, если бы судьба не решила их сводить; о том, что он бы лучше стер себе память, чем согласился пройти с Чонгуком весь их путь заново, и еще миллионы подобных мыслей, мучавших его очень долго. Глядя в ясные глаза Чонгука, Тэхен понимает, чего, вернее, кого ему так не хватало, но он не может позволить себе укутаться в те тепло и комфорт, что излучает для него Чонгук. Хватило года, для того чтобы натерпеться всего этого, поэтому он, сместив брови, к переносице, стараясь сдержать слезы, что норовят чуть ли не из носа вытечь, выдает им обоим необходимое, убедительно вглядываясь в глаза парня напротив: — Мне, — с расстановкой, чтобы не расплакаться перед Чонгуком, — так тебя не хватало. Тэхен торопливо накрывает глаза ладонями рук. Боже. Более стыдно за свою слабохарактерность Ким не ощущал себя никогда. Это совсем не то, что он собирался сказать Чонгуку, но глупое сердце работает в паре с непослушным сознанием. И стоять сейчас, не контролируя слезы, перед Чонгуком, с одной стороны, хотелось бы меньше всего. Того гляди и пропадет. Тэхен чувствует, как с его головы стряхивают падающие на его голову хлопья снега. Он поднимает голову: Чонгук, чьи глаза полны слез, улыбаясь, взъерошивает волосы Тэхена, проводя ладонью по щеке, оглаживая. — Какой же ты, Тэ… — всхлипывая, прижимаясь всем своим телом к кимову, окольцовывая его плечи, сквозь слезы произносит Чонгук. — Не уходи, я прошу тебя. Пожалуйста, Тэхен. Дрожа ни то от холода, ни то от накативших эмоций, прижавшийся к Чону Ким бубнит в грудь Чонгука, укрытую плотной тканью пальто: — Я ужасно скучаю по тебе, Гук-а. Невыносимо скучаю и не хочу в очередной раз просыпаться в слезах и убеждаться в том, что это все было ничем большим, чем сон. Снова. Чонгук сжимает Тэхена в своих руках чуть крепче. — Позволь мне остаться с тобой, Тэ. Я не хочу терять тебя, не постаравшись исправить произошедшее. Тэхен легко смеется в грудь Чонгука и поднимает взгляд. Видит, что случившееся ударило не по нему одному – грустные глаза Чонгука, наполнившиеся слезами, наконец обретают оттенок жизни. Тэхен проводит рукой по щекам парня напротив, стирая слезы большим пальцем. Чонгук улыбается, коснувшись своим лбом тэхенова. Больше друг друга отпускать они не собираются. Квартира наполнена светом гирлянд и запахом сигарет. Тэхен, чья голова – на коленях Чонгука, легкими движениями пальцев рук перебирающего темные волосы парня, вслушивается в тишину, закрыв глаза и держа сигарету у своих губ. Слегка слышится дыхание Чонгука, не перестающего наблюдать за Кимом. Его ресницы подрагивают, стоит его губам сомкнуться вокруг тонкой сигареты, а на выдохе лицо приобретает более расслабленный вид, аккуратные пальцы, заботливо смазаны Чонгуком тэхеновым детским кремом для рук с запахом персика перед их очередным порывом обниматься и не отпускать друг друга как минимум до следующего дня. Они молчат, но молчание приятное, дающее им насытиться присутствием друг друга, впитать осознание того, что их разделяют никчемные миллиметры и ничего не стоит в очередной раз испробовать на вкус любимые губы. Прошел месяц с момента их встречи в парке новогодней ночью. Обсуждение всей сложившейся ситуации между ними не требовало отлагательств, поэтому той же ночью они переживали прошедший год заново, глазами друг друга. Как оказалось, Чонгук очень часто намеревался сорваться и приехать к Тэхену, боль расставания и потери терзала его постоянно. Он жалел обо всем и одновременно ни о чем наравне с Кимом, если не больше, из раза в раз выговаривался друзьям, а они, как Хосок и Юнги, отвлекали его от мыслей всяческими способами. Он не был уверен в том, что они однажды встретятся снова, ведь, как больно ни было бы Чонгуку, он бы не стал жертвовать решением и спокойствием Тэхена ради того, чтобы утолить свою жажду в этом человеке. Они не переставали любить и ценить друг друга, ровно наоборот – научились хранить и заботиться о том, что имеют. Стало ясно, что Чонгук переехал в Сеул еще полтора месяца назад. Причиной переезда из Пусана стало то, что вся семья Чона перебралась в Сеул из-за работы родителей. Младшего брата Чонгука было решено пристроить в школу, что ближе к дому, а самого парня в Сеульский университет. Тэхен тушит сигарету в пепельнице и, отнеся ее к выходу, попутно открыв окно на кухне, возвращается к Чонгуку. Он расположился на спине, вытянувшись в позе звезды. Ким подходит к кровати и, забравшись на кровать обеими ногами, опускает голову на грудь Чонгука, слушая его ровное сердцебиение. Тэхен разглядывает лицо напротив. Спокойный, наблюдающий в ответ. Пальцы Чонгука снова массируют кожу головы Тэхена, от чего Ким закатывает глаза, получая наслаждение и табун мурашек по всему телу. — Тэ… — М? — Я, кажется, люблю тебя. Тэхен медленно открывает глаза. — Мы такого друг другу никогда не говорили, — сощурив глаза, Тэхен хитро улыбается. — Знаю. Мы оба всегда знали, что любим, говорить об этом не было смысла, ведь мы кожей это чувствовали. — Мы принадлежим друг другу, забыл? — Никогда не забывал. Просто теперь я точно знаю, что хочешь ты этого или нет, я всегда буду рядом с тобой. Тэхен пододвигается ближе к лицу Чонгуку. — Чонгук? — Тэхен? Недолгое молчание. Глаза в глаза, рука в руке. Вместе. — Я люблю тебя.