Игра в кошки мышки, между воришкой и детективом

Прохладный ветер обдувает кожу, заставляя поежиться. В лачужке посреди ночного леса горит теплый жёлтый свет, просвечиваясь сквозь щели и одно единственное окно, стекло которого покрыто толстым слоем пыли и грязи. Эна сидит на табуретке, сколоченной из старого дерева, и теребит прядь собственных волос, глядя на лампу на столе. Неприятная затхлость витала в доме, заставляя поморщить нос. Весь пол был усыпан старыми давно пожелтевшими листьями, пылью и землей; сверху, на всем этом мракобесии, стояли деревянные коробки, которые так усердно перетаскивал и то и дело открывал парниша. Его колени, должно быть, устали находиться в постоянном полу-согнутом положении, – думала девушка, наблюдая за ним. Мизуки что-то усердно искал, тщательно проверяя каждую деталь очередного предмета, которого доставал. Всякий раз, когда вытянутая вещь оказывалась чем-то нужным, он цокал каблучками по полу и выпрямлялся, поднимаясь на ноги, попутно разминая затекшие мышцы. Очередное украшение проходило проверку зоркого глаза, а после отправлялось на стол к лампе. Так ко второму часу пребывания в доме на столе успели появиться несколько драгоценных браслетов, серебряных колец и пара золотых серёжек. Белые перчатки постепенно окрашивались в серый от пыли, на что Мизуки раздраженно хмыкал. – А что ты ищешь? - интересуется девушка, уже успевшая соскучиться от простого глядения на огонек лампы. – Кольцо. – сосредоточенно ответил юноша; хоть он и был повернут к собеседнице спиной, та могла представить как он хмурит свои бровки. – А какое? - Уже оживленнее спросила она. – Сейчас - серебряное. Последнее, - бросает он себе под нос, а потом улыбнувшись почти подскакивает. - Нашел! С горделивой осанкой Мизуки поворачивается на каблучках к подруге и показывает ей милое серебряное кольцо с розовым кристаллом. На лице юноши была сверкающая улыбка, которая могла затмить блеск любого драгоценного камня. Видимо гордость за выполненную работу его переполняла изнутри, заставляя светиться. Эна аккуратно и размеренно хлопает в ладоши, улыбнувшись, поздравляя так своего друга и глядит на стол. – А зачем тебе эти украшения? – Эти? - Мизуки смотрит на побрякушки на столе. - А, эти! Они нужны для заказчика. Его заинтересовали вещички из моей личной коллекции. – И ты так просто их отдаешь? - Шинономе встает с табуретки и подходит ближе, чтобы получше рассмотреть украшения; пальцами она проводит по огранке камня в браслете. - Разве они все не дороги тебе? – Ну, эти образцы конечно ми-илые... - чуть потянув последнее слово, Мизуки кладет кольцо из рук в другой угол стола, а после берет тонкий серебряный браслет, - милые... - приговаривает он, взгрустнувши, себе под нос. - Но сейчас мне нужно немного потратиться, поэтому деньги лишними не будут. Да и эти мне не жаль отдать. Может быть потом что-то и обратно выкуплю. Эна смотрела в глаза парнишки рядом. В них чувствовалась грусть и даже теплый свет лампы не мог затмить ее холод. От этой картины что-то внутри начинало ныть и неприятно скрестись о душу девушки. Эти глаза не должны выглядеть такими расстроенными. Шинономе касается пальцами щеки друга, но тот лишь отшатывается, инстинктивно прикрывая щеку. – Ты чего? - Мизуки удивленно косится на подругу; ее касания это не то к чему он привык. – А.. Ничего. Действительно, это было и впрямь странно. Эна никогда не любила прикосновения и сама никогда не была щедра на них, логично, что Мизуки отшатнется, да? Их отношения вышли на какой-то чересчур непонятный для девушки уровень. Словно на этой ступени любое резкое движение сломает все что было и между ними образуется пропасть или еще хуже - стена. Стена, которую будет невозможно сломать. Эна отводит взгляд и потирает свою шею. Неловко, неприятно и стыдно, сама ведь начала это всё. – А кто сделал этот заказ? – Не думаю, что могу тебе рассказать об этом, - со смешком парень отходит в сторону за мешочком, что лежал на краю коробки, стараясь не пересечься взглядом с подругой. - Знаешь же, как все эти шишки города не любят светиться, - отшучивается он. Мизуки не хочется подставлять Эну, не хочется затягивать ее еще сильнее в это болото, в которое он и так уже влез по горло. Воровство - это всегда нехорошее дело. Изредка его можно оправдать, но не в случае Акиямы, он и сам это отлично понимает. Его воровство ради денег, ради выгоды и ради внимания - не ради какой-либо благой цели. В отличие от Эны. Наверное эти мысли все еще не дают ему покоя. Подворотни всегда кишили отбросами общества, там не было слов морали и справедливости. Если тебя избили - сам виноват, если обокрали, значит сам недоглядел. В этих условиях ребенку тяжело вырасти чистым, с точки зрения социального развития, и Мизуки это понимает. Понимает, как никто другой, поэтому не хочет подставлять Эну, и так наворотил слишком много проблем для нее. – Обещаю, что когда получу деньги, то обязательно куплю тебе что-нибудь вкусненькое и красивенькое, - от души улыбается парниша, пока кладет собранные украшения в мешочек, - А пока... - в воздухе повисает интригующая пауза; Мизуки смотрит на подругу с хитрым прищуром, пока та глядит в недоумении. – Храни это кольцо как зеница око. Парень протягивает подруге руку, как бы прося ее протянуть руку в ответ, на что Шинономе регаирует лучше некуда: сразу же подает ему свою ладонь. Мизуки с секунду смотрит на кисть Эны и надевает кольцо с розовым камнем ей на безымянный палец - село идеально. – А теперь нам нужно идти, темно уже. Амия крепит мешочек ко внутреннему карману жилетки и возвращается обратно к своим коробкам, закрывая и убирая их по своим местам, пока Шинономе еще некоторое время глядит на свой п алец. Что ж у них за отношения такие?