Дно пищевой цепи

Группировщики из «Дома быта» заехали на огонек от лампочки видеомагнитофона. Поначалу все шло мирно, но пацаны с соседнего района быстро обнажили свои истинные мотивы. Теперь всем стало ясно, они не мультики смотреть сюда приперлись, а универсамовских раскулачивать. Марат, по случайному стечению обстоятельств решивший остаться с Айгуль и опоздать на день рождения отца, был уверен в себе, как никогда прежде. Ведь, если вдруг что, он сможет постоять за свою единственную. На Турбо жестоко напали, но быстро потеряли всякий интерес и переключили внимание на видак в цепкой хватке девочки. «Они хотят забрать её вместе с ящиком!» — только успел подумать Марат, прежде чем броситься на главаря с кулаками. Через считанные мгновения его лицо приобрело шишки и полноценные кровавые раны, вот-вот норовившие оформиться в полноценные шрамы, что не затянутся и через долгие годы. Айгуль до последнего держала видак в руках, словно он был самой большой её ценностью. Турбо, отбивавшийся от левака, решил выхватить дорогую вещь, но, взявшись вслепую, резко тронул девушку за плечо, как бы призывая: «Беги, Айгуль! Спасайся сама!» И она побежала вместе с ним, бросив видик на радость налетчикам. Теперь их путь лежал к Адидасу. Марат тем временем остался один с тремя чужими пацанами. Они хотели оставить его тут избитого, но слишком уж сильно он сопротивлялся. «Таких настырных нужно приструнять», — сказал один из безымянных моральных уродов, сильно на него обозлившись. От этого же «человека» последовал глухой пинок куда-то в живот. Мальчика схватили за куртку и затолкали в машину. Вова тем временем уже взял с собой Зиму и стал ждать на остановке. Отсутствие Марата показалось странным: «Так и не объявился». Вова решил выпутываться сам и взял первую попавшуюся тачку. Они поехали на разговор, не дождавшись последних вестей. Пацаны с соседнего района мирно сидели в кафе «Снежинка», время от времени переговариваясь под звуки одного из краденых фильмов. Внезапно Колик заговорил с покалеченным, да еще так ласково начал: —Ну что же ты, страдалец, делаешь? Да не бойся! Знаешь, мне одна девушка с вашего района приглянулась, а с ней ты в комплекте шел. Вот я и подумал, ведь от женщин столько проблем: дети, головная боль, эм… дети! Это же кошмар! Так вот теперь, когда мы с тобой кореша, ты обязан мне помочь… И не только мне, конечно же, — добавил он, покосившись на трех своих людей в дверном проходе. Адидас прибыл на стрелу двое на двое, но соседи-группировщики по правилам играть уж точно не собирались. Универсамовцев тут же окружила оголтелая толпа, и началось кровавое месиво. Как оказалось, коммерсант отстегивал крыше за салон, вот теперь им и нужно было разобраться с Вовой. Главарь банды — Желтый, чувствуя дурманящий вкус победы, решил заставить Адидаса извиняться за деяния. Но ведь пацаны не извиняются! А под давлением обстоятельств? Никогда! А если ухо отрежем? Адидасу! «Прости меня…» — только и смог произнести Вова в глубоком отчаянии. Желтый сразу же оставил униженных и свалил на краденной Вованом тачке… Чужие пацаны в это время уже облюбовали парня, все еще пытавшегося вырваться. Фильм как раз больно удачный попался, под который только пацанов опускать. Мальчик было уперся, но прихвостни подняли дрожавшее тело под локти и поднесли к трубам. Отвернули его лицом к стене, привязали руки и добротно затянули. — Эй! Вы чего это, гады, творите?! — Марат попытался повернуться к ним лицом, но Колик резко толкнул его в спину ногой. — Что тебе надо?! Пусти! — Ай-яй-яй! Бедняга! Как бесчинства всякие творить, да еще и вразрез с крышей, так вы все горазды. А как чуть зажмут, так сразу всё, вышел дух казанский, кончился. — Он стал наступать, под натиском разгоряченного тела стало душно. — Такие как ты… Не рыпайся! …еще хуже чушпанов. Руки начали неметь. Пнуть мучителя искалеченной ногой уже не хватало ни смелости, ни сил. Когда Колик резкими движениями начал снимать с него одежду, разум окончательно покинул это несчастное тело. Кричать больше не было смысла. Подключились и другие, они разорвали его куртку в тряпье, затем полностью обнажили мальчика выше пояса, руки беспорядочно двигались, поглаживали его пока еще плоскую грудь, трогали 
соски, скользили по обнаженным плечам, спускаясь все ниже. Когда движения прекратились, он вновь поднял 
голову в слабой надежде, но ничего хорошего за этой паузой не последовало и следовать не могло. Колик резким движением повернул его голову влево и проник в беззащитный рот своим поганым языком под недоумевающие возгласы братанов. Лицо мальчика стало красным и горячим. Разговоры смолкли. Марат чувствовал жадные взгляды, они все смотрели на него и ждали дозволения. Но не от него самого, а от зачинщика. Они целовались слишком долго и аппетитно. Ощутив других желающих за спиной, Колик нехотя отстранился. Братцы заботливо стянули с парня остатки одежды, пока главарь пробовал расширить «территорию сходки». Один из их братвы подошел к узким губкам, но уже не с поцелуем. В рот Марата резко погрузилось нечто неприятное, противное. Но на ум пришло безутешное осознание: «Теперь для тебя не будет ничего отвратительнее, чем ты сам». Сзади заныло. Казалось, заядлые натуралы только и ждали удобного момента, чтобы остаться с молодым мальчишкой наедине, услышать его стоны и прерывистое дыхание. 
Между ног уже давно начался болезненный зуд, и теперь ему стало очевидно — он на дне пищевой цепи. Навсегда… Сперма мощной струей брызнула в рот. Что-то он глотал, что-то стекало. Марат начал рыдать от безысходности. Сознание уже почти покинуло его. Когда же мальчик снова пришел в себя, к нему подступили сразу трое. Один из них был новоприбывшим. Парень понял, что своим видом он возбудил всех четверых, и теперь придется нелегко. Колик приказал подойти к стулу и встать к нему лицом. Главарь процессии встал в сторону, а трое других быстро разделись и полуголыми встали вокруг. Новоприбывший первым притянул в свою сторону замершего, положил руки на его бедра и резко потянул на себя. Марат испустил рваный вздох, пережидая первые толчки. Два других насильника обхватили его тело для беспорядочных ласк. Тот, который насиловал его прямо сейчас, распалился еще больше. Казалось, парня вот-вот разорвут, но он терпел и постепенно ощутил, как защитная реакция организма способна смягчить боль. Но не обиду…
 Они не стремились к оригинальности — лишь хотели получить удовлетворение. В глазах насильников Марат был не жертвой, его наказание стало лишь актом дипломатии между двумя несогласными сторонами. Издевательства продлились около часа, в течение которого парень то срывался на стоны, то испускал глухие всхлипы. Вошел Желтый. Увидев пленника, он лишь усмехнулся: «Хах, повезло вам, что это не чья-то женщина. Умеете вы, падлы, правила обходить… Хех». Вова с избитыми парнями тем временем добрался до качалки к своим. Взяв у Кощея ствол, он пошел в кафе за братом. Предчувствие было нехорошее. Парень обомлел, открыв дверь: на одиноком стуле отстраненно сидел Марат. Он был одет, но синяки и кровавые подтеки, начиная от лица и заканчивая анусом, наталкивали на определенные мысли. Еще и рваную куртку под него подстелили, чтобы ничего не запачкал им. — Тут, какая ситуация… произошел один инцидент… с вашим пацаном. В общем, долг ваш списали, забирай тачку и вали. Немного подумав, Адидас достал револьвер Кощея и стал стрелять по пацанам. Теперь уже он заставлял Желтого извиниться, но получил лишь посыл в далекое эротическое вслед за братом. За острый язык он поплатился пулей в лицо. — Марат! — позвал Вова. Брат не ответил, лишь перевел на него безразличный взгляд. — Марат? Вставай, поехали домой. Давай, — подхватил Адидас и увез мальчика из этого дрянного места.

***

Братья прибыли домой, но Марату легче не стало. Вова рвался разговорить страдальца, но все его попытки оказались тщетными. Теперь он терялся в сомнениях. — Если кто узнает, можешь сказать «пока» уличной жизни. Повезло еще, что я один приехал, — бросил он вслух почти будничным тоном. — Ничего, Марат, переживем.