12 winter stories, cozy, heartwarming and sometimes sad

Дом Ляхтичей пустует уже много лет. Соседи с трудом вспоминают, сколько лет прошло с тех пор, как в особняке в последний раз давали бал. — Десять? Пятнадцать? Пожилая дама с задумчивым видом подносит мундштук к губам и делает затяжку. Дюжину лет назад Эльза Карловна была желанной гостьей у своих ближайших соседей. Особенно гостеприимной была госпожа Ляхтич. Микка любила устраивать вечера музыки и поэзии в их особняке. Приглашались все женщины светского общества Астрограда, в том числе и Эльза Карловна. Микка всегда заботилась о том, чтобы гостьи не скучали, она тщательно подбирала интересные темы для обсуждений, порой выводила других из неловкого молчания, время от времени сглаживала острые углы и изящно избегала споров. — Прекрасно была воспитана, с приятной внешностью, да и вкусом не обделена, что в моде, что в искусствах… Жаль только, что муж к ней был слишком строг. Эльза Карловна выдыхает струйку дыма. — Да, Фалькор был человеком серьезным, жестким. Настоящий политик, опытный часовщик. К искусству равнодушный, но к оружию слабость питал. Коллекцию собрал такую, что все господа завидовали. А вот наши маленькие вечера поэзии он не любил, как и гостей вообще. Его воля, так выгнал бы нас всех. — Женщина усмехнулась. — Но приличия… Приличия надо соблюдать. Фалькор, истинный аристократ, это понимал. Не то, что нынешняя молодежь. В наше время аристократы перевелись… — А детей у них не было? — поспешил перевести тему собеседник. Эльза Карловна снова покрутила в пальцах мундштук. — Почему же, сын был. Внешностью весь в отца, я даже на руках его держала, когда он был маленьким. Маркуша всегда смышленым был, в четыре года он нам стихи декламировал. А я это очень люблю, Вы знаете, у меня же сыновей не было, только дочери. Все мои мальчики погибли в младенчестве. — Голос женщины дрогнул. — Смотрю бывало на маленького Маркушу, а думаю о Лёвушке… Эльза Карловна замолкла. — А господин Ляхтич… Он любил своего сына? — нерешительно спросил собеседник. — Любил, это я точно могу сказать. По-своему конечно, Фалькор же был человеком непростого характера. Но он покинул эту параллель после того, как совершил ошибку. Ляхтич ушел, чтобы спасти честь семьи, переписал все имущество на малолетнего сына… Жаль только, что Микка покинула нас так рано, хрупкое у нее было сердце. — Эльза Карловна горько улыбнулась. — Выпила яд. Тяжело было Маркуше. — Разве родители не обязаны быть сильными, ради своих детей? Видимо, госпожа Ляхтич не так уж сильно любила сына, раз бросила его и ушла в небытие. Сбежала. — Голос собеседника прозвучал жестко. Женщина нахмурилась. — Извините, но кто вы такой, господин… — Филинов. — Да, точно. Кто вы такой, господин Филинов, чтобы осуждать эту бедную женщину? Когда я вспоминаю о Микке, у меня сердце кровью обливается. Сколько боли она испытала, лишь Время знает. Только один человек в мире имеет права ненавидеть ее, и это — сам Марк. Но он бы простил, это я могу сказать Вам точно. Собеседник издал какой-то злой полузадушенный смешок. — Не простил бы, будьте уверены. Прощайте. — Постойте! — женщина выпустила из пальцев мундштук, и тот с громким звуком ударился о мраморный пол. Что-то в этом незнакомце показалось таким знакомым, но таким чужим и странным. — Господин Филинов? Никто не ответил. Видимо, собеседник уже ушел. — Госпожа Клейн? — послышался испуганный голос сиделки. — Ваш мундштук! Но что случилось, где тот господин, с которым вы беседовали? — Сбежал. — Вот мерзавец! Негодяй! — Запричитала сиделка. — Даже не помог слепой женщине, не провел ее внутрь дома. А ведь на террасе холодает! Вот Ваша муфта, госпожа, пожалуйста, поспешим внутрь. Эльза Карловна обернулась в ту сторону, куда ушел незнакомец, будто она в самом деле могла бы его увидеть. Мысли ее были в прошлом.