Новогодняя

Ёлка в гостиной мерцает красным-синим-зеленым. Переливается, горит ровно, и снова огни пускаются в пляс. В комнате пахнет сигаретным дымом, который с балкона принес зимний ветер. Отец отряхивает волосы от снега, зажигает свечи и включает телевизор. Яркий свет лампочек мешает естественному огню свечей. Илья ведёт плечом — он чувствует себя неудобно. За столом рассаживаются домочадцы, одна лишь только мать справляет в роддоме. Без нее все не то, отец мнется, не зная, как начать, младшая сестра играется с куклами прямо за столом, брат равнодушно ждёт чего-то. Может, новогоднего чуда. Илья пытается вспомнить, когда новый год из долгого сладостного ожидания, праздника в воздухе с запахом мандаринов и запечённой курицы, хлопушек и серпантина, превратился для него в вынужденную фикцию? Ответ не приходит в голову. Только тяжёлая рутина камнем оседает в создании. Но думать об учебе и оценках — тошно. Телевизор блещет помехами и яркими цветами. На экране — идеальный пример празднования нового года: со звёздами, которых знает даже его бабушка, с огромной ёлкой и подарками под ней, с красиво разложенной едой, с праздничными нарядами и сверкающими улыбками. У них за столом тоже своего рода пир из крупно порезанных овощей в салате и купленной курицы. Едят они молча, пока отец не заводит ничего не значащую беседу. Илья поддерживает, включается его брат тоже. Все периодически выжидающе смотрят на часы. Отец после боя курантов уходит к друзьям — это Илья по телефону слышал. Канитель тянется невыносимо долго. Губы устают фальшиво улыбаться, в груди растет пустота, от которой хочется равнодушно лечь спать и проснуться в конце года, когда нагрянет лето, растопив снега, когда можно будет гулять круглые сутки в одной футболке, когда можно будет не учиться. Президент говорит ожидаемо долго. Они стоят, подняв бокалы, ждут окончания речи. Куранты громко бьют по ушам, отец судорожно откупоривает бутылку, разливая шампанское. Илья вспоминает задумчивое лицо в очках в серебряной оправе. И мысленно желает видеться с другом чаще. Отец желает ему успехов в музыке. Сестра дарит куклу-мужчину с выкрашенными в синий цвет волосами. Брат просто пожимает руку, принимая свой подарок. Свечи догорают, воск капает на скатерть — мать расстроится. В комнате магическим образом материализуются подарки от Деда мороза. Сестра радостно визжит, распаковывая набор сладостей. Илья с усмешкой рассматривает флешку. Отец с деланным изумлением перебирает конфеты дочери. За окнами гремят салюты, девочка быстро переключает внимание и прилипает к стеклу. То потеет от частого дыхания, отчего сестра яростно трёт рукой и снова примыкает, снова слишком близко. Богатые фейерверки узорчато расцветали на темном небе. Илья порывисто смотрит в телефон. Он уже отправил пару формальных поздравлений друзьям. Заветное сообщение все ещё не приходило. Отец спешно укладывает дочку спать, старший брат натягивает куртку. Сердце пропустило удар — экран загорелся, показывая сообщение от него. Илья мгновенно натянул сапоги и куртку. Они втроём вышли из дома и разошлись, как незнакомцы, по разным сторонам. Заметив знакомую фигуру издалека, Илья не выдерживает, переходит на бег. Денис замечает друга слишком поздно, удивлённо оборачивается и теряет равновесие, когда в него впечатываются всем телом. Ноги подгибаются, Илья принимает удар на свою руку — они вместе валятся в придорожный сугроб. Денис отплевывается от снега и пораженно затихает, когда Илья, не сказав ни слова, касается его губ, даря тягучий поцелуй. Шею холодит снег, снежинки путаются в волосах, щеки краснеют пуще прежнего от кусачего мороза и совсем немного — от трепетного смущения. Илья отрывается, целует пару раз в щеку и тихо смеётся, утыкаясь в чужую шею. Денис дышит тяжело, молчит. Илья поднимается, нависая над смутившимся другом. Большим пальцем убирает с подбородка снежинку и поднимается. Хватается за чужую руку и тянет вверх. Денис встаёт резко, по инерции прижимается всем телом, да и застывает так. Илья отряхивает чужой капюшон от снега и для закрепления обнимает ещё раз, впервые за весь вечер ощущая что-то, похожее на послепраздничное счастье. Они ещё до нового года обменялись подарками, и теперь планировали провести первое января вдвоем, шатаясь по городу. Дворы переполнены компаниями людей, салюты все ещё грохочут, но уже не так активно, как в первые минуты после боя курантов. Они идут, прижимаясь плечами. Илья курит электронку, отворачиваясь, чтобы не дымить на друга. Но Дрейк сам просит затянуться, и Илья передает — невольно задерживая касание костяшек. Денис курит, лезет пальцами в чужой карман, греется. Илья сжимает в ответ, переплетает пальцы. Не показывает, как его плавят такие малейшие касания. Денис делится спизженным со стола шампанским, и они пьют его на заснеженной скамейке, рассматривая салюты. Говорят обо всем понемногу. Дрейк кажется расслабленным, смотрит спокойным взглядом вдаль и на руки изредка дует. Берет за горлышко бутылку, делает небольшой глоток, слабо морщится. Облизывает мокрые губы и медленно поворачивается, касается пальцами чужого подбородка и целует осторожно, с упоением лаская губы. Сладость расходится по вкусовым рецепторам, Илья подстраивается под заданный ритм, хватаясь за чужое запястье. Они снова отстраняются, теперь Илья делает глоток, впечатываясь взглядом в звездное небо. Они доходят до центра города, где гремит уже второй час концерт. Огромная толпа стоит у сцены, подпевает певице, чью песню знает, кажется, каждый ребенок. Мороз крепчает и они быстро уходят, шатаясь по украшенным улицам, где светилось каждое дерево накрученными вокруг гирляндами. Пьяные компании становятся всё пьянее. Красивые декорации сменяются на дома в не слишком живом состоянии. Денис намекает, что нужно сворачивать и двигаться к дому. Предлагает остановиться у него, ведь родители ушли праздновать к друзьям. Илья радостно соглашается. Они сворачивают в один из дворов, хотят пройти через частный сектор — так быстрее. Денис дёргает за руку, Илья поворачивается, с удивлением наблюдая, как компания парней будто из ниоткуда становится вокруг них полукругом. — Думаешь мы, бля, не знаем, кто ты такой? Парень быдловатого вида все сильнее наседает, то делая шаг вперёд, то отходя назад, становясь в ряд со своими приятелями. Они лают, как собаки, переругиваются между собой, чтобы снова обратиться к виновникам, предъявить, желательно с кулаками. Илья стоит, неестественно выпрямив спину, сжимая кулаки. Его крашеные синие волосы отнюдь не играли в его пользу. Дальний двор без фонарей — тоже. Как и скользкая дорога из-за внезапного похолодания после потепления. Сократили, блять. — Деньги гоните. Оба. Или обе? — парень плюет под ноги и нехорошо ухмыляется, — Чё вы про нас в интернете пиздели? Думали, за слова свои отвечать не нужно? Твою, — он поворачивается к Илье, — сопливую музыку слушают только бабы, да малолетки. И какого хуя ты затираешь про нас? Как тебя только с нашего универа не выперли? А ты, бля, — поворачивается к Денису, — чё, баба его что-ли? Хули ходите вечно вдвоем? — волна отвращения искривляет и так испорченное чьими-то кулаками лицо. Илья звонко отвечает, не снижая громкости. Видимо, все ещё в надежде, что кто-то не пройдет мимо. Их вдвоем нагло снимают, прекрасно осознавая, что Илья — не последний медийный человек в городе. От него требуют извинений. Парни медленно продвигаются все ближе, яростнее размахивая кулаками и выкрикивая провокации. Дрейк тяжело дышит. Лицо кажется застывшим, даже здоровый зимний румянец выцвел. Илья стоит чуть впереди, будто невольно прикрывая Дениса рукой. Света было мало, с темного неба появлялись редкие снежинки, оседая на непокрытых волосах. Пока Илья забирает на себя все внимание, Денис усердно шарит глазами по местности, по лицам других уебков, которых можно назвать просто и ёмко: стадо. Устройство дворов было одним и тем же. Ситуацию осложняют сумерки и усиливающийся мороз. Фонари телефонов слепят глаза. Денис всей душой ненавидит камеры. Илья пытается отбиваться, пока только словами. Он в душе не ебет, когда и про кого он «пиздел в интернете», а уж тем более пиздел про однокурсников с параллели. Может, где высмеял саму манеру поведения или чрезмерную жестокость, как способ компенсировать свою неполноценность. Парни срываются на более грубые оскорбления и крики. Денис мельком видит, как Илья тянется к перцовому баллончику в кармане. Он не видит, что с другой стороны — такая же стена парней. Прыснет в одних — набросятся другие. Он хватает Илью за руку, прижимаясь. Выкрикивает что-то в защиту друга. Пару парней громко ржут, показывая пальцем на его сомкнутые руки. Илья бросает короткий взгляд надежды в его сторону. Остальное произошедшее сливается в сплошное месиво. Кто-то бьёт первым — кулак мелькает в опасной близости от глаз Ильи. Парень подскальзывается, не дотягиваясь. Но этой искры хватает для взрыва. Кто-то набрасывается и не достаёт — валится на обледенелую дорогу. Его сменяют другие. Лезут вперёд всей кучей, крича и махая кулаками. Илья отталкивает Дениса в сторону с силой, сам еле стоит, уворачивается, блокирует. Знает — если шагнет в сторону, то определенно подскользнется. Дрейк испуганно пятится назад. Смотрит на своей разряженный телефон и мчится к ближайшему подъезду. Илья уходит вниз, бьёт в челюсть, получает в ответ — Денис осторожно капает перекисью на алеющую рану, игнорируя чужое шипение. Ветер бьёт прямо в лицо, использовать перцовку себе дороже. Илья заламывает чужую руку и судорожно хрипит, выпуская, от удара в живот — Денис осторожно проводит пальцами, будто гладит воздух, пытаясь как-то облегчить боль друга, который рывками дышит, силясь улыбнуться в ответ. Кулак ударяет по спине, но когда Илья разгибается, нападающий теряет равновесие уже валяется под ногами. Несколько ударов, направленных в лицо, блокируются, но один, со стороны, мажет со вкусом по скуле сухими костяшками — Денис аккуратно наносит мазь по площади фиолетового синяка, размазывая кончиками пальцев, мило дует, с заботой наблюдая за реакцией. Илья бьёт плечом, толкает, закрывая лицо от беспорядочных ударов. И слышит неясно откуда взявшийся звук полицейской сирены. Тонущий в сумерках двор тотчас окрашивается в красно-синие цвета, поле боя замирает. У Дениса в квартире атмосферно. Живая ёлка с осыпающимися иголками, стеклянные старые игрушки на ней и настоящие конфеты. Старые шкафы и телевизор, на окнах — наклеенные бумажные снежинки. На столе — остатки от празднества: салаты, фрукты, алкоголь, остывшее горячее. На шторах закреплена включенная гирлянда. Кот призывно трётся о ногу, мурлыча и прикрывая в удовольствии глаза. Кажется, он стащил со стола чью-то недоеденную куриную ножку. Илья слабо усмехается и откидывается головой о спинку дивана. В голове проигрывается новогодняя песня с ужасно прилипающим припевом. Денис убирает аптечку и ещё долго смотрит, глядит, рассматривает, следит за состоянием. Илья чувствует, как ноет тело, как болят ребра и щиплют синяки и раны. Но когда Денис устраивает голову на его плече, становится как-то легче. Рука проходится по мягким белым волосам, лёгким, как первый снег. У Дениса красиво сверкают цепочки и кольца, чёрно-белый свитер висит на плечах — оверсайз идёт ему, а дыхание размеренное и спокойное, бьётся куда-то в ключицы и щекочет приятно. Илье хочется несвойственной нежности. Он перестает ворошить волосы, начинает мерно гладить их. Пробор теряется, пряди все равно путаются меж пальцев. Илья склоняет голову, кладя свою на чужую макушку. Чувствует, как пальцы Дениса ползут все дальше, обхватывая его грудную клетку. Где-то над ними у соседей заливалось новогодними песнями радио. За окном тихо взрывались дальние редкие салюты и кричали пьяные компании. На лестничной площадке праздновали тоже, судя по крикам. Денис уже осознанно обнимает его. Он поднимает голову и смотрит снизу вверх с чистейшей плещущейся нежностью. Тепло от его рук чувствуется сквозь футболку, которую одолжил ему сам Дрейк на сон. Илья улыбается в ответ и чуть хмурится от боли, отдающей в скуле. В противовес неприятным ощущениям склоняется и позволяет увлечь себя в поцелуй, прикрыв глаза. Его губы — обветренные, повреждённые и сухие, но чужой язык смачивает острые края, двигается осторожно и медленно. Они не спешат, позволяя друг другу насладиться моментом. В груди трепещут бабочки с большими крыльями, которых можно было отнести в красную книгу. В груди — щекотно и тепло. Илья не знал, как можно словами передать все те чувства, которые он испытывал к целующему его человеку прямо сейчас. Он знал только, что у Дениса мягкие и чувствительные губы; глубокие, забирающиеся прямо под кожу глаза, от которых прошибало током, если случайно столкнешься с ними во время поцелуя; красивый смех, бабочками щекочущий изнутри грудную клетку; длинные и требовательные пальцы, блуждающие прямо сейчас по голой спине, выводящие дорожки, которые соединяют родинки, и розовые линии, которые пропадут через пару минут. Илье кажется, что в новый год просто необходимо быть с теми людьми, которые по настоящему тебе дороги. И понимание того, что Дрейк ему безумно дорог, ровным огнем греет душу. Денис опускает край футболки, отрывается, облизывая влажные покрасневшие губы, перекидывает ногу через чужие колени и обхватывает торс Ильи, скрещивая стопы. Снова роняет голову на плечо, только теперь Илья ощущает Дениса всем телом: движение его грудной клетки в частом дыхании, тепло кончиков пальцев и холод колец на позвонках шеи, щекочущие ухо пряди волос. Денис прикусывает мочку невинным лёгким движением. Целует ниже, в шею, влажно и коротко. Наслаждается вздохом от внезапности. Снова тянется к уху, шепчет тихо и осторожно: «Люблю тебя». Илья сжимает ответные объятия и отвечает тем же.