Смотреть

Он любил смотреть на него. Всегда: во время их совместных миссий, когда другое тело украшали красные полосы, когда они были в кабинете, и писали скучные отчеты, на собрании, когда они сидели друг напротив друга, или наоборот рядом. Дазаю нравилось смотреть. Правда только на Чую. Он любил рассматривать детали на его лице: персиковые губы, тонкий нос, легкие веснушки, ровный профиль, длинные ресницы, густые брови, и, конечно, глубокие, васильковые глаза. Это было неотразимо. Когда взгляд цеплялся за его лицо в груди странно кололо, а щеки начинали краснеть и жечь. Особенно во время миссий, когда их не видели другие мафиози. Например, как сегодня, дуэт заражается против группы эсперов, их было всего трое. Но из них остался один, ведь другие уже замертво упали на землю. Активируя свою способность Чуя отвлек последнего противника на себя, пока Дазай выполнял свою часть плана в виде кражи документов. Конечно, чтобы так слаженно работать им нужно уметь понимать друг друга без слов. И сейчас они с этим успешно справляются. Достаточно только нескольких взглядов или жестов. При таких обстоятельствах Накахара даже не замечал (или просто притворялся), что пристальный взгляд напарника на нем не только через общую задачу, и потребность в немом общение. Именно поэтому он, как обычно, выполнял свою работу. А Осаму совмещает это со своим «влюбленным» взглядом, он просто смотрел и не боялся что кто-то что-то заподозрит. Чуя всегда прекрасен, его внешность просто сказочна. Он сочетает в себе одновременно милые черты лица и суровый, немного жестокий характер. Не смотря на низкий рост, парень очень силен и это не только о способности. З ним совсем не скучно. Именно так и думал Дазай. Но больше всего ему нравился рыжик во время миссий. Когда его брови сползают к переносице, глаза остро всматриваются в одну точку, в некоторых местах одежда разорвана, а все тело в кровавых узорах. Он очень устал, но продолжает, потому что не может остановиться. Сейчас ему точно не до того, что бы обращать внимание на то смотрят на него или нет. Когда же все кончается, враг повержен, но отряд из мафии еще не приехал, это становится еще лучше. В такие моменты Чуя просто вырубается, он засыпает на месте от усталости. Тогда Дазай может позволить себе чуть больше простого взгляда. В окружении бетонных, грязных стен, разбитого, острого стекла, пыли которая резала ноздри и трупов разбросанных где-то сбоку — он смотрел. И касался. Опирался на какие-то обломки, потом клал чужую голову на свои колени. Лицо напоминало восковую фигуру или стену в какой-то больнице. Только красные царапины и теплое дыхание давали понять, что это живой человек который просто спит. В таком состоянии Чую почти невозможно разбудить, иногда это может длиться несколько часов, а иногда и немного больше. Поэтому Дазай не боялся смотреть и просто любоваться им. Такой прекрасный, просто идеален. У всех есть недостатки, но когда ты смотришь на человека, который тебе близок, которого ты любишь, то просто об этом забываешь. Пальцы осторожно, даже немного робко, будто это впервые, касаются бледной кожи, ведут по ней. Все еще очень нежно обводят скулы, шею, ключицы, а затем возвращаются и делают так несколько раз. Запахи крови, металла, пыли и сажи перемешиваются с собственным, а затем, когда нос опускается, и с чужим. Дазай вдыхает на полную грудь, когда пальцы погружаются в запутанные, непослушные (как его владелец), рыжие волосы. Они пахнут чем-то сладким, это похоже на вишню, а также отдают тем, чем душит все вокруг. Носом ведет к виску, а потом от него к щеке. Немного ждет, будто проверяет не сон ли это все и не развеется ли через секунду. После этого таки ещё раз вдыхает и очень нежно касается своими губами чужой щеки. Так мягко, что в это действие он вкладывает навернека все, что осталось от его сердца. На месте появляется невесомое и влажное прикосновение. Бо’льшего Осаму никогда себе не позволял. Даже из-за того, что он сейчас сделал ему, будет стыдно, но оставалась надежда, что Чуя таки никогда обо всем этом не узнает. Когда приезжает один из отрядов мафии, что бы забрать их, Дазай кладет напарника на землю, а сам садится, или становится з боку, что бы никто ничего не заподозрил. Кто же знал, что у самого Чуи крепкий сон, но, несмотря на это, он оставался в полусознании несколько минут после того как отключался. Поэтому не очень четко, но чувствовал все, что делал напарник. Но он не хотел говорить, что помнит об этом. Потому что ему немного страшно, не было уверенности в том, действительно ли хотелось бы чего-то большего, чем эти секундные, приятные касания. Именно поэтому остается только молчать, и ждать когда наконец будет причина стать уверенным. Часто люди ждут какого-нибудь знака, или чего-то такого, что бы подтолкнуло их к действиям, но так же часто они упускают возможность совершить эти самые действия, потому что становится поздно. Чуя это почувствовал на себе.