С Рождеством

Намджун сидит в офисе и смотрит задумчиво в окно. Кто вообще придумал, что в канун Рождества ему нужно работать? Сидит, перебирает никому ненужные бумажки только потому, что боссу приспичило. Босс, кстати, благополучно ушёл к семье праздновать, оставляя одного Джуна на рабочем месте. Аромат сосны и имбирных пряников, так прекрасно подходящий к этому празднику, разлился по комнате с лёгкой горчинкой: его омега ждет альфу дома, наверняка наготовил целую гору еды, которую они еще неделю будут лопать. Да, именно такой его омега: домашний и жутко хозяйственный. Всегда шаркает дома в мягких тапочках и кутается в пушистые светлые свитера: облачко небесное, не иначе. Его Юни, его сахарок... Нет, не подумайте, что Намджун заставляет его выполнять всю работу по дому самостоятельно, придерживаясь классическо-стереотипного мнения о том, что омега обязательно должен быть домохозяйкой, а альфа зарабатывать деньги, нет. Это абсолютно не так. В первые пару месяцев их совместной жизни, каждый раз, когда его цитрусовый омега брался мыть дом, который, кстати, совсем не маленький у Джуна, или перемывать гору посуды - Намджун легко шлепал его по рукам и брался за дела сам со словами: "омега - не уборщица, отдохни, не дело тебе ручки корябать", - чему омега противился долго, но соглашался позже. Ну, тут Намджун был абсолютно прав хотя бы потому, что омега частенько колечился: то об угол кровати ударится, то, глупенький, начнет осколки собирать голыми руками, то обожжет изящный пальчик. Он слишком старается для своего истинного. Большие напольные часы пробили девять часов и Ким сорвался с места, быстрее накидывая пальто на плечи и выбегая на улицу. Джун вел всегда аккуратно, особенно в такой гололед как сейчас. Просто сегодня у него чуть холодели кончики пальцев, что постукивали мерно по рулю: всегда такое небольшое волнение присутствует перед праздником. Намджун посмотрел через зеркало на заднее сиденье, на котором стоял чуть ли не пристегнутый ремнем пакет рядом с букетом розовых и голубых незабудок, таких же нежных, как его котенок: понравится ли? Машина подъехала к родному уютному дому: не особняк, но два этажа и четыре спальни - это вам не квартирка. В окне первого этажа он уже видит крохотную фигурку, шныряющую в своём любимом молочном свитере и фартучке у барной стойки. Альфа хватает с заднего сиденья цветы с подарком и пингвинчиком семенит к двери, дабы не разъехаться в поперечном шпагате на льду: эффектно, но неприятно. Джун прячет левую руку с цветами и подарком за спину, а правой открывает дверь: - Милый, я дома. - Джунии! Ким слышит любимое шарканье тапочек по полу и видит омегу, бегущего к нему. Юни остановился перед альфой, глядя снизу вверх на Намджуна, что в полтора раза крупнее его самого, и блаженно прикрыл глазки, ожидая неизменный поцелуй в носик-кнопочку. Получил его безоговорочно, Намджун мягко коснулся холодными губами носика, что сморщился очаровательно и вытер большим пальцем с щечки муку. Омега расплылся в сахарной десенной улыбке, отчего альфа лужицей поплыл: прекрасен, насколько же он прекрасен, его омега. Да, Джун никогда не перестанет быть жутким собственником, всегда будет говорить и себе и другим "это мой омега", подчёркивая второе слово. Левая рука с пышным букетом всплыла перед омегой, что он ткнулся лицом в цветы прекрасных оттенков. Оба хихикнули неловко: вот такие они натуральные и настоящие, и что вы им сделаете? Их обоих ведёт от такого всего домашнего. - Цветы восхитительны, и пахнут просто прекрасно, спасибо, Джуни, - Юнги встал на носочки, хотя все равно это было почти бессмысленно, так как по-прежнему доставал только до ключиц. Намджун чуть нагнулся и получил такой долгожданный поцелуйчик в щеку, от которого сразу ямочки на щеках появились. Юн пристроил букет в вазу с водой, а Джун повесил пальто на крючок и, стянув ботинки, подхватил своего котенка на руки. Альфа плюхнулся на диван с Юнги на коленях: такой худенький, что он мог бы спокойно и одной рукой его носить. И ничего с этим не поделаешь: потрясающая кошачья гинетика - кушает хорошо, но не набирает ни грамма. Намджун невесомо заправил русую порядку за ухо, а Юнги потерся щекой о крепкую ладонь, заурчав тихонько. - Ты так тихо урчишь, мой маленький, что-то случилось? - М-м, - Юнги положил голову на плечо и начал пальчиком выводить круги на рубашке истинного, которая вдоль и поперек пропахла Рождеством, в то время, как Джун вдыхал природный аромат мандарина с волос Юна, - устал немножко. Щас полежу пять минуточек на тебе и все доделаю, хорошо? - Сахорочек, тебя плитой подогрело? - альфа положил руку на лоб истинного вполне обычной температуры, - что значит "я устал, но щас все сделаю", я тебе кто, изверг что-ли? - Ну Джуни, ты же голодный, я даже из духовки вытащить не... - Ты весь день на кухне, я уверен, дай альфе помочь тебе хоть немножко. - Дракончик, ты меня совсем разнежишь. Смотри, к хорошему быстро привыкают. - Родной, я тебя к этому хорошему уже полгода приучить пытаюсь, а ты все никак не учишься. Мой упертый котенок, - Намджун почесал Мина за ушком и добился чуть более громкого урчания, - пустишь своего альфу к плите? - Агась. Юнги слез с коленок Намджуна и проследил за уходящим истинным взглядом: он будет любоваться на него каждую секунду, и не устанет. Никогда не устанет, он уверен в этом. Альфа закатывает рукава рубашки до локтей и надевает белый передник: помогите, это выглядит слишком сексуально -мило. Юнги устраивает голову на мягкой спинке дивана, чтобы было удобнее наблюдать за истинным. Тот шустро управлялся с тарелками и продуктами, нарезая последние ингредиенты в салат. Сработал таймер и Джун вытащил индейку из духовки, предварительно нацепив прихватки. Нет, Юнги значительно приуменьшил: он устал как... Неизвестно кто. Будто весь день бревна таскал на себе. Сейчас, когда он прилег, ему казалось, что он ни рукой, ни ногой пошевелить не может. Ким уже постелил на стол праздничную скатерть и выставил несколько тарелок, когда Юнги, посчитав до трёх как обычно, зашаркал к барной стойке, чтобы помочь. Руки сами потянулись к горячему подносу с мясом, но их вовремя перехватили. Джун поднес небольшие ладони к губам и чмокнуо их поочерёдно целомудренно. Так нежно, что щеки Мина загорелись красным, а мурчашник выдал очаровательное "мяу", которое Юнги совершенно не планировал. Джун ладонью огладил мягкую щечку: - Любимый, я тебя не подпущу сегодня ни к чему более опасному, чем вилка. - Ну Джуни, я даже не порезался сегодня, я же помочь хо... - Намджун приложил палец к губам омеги. Глаза Юни возмущенно засверкали, а рот приоткрылся, обнажая крохотные клычки, чтобы прикусить палец игриво. - Ты меня этим не подкупишь, давай не будем рушить наш общий рекорд и проведем вечер без травм, - Мин фыркнул обиженно и выпустил фалангу нехотя. - Хватит завуалированно называть меня рукожопом. - Ну что ты, котенок, просто ты очень... Очень.., - ну, ладно, малость неаккуратен он, это правда. - Понятно все с тобой, - Юн шмыгнул носиком и поплелся к ванной. Джун обхватил его кольцом вокруг талии и прижал близко-близко. - Малыш, солнышко, любимый, родной, котеночек, - Намджун чередовал каждое слово с поцелуями в русую макушку, - ну милый, ну я же за тебя переживаю так. Я очень не хочу, чтобы тебе было больно, м? - Я все знаю, но я очень хочу делать дела по дому, готовить, убираться, стелить новое белье. Хочу быть обычным омегой, который... Который хороший для своего альфы, - руки сжали талию покрепче, а альфа рыкнул на себя самого: как мог позволить истинному думать, что тот плохой для него? Юнги поежился слегка, - Джуни, не рычи, пугаешь.. - Прости, котенок, - Ким чмокнул его позвоночник, извиняясь, а Юнги расслабился и опустил голову, открывая большую площадь для губ сосново-имбирного альфы. И кто такой Намджун, чтобы отказать своему омега. - Все, Джун, мне еще помыться надо. - Я помогуууу, - оба потихоньку начинают двигаться к ванной, переваливаясь из стороны в сторону синхронно. - Милый, прекрати, я ничего не успею. - А мы не спешим, - Намджун уркнул низко прямо в ушко котенку, на шее которого незамедлительно появились мурашки: балдеет от такого Джуна, даже скрывать смысла нет. - Альфа, твой омега сейчас устроит такое представление, если ты его не отпустишь... - Все, понял, - О да, если дело доходит до таких угроз, то тут лучше не напирать, потому что был один разок.... Это было великолепно, но весьма негуманно к связанному альфе, перед которым омега... Вытворял номера. Альфа обязательно бы подобное повторил, с условием, что он кончит и сможет понежиться в постели с любимым, а не останется на всю ночь с привязанными к изголовью кровати руками... Один, пока омега мирно сопит в соседней комнате (вранье, не спал всю ночь, волновался, не переборщил ли он с представлением) К слову, это был день рождения Намджуна, так что "ты же не поступишь так со мной в праздник" тут не сработает. Когда Юнги вышел из ванной в халатике, стол был полностью накрыт, а Намджун переоделся в пушистый свитер, точь-в-точь как тот, в котором был любимый. Любовь в мелочах. Комфорт в деталях. Так всегда у этой пары. С кончиков потемневших влажных кудряшек падают капельки воды, крохотными следочками оставаясь там, где омега прошёл. - Джуни, высушишь волосы? - Юнги смотрит на истинного глазами, светящимися счастьем и любовью безграничной, и Намджун тает. Тает, как и в их первую встречу в цветочном магазине, понимает сейчас прекрасно: все для него сделает. И звезду с неба и искорку из ада, если этот ангелочек попросит. Намджун всегда нежен, если это касается его омеги, как и сейчас: бережно промакивает каждую кудряшку махровым полотенцем и массирует голову легко. А истинный урчит мягко, разнеженно, мандариновый феромон распускает. Намджун заканчивает через пару минут и садится за стол напротив Юна, что открывает глазки, заплывшие от уюта и нежности, дразня истинного своими огонечками в бездне глубокой. - Приятного аппетита, Джуни. - И тебе, милый, - Джун разрезает индейку на крупные части и кладёт первый кусок истинному. Так уж повелось у них. Нож шустренько разрезает мясо на небольшие кусочки: действительно даже к ножу не подпустил. Альфа отхватывает себе в тарелку индюшачью ножку и кусает. Есть соблазн выплюнуть жутко солёный вкус, но Джун только жуёт медленно. Глаза прикрывает, чтобы слезы поступившие скрыть, а омега это принимает за наслаждение: да, настолько солено, но никогда не скажет от этом истинному открыто. Джун наконец проглатывает, миллион раз пожалевший о том, что откусил так много сразу, и открывает глаза лицезрея вилочку с наколотым мясом, что плывет к аккуратным губкам: нет, он не допустит. - Любимый, - он отстраняет руку изящную от прекрасного лица, - а что за рецепт такой? - Сладкая индейка. Должна была пропитаться сладким сиропом. Что-то не то? - Нет, нет, все хорошо, просто... Она чуть-чуть не туда вкусом ушла. - В смысле? - Юнги все же кладёт кладёт в рот злосчастный кусочек и выплевывает его в салфетку тут же, округляя глазки. Через секунду нижняя губа предательски выпячивается и начинает подрагивать - Ну малыыш, ну перепутал соль и сахар, с кем не бывает? Они ж совсем одинаковые. Давай эту птичку сейчас отмоем хорошенько и слопаем, м? Юнги закивал уныло и поплелся вместе с альфой отмывать пересоленное мясо: у него всегда главные блюда выходили косячными: то подгорит, то, вон, пересолится, то вообще сбежит на плиту. А индейка снова попала на стол после пятиминутного душа. Честно?.. Помогло не особо, соль впиталась намертво в мясо и выходить отказалась. - Котенок, я предлагаю перейти к салатикам, как смотришь на это? - снова кивок и горчинка в феромоне, будто косточка попалась в сладком сочном мандарине, - Юни, солныш, мясо было прекрасной прожарки, я никогда так не умел, клянусь тебе. Ну посмотри на меня, а то твой альфа тоже загрустит сейчас, - Джун присел на корточки перед стулом истинного и потерся щечкой о его округлые коленки. - Ты опять голодным остался из-за меня. - Любимый, посмотри пожалуйста на стол, - Юнги повернул голову неохотно: стол ломится от блюд, которые омега делал весь день: рулетики, салаты, гарниры, и по пять различных блюд на каждое наименование. Готовил на роту солдат, никак не меньше, - Как я могу остаться голодным, когда на столе столько всего. Ну-ка попробуй, - Ким поднес ложку с салатом к розовым губкам, которые открылись послушно, - Вкусно? - Мгм, - тихонько шмыгнул носиком, понимая, что у него лучший истинный - никогда не обвинит, не пристыдит, не посмеется над неудачей - не это ли счастье? Робкая улыбка трогает губы, растапливая сердечко альфы. - Ну вот, - Джун снова наполняет ложку салатом и ест, мыча удовлетворенно, - самый вкусный крабовый салатик в моей жизни, веришь? И Юнги верит. Расплывается в улыбке десенной, которой он альфу и покорил с первого взгляда. Любит. Всем мурчашником обожает своего истинного, а как иначе? - У меня для тебя подарок, подожди секундочку, - альфа отходит и возвращается с большим пакетом. У Юни глаза блюдцами становятся, когда он видит что-то пушистое в нём. Да, альфа прекрасно знает, чем порадовать кошачьего омегу в праздник. Омега переводит взгляд на альфу, - налетай, котенок, - и отходит на пару шагов. Знает, что котенок тут же слезет на пол и начнет шуршать упаковками, раскладывать на полу тысячу вещей, которые его истинный туда напихал. Ким обожает наблюдать за своим омегой, что с таким детским блеском в глазищах разбирает всякие мелочи, попискивая от каждого пакетика, потому что альфа угодал со всеми пожеланиями: пушистая пижамка с имбирными пряниками, крем для рук, который вот-вот должен был закончится, колечки, которые он так всегда хотел, шерстяные носочки персикового цвета и пакетик из бельевого магазина. Им омега решил закончить, оставляя самое сладенькое на потом. Когда дело дошло до него, котенок схватил пакетик и повернулся к улыбнувшемуся понятливо альфе спиной, покраснев кончиками ушей. Глаза полезли на лоб, как только бумажная упаковка была вскрыта. Два комплекта: чёрное провокационное кружево и нежное персиковое белье с подвязками и бантиком сзади. - С-спасибо, - покрасневший, но явно довольный омега повернулся к Джуну и облизнулся непроизвольно: о да, он определенно счастлив, ему определенно нравится. Нет. Он в восторге. - Это не все, - Намджун медленно подошёл к истинному, наступая и шурша обёртками на полу. Альфа прочистил горло и опустился на колени перед истинным, копируя полностью его позу. Рука достала из заднего кармана коробочку и так же быстро её уронила на пол, потому что окрыленный несдерживаемым счастьем омега набросился на Джуна с поцелуями ещё до того, как тот успел что-то сказать. - Да, да, дадада, Джуни, да!!! - Я так люблю тебя котенок.. От сердца тут же отлегло, потому что не требовалось теперь длинной речи, в которой тот обязательно бы запнулся. Кто же мог подумать, что все будет настолько легко? (Вообще-то оба, истинные как-никак) Часы пробили полночь, которая подкралась так незаметно к любимым. - С Рождеством, - в один голос.