достичь любви

сколько бы аки не проводил времени в этом реабилитационном комплексе, голова всегда была забита одним пациентом. настолько часто он появлялся в мыслях, что это уже казалось до безумия странным. у него была третья стадия зено, на грани перехода в четвертую. проблемный и непредсказуемый парень. забивал мысли так, что желание ему помочь возросло настолько, что маэно устраивал встречи с пациентом вне консультирования по поводу его болезни, зная, что за это его накажут. маэно был готов пожертвовать собой ради него, а пациент, тсугино хару, и не против, если аки предлагает — нужно согласиться, хару не любит идти против маэно. хару не любит разочаровывать маэно, хару не любит расстраивать маэно. только док всегда был к нему мягок и использовал самый безобидный способ лечения его зено. считалось ли это терапией? для тсугино — нет, но это неважно, до тех пор, пока его лечащий врач будет с ним. и это главное. хару со стороны вроде невзрачный, улыбчивый, так и не скажешь, что он по ночам желает сожрать своего доктора. хочется попробовать маэно аки во всех местах тела. руки, шея, бедра. хочется вкусить, почувствовать кровь дока во рту. тсугино вычитал в книжках про «поцелуи». это так похоже на пробу человеческой плоти, возможно, хару начнет именно с этого. поцелуй с доктором маэно — звучит неплохо. целовать можно ведь не только губы? укусить, почувствовать кровь, кровь аки. ох, было бы славно попробовать дока на вкус, может, начать с его губ? маэго так аппетитно выглядит, сложно устоять. хочется всего, попробовать лоскуток кожи с шеи, руки, ноги. хочется сожрать его полностью, доказать доктору свою любовь. трапезничать его органами при приеме пищи, ощущая частичку аки внутри себя — необходимость. щупать внутренние стенки живота, пытаясь добраться до сердца дока — мечта, сладострастный грех на душе тсугино. грех, который так хочется совершить. но, возможно, маэно испугается таких действий со стороны его любимого пациента, что по его мнению на грани излечиться от зено. достаточно наивно. каждая консультация с доктором маэно пробуждала в хару желание стать единым целым с ним, оказаться внутри него, попробовать его на вкус, чтобы док тоже попробовал тсугино, съел его. и тогда они оба докажут свою любовь и отношение друг к другу. эти мысли будорожат, хочется наконец открыться доку, рассказать мучавшие его мысли. маэно ведь поймет? он обязательно его выслушает, ведь хару его важнейший пациент. не зная, как контролировать это желание, тсугино успокаивался на некоторое время, стоило аки вернуться и поговорить с пациентом о чем то. но «другой хару» затихал лишь на время, навязчивые мысли незамедлительно посещали голову пациента. съешьте меня, доктор. или я съем вас. ну же. хару так хочется почувствовать любовь, а что есть «любовь»? истина, усвоенная тсугино в детстве, заключается в акте поедания любимого с его согласием. хару был уверен, что аки согласится, ведь он сам говорил ему, что хочет его излечить от зено, что хочет заботиться и обеспечить ему хорошее будущее, маэно ведь не солгал? в этой истине он не сомневается, док уже убивал и ел людей, в этом они похожи, поэтому хару в состоянии получить его любовь, ведь так? он заслуживает этого. аки неуютно. неуютно до холодных капель пота, текущих вдоль спины, неуютно до бегающих глаз и перебирания собственных рук. он смотрит. смотрит так, как никогда ни разу не смотрел, тсугино хару смотрит на него горящими голодными глазами, в которых отражается сам маэно, ему страшно. аки привык к голодному взгляду пациентов на любом из врачей, привык к бешеным глазам, следящим за каждым его шагом, привык к шепоту за его спиной о тсугино хару, он привык. привык, когда на него смотрят так другие. но, тсугино? тсугино не слышит. его поглощает фантазия о вкусе плоти аки, о его вздохах и криках, о его словах, подтвержающих согласие на убийство руками своего же пациента. ему это необходимо, ему нужно почувствовать это прямо сейчас! он хватает своего доктора, ложась на него своим телом, заламывая руки аки над головой, связывая откуда то взявшимся ремнем. удачно, что в кармане не оказалось успокоительного, но лишь для тсугино. да и док не успел бы этим воспользоваться. шепча проклятия, аки дергается, стоило руке пациента задеть его лицо. как прекрасен док, только его док, только хару позволено попробовать его, только хару имеет право на близость, только хару. маэно аки должен полностью принадлежать тсугино хару. восседая на маэно, пациент пробует лакомый кусочек. доктор под ним трепыхается, уворачивается как может, что то крича, наверное, имя своего пациента. пытаясь откусить кусочек кожи с его руки, хару хмурится, похоже, силы недостаточно. точно, нож. тот самый нож, что тсугино украл с кухни. под кряхтения и наставления дока остановиться, хару начинает отрезать плоть человеческого тела, плоть дока! наконец-то он попробует маэно аки! он попробует маэно аки! своего дока! кровоточащая рана слишком возбуждает, лицо аки, скорченное от боли — тоже. доку даже не пришлось закрывать рот, возможно, от страха тот потерял голос, скоро потеряет руку, возможно голову, а может свой разум. запах крови возбуждает, так освежает. ох, боже, док такой вкусный! тсугино блестящими глазами осматривал тело дока, представляя его внутренности на вкус, но фантазиям помешали хриплые выдохи и непонятные мольбы под ухо, что начали раздражать, затихни уже, маэно. аки связан. связан? попытки что то вспомнить — проваливаются, в течении первых пяти минут. маэно болтается в воздухе, пытаясь осознать кто он и где. чувство тревоги возрастает, аки покрывается мурашками, когда до него доходят отголоски воспоминаний недавних событий. вдали что то шумит, док надеется, что это персонал или успокоившийся тсугино после вспышки зено. попытки позвать не увенчались успехом, голоса нет, сил тоже, лишь хрипы и желание отдохнуть. невероятная слабость по телу, клонит в сон и что то непонятно копошится, зудит внизу. это отвратительное чувство заставляет опустить взгляд вниз. маэно пытается закричать, очень хочет, но и звука издать не может, не стоило ему смотреть вниз. где его ноги? остались лишь жалкие обрубки с которых обвисали тонкие куски кожи. он подвешен в воздухе, ноги не касаются пола, ведь их нет. у аки бешено стучит сердце, в глазах темнеет, фантомное ощущение ноги давит на психику дока еще сильнее. неужели за этим стоит его пациент? он лишил его ног. паника заполняет рассудок, становится страшно, страшнее, чем при голодном взгляде хару. непонятные инстинкты срабатывают и док пытается вырваться, сделать хоть что то, чтобы уйти, уползти отсюда. из горла рвутся хрипы и вздохи, слезы стремительно наполняют глаза, когда маэно понимает, что шансов сбежать нет. из-за угла показывается тсугино. остается надежда, небольшая надежда, что кто то нашел хару, промышлявшего убийством доктора и вколол успокоительное. теперь он тут чтобы освободить маэно, да? тсугино спаси меня! пациент становится рядом, хару доволен, хару счастлив, ведь теперь маэно аки в его руках и он может делать с ним все что захочет. наконец то он почувствует любовь!