Mea vita et anima es

      Мягкий вечерний свет заливал просторное пространство кабинета, обставленного по максимальной необходимости. Рюджин откинулась на спинку стула и закрыла глаза, глубоко вздохнув. Голову словно засунули под пресс, сдавливая виски с такой силой, что возможность выживания ставилась под большой вопрос. Немного помассировав саднящую область, женщина приподняла веки, направляя взгляд на висящие напротив стола большие настенные часы — рождественский подарок её лучшей подруги. Рабочий день подходил к концу, и оставалась лишь одна клиентка, которая, к слову, опаздывала уже на полчаса. На обычную консультацию всегда отводилось сорок пять минут, поэтому Шин терпеливо дожидалась, когда это время истечёт, чтобы с чистой совестью поехать домой. Вновь закрыв глаза, она представила, что уже лежит в своей огромной кровати, под тяжёлым одеялом. Представила запах свежевыстиранного постельного белья, которое она предусмотрительно застелила утром, зная, что после консультативного дня будет чувствовать себя выжатой как лимон. Рюджин любила свою работу, она прошла восьмилетний путь обучения полный взлётов и падений, практически отчислилась по меньшей мере десять раз, заработала боли в спине от частого нахождения на длиннейших операциях, кропотливой работы с инструментами на искусственной коже — и всё это, чтобы с гордостью носить звание самого лучшего молодого пластического хирурга Сеула.       В кабинете стоял лёгкий кофейный аромат, распространявшийся из оставленной в стороне кружки кофе. Рюджин почувствовала лёгкий укол вины из-за того, что сразу не унесла и не помыла, ведь отмывать осевший на стенки кофе далеко не самое приятное занятие, да и выглядит эта кружка неопрятно, портит общий вид стола и показывает её не с лучшей стороны. Впрочем, это не так сильно волновало её, как вопрос о том, как ей добираться домой. Садиться за руль в таком состоянии было не лучшим решением, ослепляющие фары проезжающих по другой стороне машин окончательно добили бы её и без того воспалённый мозг и с вероятностью в девяносто процентов спровоцировали бы аварию. Она однажды села в машину с головной болью, пришлось в итоге отдать кругленькую сумму за ремонт своей красавицы, хорошо хоть сама отделалась парой синяков и ссадин.       Время, отведённое на приём последней клиентки, вышло, поэтому Рюджин заперла выдвижные ящики стола и поднялась на ноги, собираясь переодеться. Но едва она успела сделать шаг, в кабинет кто-то ворвался. Дверь издала громкий звук, и Шин поморщилась, с недовольством оглядывая нарушителя спокойствия. Пришедшая женщина не была ей знакома, носила длинные рыжие волосы и полностью чёрную одежду. — Хван Йеджи, — представилась женщина, словно позабыв о нормах вежливости. — Да хоть Юн Сок Ёль, — раздражённо бросила она. — Вы пропустили своё время консультации, мой рабочий день закончен, до свидания. — Вы не можете мне отказать, я уже оплатила приём, — рыжеволосая вынула из кармана чек, протянув между пальцев так, чтобы показать свидетельство об оплате. — Мне плевать, вы не пришли, и это исключительно ваши проблемы, — Рюджин демонстративно прошла к высокому шкафу с двумя отделениями, по пути снимая белоснежный халат и оставаясь в облегающей тёмной майке на тонких бретелях. Каждое движение отдавалось болью в висках, она отчаянно желала, чтобы это мучение прекратилось. За окном уже стремительно темнело, в кабинете стоял полумрак. Резкий запах духов посетительницы бил в нос, вызывая тошноту. Даже если аромат был в действительности приятным, голова слишком болела, чтобы воспринимать его адекватно. — Сколько мне доплатить? — настаивала женщина, пока доктор меняла свои удобные светло-голубые кроксы на менее удобные ботинки на высокой платформе. — Сто тысяч вон хватит? Двести? Сколько? — Записывайтесь заново, — спокойно ответила Шин, сняв с вешалки мягкий тёмно-синий свитер с высоким горлом. — Не отнимайте моё время. — Вы издеваетесь? — повысила голос недовольная посетительница. — Я ждала записи два месяца!       Рюджин глубоко вздохнула, вынула длинное чёрное пальто и аккуратно закрыла шкаф. Голова начинала болеть сильнее, а злость постепенно вскипала, подначивая вышвырнуть нахалку вон из кабинета, возможно, ещё и пнуть её посильнее, чтобы заставить прочувствовать то, что чувствовала она. — Повторяю, это не мои проблемы, — она устало смотрела в раздражённые глаза напротив, подмечая интересную форму и то, как хорошо они выглядели в общей картине. — Выходите, мне нужно закрыть кабинет.       Издав невнятный звук, женщина вышла, но дальше от входа не отошла, ожидая, когда доктор закончит запирать дверь. Она направилась следом за Рюджин, вышагивая вровень. Благодаря платформе на ботинках Шин они были одного роста, но разительно отличались. К вечеру в больнице практически не было людей, но каждый, кто попадался на пути, непременно обращал внимание на пару. Аккуратно уложенное пепельное каре Рюджин добавляло ей строгости, другая же женщина выглядела более свободной со своими небрежно лежащими рыжими волосами, выделяющимися ярким пятном на фоне полностью чёрной одежды. Работники больницы удивлённо оглядывались, видя доктора Шин в компании неизвестной, и Рюджин знала, что через пару дней уже вся клиника будет судачить о том, что к ним заявилась её пассия.       Рыжеволосая зашла в лифт следом за Рюджин, позволяя той нажать кнопку нулевого этажа, предварительно прижав к ней магнитный ключ. Шин привалилась к стенке кабины, прикрыв глаза. Яркий флуоресцентный свет отражался болезненным импульсами в височной области. Она принялась считать секунды до прибытия лифта на тёмную парковку. Даже с закрытыми глазами женщина могла чувствовать на себе взгляд тёмных глаз, по всей видимости пытающихся прожечь в ней дыру. Как только двери кабины разъехались в сторону, Шин первая вышла из лифта, ступая на бетонное покрытие парковки. Зачем она вообще спустилась на неё, если не могла вести машину? Пройдя пару шагов, она остановилась, вынув из кармана пальто мобильный. Её несостоявшаяся пациентка остановилась в шаге, молча уставившись со сложенными на груди руками. — Алло, Джимин, — слабым голосом проговорила она, не заботясь о том, что Хван может её услышать. Она уже не была на работе и не должна была сохранять лицо сильного врача. — Ты можешь подвести меня до дома? — Оу, Рю, прости, я уже уехала, — с досадой проговорила старшая, вздыхая. — Я закончила сегодня пораньше. Ты плохо себя чувствуешь? Я могу приехать за тобой. — Не стоит, я в порядке, — Шин поморщилась от очередной волны боли. — Встретимся завтра. — Ты уверена? — обеспокоенный голос по ту сторону заставил Рюджин почувствовать себя виноватой, ей стоило проверить сначала, есть ли машина Ю на парковке, и лишь потом звонить или не звонить подруге. — Мне не сложно, я правда могу... — Отдыхай, Джимин, — строго проговорила младшая, прикусив губу, она прекрасно знала, как тяжело приходилось главному врачу онкологического отделения. — Прости, что побеспокоила. — Рю... — До встречи, — она сбросила трубку прежде, чем Джимин успела сказать что-то ещё.       Наблюдавшая за разговором Йеджи покачала головой. С этим доктором что-то явно было не так, и хоть она никогда не страдала альтруистическими наклонностями, помощь была отличной возможностью расположить женщину к себе и добиться внеочередной консультации. Конечно, Хван понимала, что сама виновата в том, что опоздала. Но она была слишком настойчивой, чтобы вот так просто опустить руки. — Я могу подвести вас, доктор Шин, — она подошла чуть ближе, привлекая внимание задумчивой женщины. — С чего ради вам это делать? — нахмурилась Рюджин и тут же пожалела об этом, оказавшись в плену боли. — Вы, очевидно, не очень хорошо себя чувствуете, — пожала плечами рыжеволосая. — А я никуда не тороплюсь, поэтому могу отвезти вас куда угодно. — Ни за что не поверю, что вы предлагаете это бескорыстно, — Йеджи усмехнулась, не думала, что её так легко раскроют. Покосившись на стоявший вдалеке белый фольксваген, она вздохнула. Не хотелось бы разбить машину ещё раз. — Впрочем, ладно, у меня не так много вариантов.       Такси она не любила с тех пор, как попала на какого-то извращенца, всю дорогу предлагавшего ей заехать куда-нибудь в кустики. Она в целом была весьма категоричная по отношению к мужскому полу, а этот случай окончательно поставил точку в её в мнении. — Моя машина припаркована на улице, — проговорила Хван, кивая в сторону лифта. — Естественно, это парковка для персонала, — хмыкнула Шин, направляясь к адскому, по её мнению, пространству. — На что вы вообще рассчитывали, когда вышли тут? — Я импровизировала, — рыжеволосая улыбнулась, и Рюджин на секунду замерла, разглядывая эту улыбку. Женщина выглядела невероятно красиво в тусклом свете подземной парковки, и Шин просто не могла не задуматься, что именно привело её в кабинет пластического хирурга. Возможно, она имела какой-то скрытый дефект, который хотела исправить.       Они остановились возле чёрного BMW x5 последнего года выпуска и Шин вздохнула. Разумеется, Йеджи была невообразимо богата. Машина Хван стоила в несколько раз больше, чем её, но Рюджин считала это чистой воды позерством. Богачки вроде Хван Йеджи тратили кучу денег на понты, выставляя всё своё имущество напоказ. Всё в них так и кричало об уровне заработка, но по опыту Рюджин, именно такие женщины чаще были зазнавшимися суками, считавшими, что весь мир что-то должен только потому, что они богаты. Йеджи вела себя именно так. Находиться в её компании было неприятно, но Рюджин успокаивала себя тем, что это лишь на двадцать минут дороги. Она не планировала больше пересекаться с этой женщиной, надеясь, что та откажется от идеи видения её в качестве своего хирурга. Рюджин и без неё богатеньких дурочек хватало. Куда приятнее было работать с кем-то, кому действительно нужна была помощь. Да, её услуги стоили дорого, но множество операций проводилось на собранные фондом больницы деньги. Полгода назад Шин удалось поработать над восстановлением лица девушки, парень которой облил её бензином и поджёг. Ей чудом удалось выжить, но множественные рубцы навсегда закрывали ей путь в беззаботную жизнь. Операция была долгой и сложной, но на снятии повязок плакали все, включая саму Рюджин. (она готова была поспорить, что плакала больше всех, видя искреннее счастье и благодарность в глазах девушки, обрётшей второй шанс на жизнь). — Так, доктор Шин, куда едем? — спросила рыжеволосая, когда машина прогрелась. — Просто Рюджин, я не на работе, — ответила она и быстро продиктовала адрес. — Надо же, я живу всего в десяти минутах оттуда, — удивилась Йеджи. — Кажется, это судьба.       Рюджин не стала уточнять, какую судьбу она имела в виду, лишь откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Мысленно поблагодарив Хван за то, что та не стала включать какую-нибудь музыку или радио, она незаметно для себя погрузилась в сон.       Проснулась Рюджин лишь на парковке возле дома. Она приоткрыла глаза, бросила взгляд на сидящую на переднем сидении женщину и размяла шею. Головная боль уменьшилась, и Шин не могла не улыбнуться этому событию. — Вы так сладко спали, не решилась разбудить, — Йеджи заблокировала телефон, заглядывая в зеркало заднего вида. — Спасибо, Йеджи, — Рюджин благодарно кивнула, и стушевалась. Что ей следовало сделать? Просто уйти? Предложить что-то взамен помощи? Вздохнув, она достала мобильный и, введя пароль, передала его на переднее сидение. — Запишите свой номер, я позвоню, если появится свободное окно. Но только один раз, если не получится приехать, не рассчитывайте, что я приму вас. — Посмотрим, — она ввела номер и передала телефон обратно.       Ещё раз поблагодарив женщину, Рюджин покинула машину, по пути к дому набирая Джимин смс с просьбой подбросить её до работы завтра. Йеджи на какое-то время задержалась на парковке, наблюдая за удаляющейся фигурой доктора. Рюджин показалась ей интересной. А если что-то казалось Йеджи интересным, она непременно проявляла этот интерес. Как только Шин скрылась, женщина вырулила с парковки. Пошёл снег.       Рюджин удобно устроилась в уже прогретом салоне бордового автомобиля, купленного её подругой всего несколько месяцев назад. Джимин ласково улыбнулась, приветливо сжав руку младшей. Сердце Рюджин не выдерживало каждый раз, когда она так делала. Ю Джимин была слишком прекрасной для этого мира и нравилась Шин с середины первого курса. Длинные чёрные волосы, кукольная внешность и прекрасное воспитание не могли не влюблять в себя. Джимин была олицетворением спокойствия для Рюджин, безопасным местом, вечным спутником, понимающим и сопереживающим. Тот комфорт, что дарила эта невероятная женщина, нельзя было сравнить ни с чем, он не вписывался ни в какие рамки и человеческие понимания. Только у Джимин был жених. Он работал в большой производственной фирме и часто отнимал у них драгоценные совместные часы. И Шин смирилась, счастье Джимин было куда важнее её собственных чувств. Она ценила их дружбу больше всего на свете и не готова была потерять самого близкого человека. — Как добралась вчера до дома? — поинтересовалась старшая, мельком поглядывая на сосредоточенное лицо подруги. — Хорошо, меня подвезла Йеджи, — задумчиво ответила она, не сводя взгляда с проезжающих мимо автомобилей. — Йеджи? — переспросила Джимин, для которой это имя не значило ровным счётом ничего. — А, пациентка, — отмахнулась Шин. — Похоже, не просто пациентка, раз подвозит тебя до дома, — подмигнула тёмноволосая с хитрой улыбкой. — Я же узнаю первой, если у тебя кто-то появится? — Джимин! — возмутилась младшая и закатила глаза. — Ты не узнаешь до тех пор, пока не будет назначена дата свадьбы. — Да ну тебя, — буркнула Ю, всё ещё улыбаясь. — В первый же день мне всё растрещишь. — Я узнала о Минхо через три месяца, — с обидой напомнила Шин. — Я боялась твоей реакции! — оправдалась Джимин. — Ты ко всем моим парням с такой категоричностью относилась, а Минхо... я по-настоящему его люблю. — И я рада, что ты встретила такого человека, как он, — честно ответила Рюджин, с грустной улыбкой оглядев подругу. — Я с родителями его не так боялась знакомить, как с тобой, — посмеялась Джимин, вспоминая их первую неловкую встречу.       Рюджин тогда совершенно не была готова к каким-либо знакомствам, а потому новость о появлении молодого человека у лучшей подруги свалилась как снег на голову, вынуждая отменить свои планы и перестроить стратегию допроса. Несмотря на враждебный настрой Рюджин, Минхо выглядел расслабленно, много улыбался и шутил, терпеливо отвечал на все её каверзные вопросы и с такой теплотой смотрел на Джимин, что ей пришлось сдаться. На Ю весь их разговор лица не было, она переживала больше всех. Хоть женщина и была старше, мнение Рюджин всегда имело для неё весомое значение. А потому, когда после разъезда по домам она получила сообщение «он мне нравится» была вне себя от счастья. Оказавшись в своём кабинете, Шин переоделась в хирургическую форму и направилась в комнату отдыха. У неё было около часа до первой операции на то, чтобы настроиться, выпить кофе и поболтать с командой. Отмыв оставленную со вчерашнего дня кружку, Рюджин улыбнулась, почувствовав аромат свежего кофе, исходящий от кофеварки. — Доброе утро, доктор Шин! — Черён накинулась на неё с объятиями, вызвав тихий смешок. Эта девушка была слишком тактильной. — Привет, Че, — она достала ещё одну кружку с полки для коллеги и подруги, с которой они учились в одном университете. Черён была на курс младше, и устроилась после выпуска в качестве ассистента хирурга в их клинику. — Мне сегодня такой сон приснился, ты не представляешь, — она плюхнулась на удобный диванчик, закинув ногу на ногу. — Мы с Юной плыли по какому-то очень узкому каналу на надувных лодках... — Че, я не хочу знать подробности твоих развлечений с моей сестрой, мне хватило застать вас в отеле, — фыркнула Шин, передавая кружку с дымящимся напитком ассистентке. — Мы случайно, — покраснела Ли, опуская голову. — Ага, случайно оказались без одежды в одной кровати. — Ну хватит её смущать, — Джимин опустилась рядом, приобнимая младшую за плечи. — У девочек любовь, не завидуй. — Джимин, это не зависть, — Рюджин строго посмотрела на подругу. — Я не готова была видеть свою младшую сестру в постели с какой-то женщиной. — Я твоя подруга, а не какая-то женщина! — Ещё лучше, блин! — Так, хватит, — Джимин поднялась на ноги, направившись в сторону двери. — Не убейте друг друга, пожалуйста, мне пора в отделение. — Удачи, Джимин! — Черён послала воздушный поцелуй, а Рюджин лишь махнула рукой, проводив подругу взглядом. — Так что там с твоим сном? — вздохнув, вернулась к теме Шин. Не хотелось расстраивать Ли перед операцией, не хватало ещё, чтобы из-за её плохого настроения была допущена ошибка. — Ура! — радостно пискнула младшая, подпрыгнув на месте и чуть не облив себя кофе. Рюджин покачала головой, а подруга воодушевлённо принялась рассказывать сон про каналы, крокодилов и фиолетовый закат на конце света.       Первые две операции прошли достаточно легко и быстро, потому что не были сложными и не требовали больших затрат энергии. В операционной играла лёгкая музыка, настраивающая на рабочий лад, никто не разговаривал, как это часто бывало в других командах, доктор Шин не переносила болтовню между делом. Это отвлекало и раздражало, а потому с самого первого дня работы в качестве главного хирурга она ввела запрет на любые обсуждения, не касающиеся хода операционного процесса. Поначалу кто-то пытался спорить, ставя авторитет юного хирурга под сомнение, но Рюджин достаточно быстро показала, что не потерпит неуважения и нарушения правил. Третьей и последней операцией в пятницу была сложнейшая абдоминопластика для женщины, родившей одновременно четверых детей. Им пришлось полностью перестроить архитектуру живота, заново сформировать пупок и спрятать грубый рубец, оставшийся после кесарева сечения. После нескольких часов работы над восстановлением эстетического вида Рюджин осталась более, чем довольна. День прошёл как нельзя хорошо, к тому же впереди ждали выходные, которые женщина планировала провести с родителями на загородном зимнем курорте, а потому настроение превышало все ожидания. Раздался стук в дверь, и Шин отложила папку пациента, в которую вкладывала послеоперационные фотографии и пригласила войти. Высокий мужчина вошёл внутрь, держа в руках букет цветов. Он небрежно опустил их на стол, строго оглядев нахмуренную женщину. — Скажи мне, свет мой ясный, почему моя жена получает цветы от какой-то Хван Йеджи? — он осуждающе оглядел доктора, которая тут же прыснула со смеха. — Пап, я тебе всё объясню! — она чувствовала себя неловко, но тот факт, что её несостоявшаяся пациентка по ошибке послала цветы её матери, казался неимоверно весёлым. — Я предупреждал тебя, чтобы не смешивала личные дела с рабочими, — он не разделял веселья сероволосой. — Почему я узнаю, что ты разгуливаешь по коридорам с какой-то девушкой, а потом ещё и получаешь цветы на адрес клиники. — Не злись, — она кивнула отцу на стул, и тот опустился в него, положив одну руку на стол. — Я клянусь, что видела эту девушку впервые и понятия не имела, что она выкинет что-то подобное. — Ты знаешь, что репутация превыше всего, Рюджин, — он с укором посмотрел на дочь. — Пап, моя репутация уже давно опережает меня, — Шин закатила глаза.       Про неё и без того без конца судачили о всяком. Говорили, что работу она получила лишь потому, что её родители владельцы клиники; что она не умеет общаться с людьми и многие пациенты уходили из её кабинета в слезах; что она лесбиянка и домогается своих же пациенток; что, на самом деле, все её заслуги преувеличены и всё хорошее, что про неё говорят, фальсификация. Не счесть всего того количества дерьма о себе, которое ей приходилось выслушивать практически ежедневно. Клиника была популярна, многие известные издания часто печатали статьи о их работе и, конечно, с той же частотой Рюджин мелькала в них, будучи не просто дочерью владельцев, но и ещё и врачом, дожидаться записи к которому приходилось месяцами. На деле же работу Шин получила пройдя жёсткий отбор среди желающих — родители никогда не делали ей никаких поблажек. Люди плакали, потому что Рюджин обещала, что сможет исправить то, что многие годы портило им жизнь. Да, она предпочитала женщин, но никогда в своей жизни не заводила даже коротких интрижек со своими пациентками. Она всегда проводила очень чёткую линию между работой и личной жизнью. И ни одна из её заслуг не была преувеличена, потому что в работе Шин всегда выкладывалась на максимум и делала всё, что было в её силах, чтобы помочь людям. Всё это знатно расстраивало её поначалу, но со временем черствеешь, привыкаешь ко всему и просто перестаёшь обращать внимание. Что бы о ней ни говорили, лишь она знала правду от начала и до конца. И доказывать кому-то её женщина не собиралась. — Предупреди эту Хван Йеджи, что такие выходки неприемлемы, — попросил мужчина. — Я не собираюсь терпеть это. — Обязательно, доктор Шин, — Рюджин улыбнулась, сжав руку отца, тот улыбнулся в ответ и, протянувшись через стол, щёлкнул дочь по носу. — За что?! — За всё хорошее, — подмигнул он, но тут же стал серьёзным, что-то вспомнив. — Прости, милая, мы не сможем поехать на этих выходных, госпожа Чу заболела, мы с мамой поедем её навестить. — Эта старая карга ещё не умерла? — хмуро поинтересовалась она, получив укоризненный взгляд со стороны отца. — Она всё ещё твоя бабушка, Рюджин. — Она попыталась сжечь меня, называла дьявольским отродьем и кричала проклятия на весь торговый центр, когда я была с подругой, — перечислила Шин, прокручивая в памяти тяжёлые воспоминания о подростковом возрасте. — Так что уж извини, но у меня только одна бабушка, и это твоя мама. — Мне тоже не нравится госпожа Чу, но мы не можем просто бросить её. — Плевать, делайте что хотите, — Шин откинулась на спинку кресла, сложив руки на груди. — Я съезжу одна. — Позови Черён с Юной, — предложил отец. — У Юны в субботу показ, а в воскресенье они едут выбирать свадебные кольца, — перечислила Рюджин, да и не хотелось ей с этими двумя липучками провести свой законный отдых. — Джимин и Минхо? — Минхо работает, а Джимин уезжает к родителям, они не виделись месяц. — Ладно, у меня закончились варианты, — развёл руками мужчина, виновато посмотрев на дочь. — Я прекрасно проведу время одна, — заверила его Рюджин, хоть и чувствовала себя расстроенной. — Хорошо, милая, — кивнул отец. — Тогда встретимся в понедельник на планёрке, отдохни как следует!       В прогретой машине приятно пахло хвойным ароматизатором. Она бросила взгляд на лежавшие на пассажирском сидении цветы и покачала головой. Это было глупо со стороны Йеджи. К букету даже не была приложена записка, и Рюджин не знала, как реагировать на это послание. Хван пыталась подмазаться к ней? Могла бы для начала узнать, что пионы её самые нелюбимые цветы. Но тем не менее композиция выглядела красиво, поэтому Шин всё же решилась оставить её. (А может, ей просто так давно не дарили цветов, что получить их даже от незнакомки было приятно).       Оказавшись в пустующей квартире, Шин поставила букет в воду и рухнула на диван, устраивая в руках мобильный. Она быстро нашла номер Йеджи и набросала сообщение, без раздумий кликнув «отправить». Ответ не заставил себя долго ждать. Yeji Тебе не понравилось? Я могу отправить другие, любые

Me Только попробуй! Мой отец не в восторге, когда его жена получает цветы от левых людей

Yeji Вот чёрт, я не подумала об этом... Стоило написать твоё имя Так какие цветы тебе прислать

Me Не надо ничего присылать

      Рюджин вздохнула, хмуро пялясь в экран телефона. Чего хотела эта Хван Йеджи? Yeji А если я хочу?

Me Найди кого-нибудь другого, чтобы приставать

Yeji Я хочу подарить их тебе В чём проблема?

Me В том, что это никак не скажется на твоём попадании в мой кабинет Зря стараешься Продолжишь в том же духе, и я даже не подумаю позвонить тебе, когда будет окно

Yeji Ты во всём видишь подтекст? Твоё право. Но я всё равно буду стоять на своём       Йеджи раздражённо откинула телефон в сторону, сложив руки на груди, она нахмурилась, погружаясь в свои мысли. Маленький персикового цвета пудель громко тявкнул, привлекая внимание хозяйки. — Что? — он склонил голову вбок, выжидающе разглядывая человека. — Не смотри на меня так, Хонсам! — женщина перевела взгляд на спящего на другой стороне дивана чёрного пса и вздохнула. — Никакой поддержки от вас.       И почему эта Рюджин вообще решила, что она прислала ей цветы, чтобы выбить консультацию? Неужели Йеджи была настолько непривлекательной, что Шин даже не рассматривала её в другом ключе? Или быть может она сама виновата, что показала себя с такой стороны. Разумеется, ей нужна была помощь Рюджин, как квалифицированного врача. Но доктору удалось завладеть её вниманием настолько, что весь вечер был потрачен на поиски информации о ней в сети. Конечно, Хван понимала, что доверять всему, о чём пишут в интернете, всё равно что верить патологическому лгуну. Это ещё больше разожгло её интерес и желание познакомиться с Рюджин поближе. Сама же Рюджин, похоже, не особо этого хотела. Только вот Йеджи была не из тех, кто легко сдаётся.       Раздался телефонный звонок, и Хван сняла трубку, увидев контакт брата. — Привет, хвост, какие планы на выходные? — голос Хёнджина звучал как всегда задорно. Иногда её раздражал извечный оптимизм старшего слишком сильно. — Спланировать твоё убийство, — раздражённо бросила она, отнимая телефон от уха и переключая звук на динамик. — Нужна твоя помощь на базе, Кэт сломала ногу, а я не могу весь день просиживать в прокате. — А что мне с этого будет? — Я не расскажу родителям о твоих идиотских планах. — Это шантаж! — возмутилась младшая. — Он самый, — даже не пытался возражать Хван. — Жду тебя завтра к обеду, не опаздывай. — Ненавижу тебя, — буркнула женщина, когда услышала короткие гудки, и отложила телефон.       Она давно переросла детский возраст, но, когда дело доходило до перепалок с братом, они оба превращались в капризных подростков, со всем рвением доказывающих свою точку зрения. Йеджи не сказала бы, что у них были плохие отношения. Просто они слишком отдалились за те годы, что Хёнджин управлял семейным бизнесом. Младшая Хван была полноправной участницей и владелицей половины капитала, но в делах предпочитала не участвовать, занимаясь собственным бизнесом, который приносил не меньший доход и куда больше удовольствия. Родители давно отошли от дел, купили себе небольшой домик на берегу и вспоминали о детях лишь тогда, когда заканчивались деньги. Они всегда говорили, что всю жизнь работали для них, чтобы в старости жить безбедно. Йеджи эта позиция раздражала, но спорить она не пыталась. Уважение и любовь к отцу и матери были безусловными. Экран телефона загорелся от пришедшего уведомления и Йеджи вздохнула, взяв устройство в руки. Встречу с подругой придëтся отменить.