Праздничный день

Прибыв на бал уже как минут тридцать назад, Лололошка без интереса поглядывает на чужую одежду и фуршет (как бы намеренно игнорируя праздничное дерево, где собралось много да), покуда танцев пока нет, а развлечься хоть как-то хочется, не то чтобы он будет участвовать, просто вальс — зрелище очень красивое, хотя и долгое. Пусть где-то в глубине души он немного восхищается атмосферой, возможно, даже очень восхищается, но радости это не вызывает. Ему предпочтительнее узнать это из чужих уст, а не присутствовать напрямую. Радует одно — это цивилизованный бал, а не нечто с шумной музыкой, пьяными в целиком и полностью людьми. С этими пунктами можно поспорить, конечно. — Вы прибыли один? — голос из-за левого плеча отвлекает от мыслей резко, что аж мир на секунду заливается неправильно ярким светом, тут же неестественно темнея. — Вы это мне? — Ло решает уточнить, стараясь не казаться грубым или что-то вроде того. Всё-таки гости здесь довольно воспитанные люди с хорошим положением в обществе, а быть с ними врагами — себе дороже. — Сударь, конечно Вам! — мужчина, хотя следует назвать его мальчишкой, разбрасывает руки в стороны. На вид ему лет 20, ещё довольно молодой для участия в таком мероприятии без родителей, но костюмчик выглядит дорого. «Сударь» — как же его давно так никто не называл! Ему даже приходится перекатить это на языке, чтобы привыкнуть. — Ох, у меня есть спутники, — взвесив все «за» и «против», отвечает он, окончательно повернувшись на внезапного собеседника. Где-то неподалёку должны быть Радан и Кавински, которые и затащили его на это мероприятие. Хотя, второй наверняка уже с кем-то целуется в углу или вызвал кого-то на дуэль. — Так где же они? Не подумайте, что я следил за Вами, но с самого открытия Вы находитесь в одиночестве, — он мешает в голосе ядерную смесь провакационной напористости и небольшой вины. Конечно, первая мысль Лололошки: «А зачем эта информация вообще нужна?» — однако вслух это не произнесено, вернее сказать, что ничего вообще не сказано. Да и от «спутников» он сам ушёл, не желая оказаться в центре каких-то выходящих из ряда вон событий. Повисает молчание, прерываемое лишь разговорами людей вокруг и тихой игрой оркестра где-то в стороне. Скрипка жалобно завывает на высокой ноте, режа слух без ножа. Парень выглядит так, словно собирается пригласить танцевать, но, знаете ли, они оба парни! Или тот уже просто неплохо выпил с фуршета алкогольных напитков? — Богини! Где же мои манеры?! Я — Калеб Виндербург, — Ло определённо когда-то слышал эту фамилию, ведь она кажется ему смутно знакомой. — Лололошка Фельчинков, — сухо отвечает он, не придумав, что можно добавить в такой ситуации. Тот ведь не назвал титула, потому можно и не делать это в ответ, да? — Вы на редкость неразговорчивы, — как-то разочарованно хмурится Калеб. — Мы ведь на праздновании важнейшего праздника! Или всё из-за Вашего вынужденного одиночества? « Нет, всё не так!» — хочется воскликнуть Лололошке, но он только обессиленно скрипит зубами и снова ничего не отвечает, взглядом выискивая в толпе хоть какое-нибудь знакомое лицо. Как назло, никого поблизости не оказывается, так что придётся разгребать эту кашу навязчивого знакомого самостоятельно. — Извольте помочь развеять Вашу тоску вне этого зала! — он хватает его за ладонь в перчатке и заглядывает в самую душу щенячьим взглядом. Почему он вообще пытается «развеять точку»? Ло глотает, вздрагивая от этого всем телом. Похоже, ему и правда стоит проветриться где-то подальше от толпучки. Всё же сборища людей — не его стезя, даже если вокруг всё мирно и спокойно. Это просто неприятно давит. — Не буду препятствовать, — как бы выражая одновременно своё безразличие и согласие, произносит он. Виндербург практически загорается и тут же бестактно тянет Фельчинкова на себя, направляясь к выходу. Гости расходятся перед ними с неопределённым удивлением на лице, их рты открывается, дамы прикрывают веером свои эмоции, но глазами пристально следят за происходящим, готовые к новой сплетне. На улице снег идёт густой-густой, осаживается на плечи с отъявленным упорством, словно падают не хлопья, а само небо, в ногу с ним идут и Калеб с Лололошкой, следуя в неизвестное для второго направление. Пройдя по краю дорожки, они заворачивают куда-то за угол на грани от того, чтобы начать пробираться по глубоким сугробам. Всё-таки с трудом дотаща Фельчинкова до какого-то здания, явно чуть пьяный Виндербург открывает дверь. Почему он вообще выбрал и потащил его в какое-то место в одиночку? Вопрос стоит на повестке дня с красными восклицательными знаками. — Скоро ужин, — как бы невзначай произносит Ло, прекратив попытки хоть что-то понять и начать контролировать. Похоже, это нужно принять как самое обыкновенное развлечение в этот праздничный денёк. — А Вы голодны? — он закрывает за ними дверь, ведя уже по тёмному коридору. Это уже становится довольно странно. — Не то чтобы, но меня могут потерять мои знакомые, — пытаясь разглядеть окружение, он едва не спотыкается обо что-то на полу, от испуга шикнув в пустоту. — Будьте аккуратнее! — Калеб хватает его за локоть, пока тот борется с желанием вовсе вырвать руку из чужой, пусть и мягкой, хватки. — Не сочтите за грубость, но Вашим спутникам на самом деле будет полезно поволноваться за Вас. И снова опустим тот момент, что Лололошка ушёл сам. Доказывать ему что-то совершенно не хочется, да и навряд ли возымеет эффект. Он уже отвык тактильно общаться с людьми, покуда все его друзья не особо уделяли ему внимание в этом плане. Общение на подобной волне возможно только с детьми, к которым Ло пристрастие не имеет. Да и на этого молодого человека он бы сам не обратил внимание, но так вышло. Ну ладно, новогоднее чудо, не так ли? — Вот мы и тут! Отвлекшись на мысли о будущем, Фельчинков не сразу понимает, когда и как оказался в цветущем саду, но в секунду всё становится на свои места. Они в оранжерее. Он даже и не думал, что в пределах этих мест что-то такое есть. — Нам ведь точно можно тут находиться? — задаёт он интересующий его вопрос. Его не пугает незаконность происходящего, просто если их поймают, то мама, Райя, по головке его не погладит за такой нелестный для репутации проступок. — Да, несомненно! Мой дядя разрешил мне и любому, кто придет со мной, быть здесь столько, сколько потребуется, — Виндербург отправляется по жёлтой тропинке в заросли, и Лололошка следует за ним, мысленно ругаясь на пошив своей одежды из-за её неудобности. — Здесь правда прекрасно, сударь? Если мы пройдём в ту сторону, то набредём на сад с розами, а если туда, то на загон с зайцами, это немного странно, знаю, обычно зайцев держат для еды, но… Нескончаемый поток слов отходит на второй план, перекрываемый красотой растений. Резные листики трогают за плечи и гладят по голове, стволы устремляются куда-то под крышу, а трава шуршит и стрекочет. Хочется раствориться в этом всём на веки вечные. Они довольно долго петляют по тропам, пока совсем не потемнеет настолько, что разглядеть бутоны цветов станет просто невозможно. — Калеб, — тот поворачивается на него с удивлением, ведь он явно прервал его очередной монолог. — С новым годом. Взрыв фейверка, заменяющего куранты, слышится отчётливо в образовавшейся паузе.