Пунцовые щёки, мятные глаза

— Успокойся живо, а то сейчас по голове стукну, в отключке будешь у меня лежать, — звучал строгий мужской голос где-то на палубе. А буквально через две секунды послышался стук в дверь. — Заходите, — дал разрешение человек, находящийся в своей каюте. — Отпустите меня сию же секунду! Да вы хоть представляете, кто я?! Вам несказанно попадёт, если вы сейчас же меня не развяжете! — кричал, надрываясь, мальчишка, которого так бесцеремонно связали, завели на корабль, а теперь требуют молчать. — Садись! — всё также грубо командовал голос. Принадлежал он одному из членов команды, которому довелось в этот раз найти для капитана "игрушку". — Не буду я никуда садиться, отпустите меня! — не унимался паренёк, пытаясь вырваться из цепких рук. Мужчина, не желая долго возиться, силой усадил парня, перевязывая руки так, чтобы они оказались за спинкой стула, после чего, посмотрев в сторону капитана, скрылся, прикрывая за собой дверь. — Как твоё имя? — не спеша подходя к двери и закрывая на ключ, спросил Арсений. — Зачем я вам тут нужен? — смотря куда-то вниз, с максимальным недовольством, но уже не буяня, вопрошал мальчишка. — Вопрос задал я, и запомни, пока ты не начнёшь говорить то, о чём хочу узнать я, ответы на свои вопросы ты не получишь, — мужчина пока не кричал, но в его голосе слышалось явное раздражение. Помолчав в раздумьях не более десяти секунд, парнишка всё-таки ответил, также не поднимая головы: — Антон я. Всё то время, пока Антон просто молчал, Арсений жадно его разглядывал. Этот мальчишка казался ему каким-то особенным, что-то было в нём такое притягательное, что мужчина почувствовал сразу, как только тот зашёл, но что же это "что-то", он пока осознать не мог. — Теперь вы ответите на мой вопрос? — робко спросил юнец, наконец поняв, что находится он сейчас явно не в самой сильной позиции. — Почему ты говоришь со мной с опущенной головой? — действительно стало интересно Арсению. Антон почему-то боялся отвечать на этот вопрос. Голова опущена, потому что в глаза мужчины, стоящего напротив, просто невозможно смотреть более трёх секунд, и это Антон усвоил сразу, как оказался в этой каюте. — Антон, не молчи, — чуть строже добавил Арсений. — Я.. я не знаю, — парень попытался поднять взор, но как бы он ни старался, голова сама опускалась вниз, как только их взгляды пересекались. Капитан стал направляться ближе к парню. Антон прекрасно слышал шаги, и с каждым из них сердце начинало биться всё быстрее. Мужчина остановился и присел совсем рядом, прям перед носом. Он аккуратно взял подбородок юноши и медленно поднял его голову, побуждая смотреть прямо в глаза. Мальчишка не сопротивлялся, он молчал, будто бы потеряв дар речи, а глаза были наполнены страхом. Взглянув на эти два зелёных камушка, Арсений не смог оторваться, вот, что так манило в этом пареньке. Его глаза были такого мягкого мятного цвета, в них хотелось смотреть постоянно, пушистые ресницы легонько дрожали, отчего казалось, что мальчик вот-вот заплачет. Антон же, смотря на два голубых океана напротив себя, не мог произнести ни слова, он всё ещё очень боялся мужчину, его спокойствие в отличие от других членов команды не внушало абсолютно никакого доверия, да и не знал он, зачем его сюда притащили. Догадывался, конечно, но больше всего на свете желал, чтобы его догадки оказались ошибочны. Зелёные глаза начали наполняться влагой и оттого блестеть, капитан почти сразу заметил это. По какой-то необъяснимой причине Арсению очень захотелось уберечь мальчишку от этих слёз, появилось острое желание в оказание защиты и заботы этой крохе. Он отпустил парня, развернулся и отошёл на пару шагов вперёд, к своему столу. — Отпустите меня, пожалуйста, я хочу домой, к своей семье. Я никому никогда не расскажу о вас, обещаю, — набравшись смелости, смог произнести мальчишка, а, подняв свои блестящие от наворачивающихся слёз глаза, тихо добавил, — пожалуйста... Арсений на это с горечью глубоко вздохнул. — Послушай меня, Антон, сейчас очень внимательно, — начал старший. Тоша вновь поднял свои мятные глазки, но старался смотреть куда-то в брови собеседнику, слишком уж сложно ему довались эти переглядки. — Ты больше никогда не попадёшь домой, никогда не увидишь свою семью, ты это понимаешь? — чётко, выделяя каждое слово, но без злобы, произнёс Арсений. — Н..не.нет.. нет..нет, — судорожно замотал головой парень больше не в силах сдерживать свои слёзы. Нет, не может быть, не бывает такого, что в одночасье абсолютно всё, что строилось многими годами, так просто и безжалостно разрушалось. Или же жизнь действительно бывает столь жестока? Да, похоже, что так. — Ш-ш-ш, — поднося указательный палец правой руки к юношеским губам, а левой стирая солёные капли с щёк, успокаивал мужчина. — Антоша, ты ведь догадываешься, зачем тебя сюда привели? — глаза, полные страха и слёз смотрели так жалостливо, и Арсению, наблюдавшему за парнем, хотелось его заключить в свои тёплые объятия, обнимать крепко-крепко, шепча на ушко слова поддержки, тем самым успокаивая. Он не желал видеть слёз у этого мальчика, был готов уберечь от всего, что могло заставить плакать, почему-то именно с ним хотелось быть ласковым, нежным, понимающим — совсем не таким, каковым был мужчина со всеми остальными людьми. — Знаешь, каждый, прибывший на это судно в качестве "гостя", каковым прибыл ты, оказывается трахнут и сброшен в воду на съедение кровожадным рыбам. Видимо, капитану нравилось пугать Антона, тот с каждой новой новостью бледнел всё сильнее, а пульс уже давно превышал норму. После сказанных слов мужчина замолчал, всё больше пугая юношу. Он смотрел на мальчика, еле заметно улыбался и так невзначай думал: какой же он ещё ребёнок. В эту минуту захотелось узнать его возраст, ведь на вид ему и восемнадцати нет. — Антош, посмотри на меня, — но мальчик не откликался, он смотрел вниз, а капли его слёз звонко падали, заставляя сердце мужчины обливаться кровью. — Солнце, я сейчас развяжу тебя, — после этих слов Антон поднял голову, смотря с совершенным недоверием, но всё же с каплей надежды. — Но ты никуда не убежишь, будешь стоять тут, пока я не скажу, что делать дальше, понятно? — парень нахмурил брови, совсем не понимая, что же от него хочет этот мужчина. — Смотри, дверь закрыта на ключ, а ключ лежит у меня, окно в каюте всего одно, да и оно слишком мало, чтобы как-то тебе помочь, ты не выберешься отсюда, если только того не захочу я, поэтому я тебе настоятельно рекомендую даже не пытаться сбежать, иначе я могу рассердиться, что совсем не играет тебе на руку, — мужчина провёл своей рукой по нежной шее юноши, для самого себя отмечая, что даже в смертельно страшном гневе не смог бы сделать этому мальчишке больно. — Пообещай мне, что не будешь проказничать, — с улыбкой прошептал Арсений, оставляя мимолётное касание своими губами на мочке парня. Антон вздрогнул, но всё же тихо-тихо произнёс: — Обещаю... Мужчина улыбнулся покорности мальчика, подошёл сзади и развязал верёвку, что была завязана слишком туго, из-за чего на худых запястьях остались красные следы. Эти раны одновременно чесались и доставляя весьма неприятную боль при каждом прикосновении. Арсений начал аккуратно целовать их, доставляя парню не слишком приятные ощущения. Антон зашипел, после чего мужчина сразу прекратил. Это не осталось без внимания юноши: такое поведение помогло Арсению завоевать крупицу Антонового доверия, пробило какую-то страшную непреступную стену, но сам парень наотрез отказывался признавать себе, что ему нравятся прикосновения капитана, нравится его бархатный голос, его манящие бездонные глаза, и, быть может, он даже не против того, что задумал этот мужчина. Но даже самому себе он в этом признаться не сможет. Руки развязаны, парень встаёт со стула и следит за действиями капитана. Сейчас он понимает, что даже не знает его имени. — Извините, а можно задать вопрос? — прозвучал робкий, пока ещё достаточно детский, хоть уже и сломанный, голос. — Ну попробуй, — приветливо улыбнулся мужчина. — Как вас зовут? — Хм, Арсений меня зовут, — с совсем непонятной Антону усмешкой был дан ему ответ. — Арсений... — опустив на секунду голову вниз, шёпотом повторил парень. Мужчина же заметил, как прекрасно звучит его имя из уст этого юноши и невольно начал представлять, как оно выстанывается этими сладкими губами. Что же происходило в голове у юноши, достаточно трудно объяснить: он абсолютно понимал, что родных и близких больше никогда не увидит, понимал, что, возможно, это последний день в его жизни, но почему-то с каждым взглядом на капитана этого проклятого судна всё больше и больше наступало смирение, где-то глубоко-глубоко в сознании Антон уже был не против всего происходящего, и, если честно, будь дан ему выбор остаться здесь или вернуться домой, он бы всё-таки задумался. Арсений подошёл к своей кровати, находящейся в углу каюты, и просто сел на неё, пока ничего не говоря и не делая. Он смотрел на растерянного парня, что стоял совсем рядом со стулом, на котором связанный сидел ранее, и размышлял над их дальнейшими действиями. Антон до глубины души боялся того, что может с ним сделать этот мужчина. Хотел, безумно хотел, но очень боялся. — Антош, подойди сюда, — после некоторого молчания произнёс Арсений. Парень стоял на месте. Было очень трудно совладать со всеми эмоциями, он громко и часто дышал, перебирал пальцы на руках, в какой-то момент заламывая их, глаза бегали по всему пространству, а подойти к мужчине и хотелось, и не хотелось одновременно. — Не заставляй меня повторять, солнце, — прозвучал строгий голос. Антошке от подобного тона становилось ещё страшнее, злить мужчину не хотелось категорически, поэтому он стал медленно шагать по направлению к кровати. — Присядь, Тош, — ох, это ласковое сокращение имени будоражило сознание мальчишки, он сглотнул подступивший ком в горле, состоящий, видимо, лишь из одних эмоций, и присел рядом. Арсений коснулся плеча юноши, от чего тот вздрогнул и чуть отдёрнулся. — Антон, чего ты так сильно боишься? — с полной серьёзностью в голосе спросил мужчина. Он ждал чёткого ответа, дабы избежать любого, даже самого незначительного, дискомфорта, но парень лишь немного покраснел и опустил взгляд вниз, стесняясь что-либо произнести. — Тоша, ты же понимаешь, что, если не скажешь, я могу сделать что-то не так? Ответь мне, солнце, я же не кусаюсь. Антон с минуту молчал, пытаясь упорядочить ход своих мыслей, но всё же решил, что признаться будет самым благоразумным решением. — Я очень боюсь, что вы причините мне боль, — глубоко вздохнув, выпалил парнишка. Он сильно покраснел, стыдясь ни столько своего желания, сколько того факта, что на самом деле и не против близости с этим взрослым и дико привлекательным мужчиной. — Какой же ты котёночек, — улыбнулся Арсений. — Обещаю тебе, я буду очень аккуратен, — шёпотом произнёс он на ухо юноши, оставляя на нём мимолётные поцелуи. И нельзя сказать, что после этих слов парень перестал бояться, но почему-то Арсению хотелось верить, оттого становилось чуть легче. Мужчина осторожно уложил юношу на свою кровать, начиная не спеша расстёгивать золотистые пуговицы его тёмно-зелёного пиджака. Избавившись и от белоснежной рубашки, он положил свою ладонь на грудь парнишке, улавливая невероятный темп биения его сердца. Появилась цель успокоить его, заставить поверить и принять, что, как сказал Арсений, так оно и будет. Но поставленная задача казалась невыполнимой, ибо любое движение мужчины вновь и вновь будило страх Антошки. Арсений стал оставлять свои мягкие поцелуи везде: на груди, плечах и запястьях, на впалом животе, но больше всего на шее. Белоснежная кожа изначально покрывалась мурашками, но уже совсем скоро мужчина стал замечать еле слышимые сладкие стоны со стороны юноши. В какой-то момент Арсений прекратил выцеловывать мальчика, он повис над ним, просто разглядывая: глаза его будто стали ещё зеленее, сейчас в них не читался страх, за что оба были благодарны мужчине, да-да, сам Арс тоже был очень рад, что смог совладать с собой, хотя казалось, что иначе быть и не могло; щёки выглядели неестественно красными, словно кто-то переборщил с румянами, не задумываясь, как это будет выглядеть со стороны; мягкие кудряшки волос упали на мальчишеский лоб, но выглядели так, будто кто-то аккуратно расположил их именно в таком положении, ибо выглядели они просто идеально. — Антош, сколько тебе лет? — очень тихо, зная, что его прекрасно слышат, наконец задал Арсений интересующий его вопрос. — Шестнадцать, — так же тихо ответил мальчик. На самом деле, в каюте, кроме редких стонов Антона, не звучало ни единого звука, поэтому они могли себе позволить говорить так, как им только вздумается. — А вам? — Двадцать четыре, — глаза Антошки распахнулись от услышанного, он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но у мужчины были совсем другие планы. Он накрыл губы парня своими, впервые за всё время целуя его так, как хотел изначально. Ранее удивлённо распахнутые глаза сейчас прикрылись в наслаждении, а кровь всё больше приливала к и без того пунцовым щекам. Мужчине так хотелось истерзать эти губы укусами: настолько мягкими и манящими они были, но, вопреки всему, он не позволил себе даже коснуться их своими зубами. Антон практически не отвечал на поцелуй, он лишь слегка приоткрыл рот, позволяя Арсению делать всё, что тому вздумается. Закончив с губами, мужчина начал целовать участок за левым ухом парня, на что тот сначала глубоко вдохнул, а после шумно выдохнул, мыча что-то невнятное и сдерживаясь, чтобы не застонать в голос. Эти действия не остались без внимания старшего. Осознав, что нашёл эрогенную зону юноши, он начал оставлять за ухом очень влажные поцелуи, настолько влажные, что в какой-то момент по шее Антона потекла тоненькая дорожка слюны, охлаждая её, ведь та уже просто пылала. Мальчик жадно хватал воздух ртом, мыча что-то не совсем членораздельное, но понять, что ему эти действия приносят лишь одно наслаждение, было невероятно просто. Эмоциям юноши не было предела, казалось, что он сейчас не в реальности, Арсения рядом нет, и это всё всего лишь его глупая фантазия. Но нет, Арсений здесь, и он готов сделать всё что угодно, лишь бы угодить своему мальчику. Спуская свои поцелуи от шеи всё ниже и ниже, мужчина натыкается на брюки того же тёмно-зелёного цвета, что и пиджак. Арсений вновь нависает над мальчиком, смотрит прямо в глаза, уже прекрасно зная, что будет делать дальше. — Антош, покажи мне свои ручки, — парень протягивает свои длинные худые руки, демонстрируя их мужчине, не совсем понимая, что же тот задумал, — А теперь подними их, — мальчишка слушается, накрест складывая руки над головой. Больше Арсений ничего не сказал, он улыбнулся и уже было хотел спуститься ниже, но как только начал движение назад, его остановили: — Стой! — негромко, но всё же с беспокойством произнёс Антоша, приподнявшись на локтях, — ...те, — добавил он, не привыкший разговаривать со взрослыми людьми на "ты". — Не надо этого "те", зайчик, — перебил его мужчина. — Что вы хотите сделать? — вновь испуганным голосом спросил парень, он, конечно, уже гораздо больше доверял мужчине, осознав, что тот реально не хочет навредить ему, но в положении с поднятыми вот так руками он чувствовал себя беззащитным, что заставило вновь запаниковать. — Давай так, солнце, я делаю — ты смотришь и стараешься мне не мешать. Всё будет хорошо, я ведь тебе обещал? — Обещали, — со вздохом, пытаясь смириться с предложенным, ответил парень. — Не-е-ет, Тош, не "обещали", а "обещал", угу? — разумеется, мужчине нравилось, когда к нему обращались на "вы", это подчёркивало его статус и уважение окружающих, но этого мальчишку он хочет просто любить, и не нужно никакое от него уважение, хочется лишь видеть его добрую улыбку, слышать его громкий радостный смех, видеть, как горит огонёк надежд и свершений в его мятных глазах. — Но... — начал и не продолжил юноша. — Что "но"? — всё же решил уточнить Арсений после недолгого молчания парня. Антон и сам не знал, как отвечать на этот вопрос, это необъяснимо, вот просто научили его так когда-то в детстве ко взрослым обращаться, и теперь иная форма общения кажется неправильной. — Ладно, я.. я попробую, — ответил Антон таким дрожащим и неуверенным голосом. Он упал головой на мягкую подушку, стараясь отвести взгляд к окну, единственному окну в каюте, находящемуся слева от кровати. Мальчик вновь скрестил руки над головой и больше не сопротивлялся, поэтому Арсений с большей уверенностью стянул с него брюки. Теперь Антон лежит в одном белье перед мужчиной, не то что не шевелясь, даже не дыша. Глаза его зажмурены, а щёки неистово пылают. Картина открывается невероятная. Парень, хоть и слегка дрожит, но всё же продолжает покорно лежать; глаза закрыты настолько сильно, что кажется, будто он приготовился к удару, которого, разумеется, не последует; такие сладкие, уже давно не розовые, а какие-то алые щёки жадно просили поцелуев. Честно признаться, Антон до ужаса стеснялся мужчину, ведь не увидеть вставший колом член в трусах младшего было достаточно сложно. Видя возбуждение и к нему прилагающееся смущение парня, Арсений лишь ехидно улыбался, мысленно вновь и вновь подмечая, какой же он ребёнок. — Интересно, Тош, это ты так меня стесняешься или всё же своих уже немного не детских похотливых мыслей, — всё-таки Арс не смог не выпустить хотя бы одну пошлую шутку в такой-то момент. Единственной волнующей сейчас Антона мыслью стало то, как провалиться сквозь землю, когда тебя фактически окружает вода. Парень зажался ещё больше, если честно, подобную обстановку он бы никогда не назвал комфортной, слишком уж он был напряжён, хотя минутой ранее его всё устраивало. Арсений видя это, хотел как-то помочь, но ужасно боялся навредить юноше. — Опять ты дрожишь, солнышко, ну ты чего? Открой свои глазки, посмотри на меня, — но мальчик не шевелился, он запутался в своих чувствах и мыслях, и уже совсем не понимал, что ему делать. — Антош, ну пожалуйста, — впервые за очень-очень долгое время Арсений произносит это волшебное "пожалуйста". Он ведь капитан, его приказы всегда выполняются безоговорочно, никто и никогда не посмеет его ослушаться или проигнорировать, но, кажется, юноша этого не понимает. С большим трудом Антон всё же открывает глаза и направляет свой взор на мужчину. Арсений улыбался, как же, чёрт возьми, он сладко улыбался, даря спокойствие и какое-то волшебное умиротворение. — Котик, если ты расслабишься, нам обоим будет куда проще, — шепчет он на ухо. Антошке хочется просто утонуть в словах мужчины, как же тот прекрасен. — Прикрой ненадолго глаза, — просит мужчина, также не снимая с лица своей опьяняющей улыбки. Мальчик слушается, голос капитана завораживает, и возникает ощущение, будто ты попал в сказку. Через несколько секунд Антон открывает глаза под мягкое "Антош, можешь уже открывать". Мальчик моментально густо краснеет, отводя взгляд в сторону. Хоть и смотрел Антон куда-то правее мужчины, он всё же прекрасно видел его усыпанную родинками грудь боковым зрением. А вот тут дилемма: он не мог ни повернуться на Арсения, чтобы лицезреть его во всей красе — стеснялся, ни закрыть свои глаза, чтобы просто его не видеть — слишком уж прекрасно тот выглядел. — Эй, стесняшка ты моя, — ласково зовёт мужчина, берясь за аккуратный подбородок юноши и не спеша поворачивая его голову на себя. Антон смотрит на Арсения не в силах оторвать взгляд, ещё с полминуты он просто молча любуется им, после чего всё-таки к парню возвращается дар речи. — Ты такой красивый, — восторженным шёпотом и с такой любящей улыбкой произносит Антон. Эта фраза вырвалась сама, неумышленно, и парень сам удивляется тому, что именно произнёс, особенно, как легко и непринужденно смог перейти на "ты". Но в этот раз он не краснеет, он уверен в своих словах, да и, кажется, Антошка смог преодолеть ту тонкую грань, заставляющею его стесняться Арсения. Мужчина улыбается, внутренне ликуя от слов Антона. Он вновь выцеловывает его шею, незаметно для самого парня лишая его белья. Вам кажется, что подобное не заметить невозможно? Антон так не считает, он слишком был погружён в свои мысли. В голове юноши проводился, можно сказать, целый совет, по итогам которого парень всё же признался себе, что неравнодушен к этому мужчине, и, я вам скажу, это ого-го какой важный шаг. — Антош, а у тебя были девушки? — резко стало интересно Арсению. — Нет, — с какой-то грустью в голосе ответил парнишка. Но знаете, ни одна девушка не была настолько прекрасна, каковым был Арсений, и не сказать, что мальчик так себя успокаивал, просто если бы сейчас ему предложили выбор, то даже французская принцесса, первая красавица того времени, не смогла бы выдержать конкуренции с этим обворожительным мужчиной. — Так ты у нас, выходит, девственник по всем фронтам, — произнёс мужчина голосом, с которым обычно бабушки берут за́ щеку маленьких деток. В этих словах не было ни капли злобы или усмешки, просто Антошка казался Арсению невероятным ребёнком, с которым нужно было обращаться по-особенному. — Ну, выходит, что так, — чуть улыбнувшись и отведя взгляд на долю секунды в сторону, ответил мальчишка. Сам Антон был невероятнейшим образом шокирован тем, как неожиданно принял другую форму общения с мужчиной, как смог во мгновение избавиться от липкого страха и просто-напросто довериться Арсению. Мужчина всё продолжает оставлять на белоснежной шее юноши чуть красноватые следы поцелуев, невольно осознавая, что никого прекраснее этого мальчика в жизни не видел. Возможно, это просто идеализация, но кого ж это волнует? — Антош, на животе или на спинке? — не прекращая сыпать парня поцелуями, спрашивает Арсений. Его голос такой тёплый, такой комфортный, можно сказать, домашний. Звучит он так, будто даёт выбор ребёнку между сладкой ватой и мороженым: настолько всё спокойно и непринуждённо. — Как хочешь, я ни с тем, ни с другим не знаком, — с простотой в голосе отвечает мальчишка, подаваясь навстречу умелым губам и рукам, Арсений гладит везде, где ему вздумается, изучая хрупкое тело юноши вдоль и поперёк, на что тот отвечает сладкими и протяжными стонами. Мужчина лишь коротко кивает, мысленно ударяя себя по лбу со словами "Как я сам не догадался". Хотя нельзя назвать его вопрос совершенно неуместным и бессмысленным, а вдруг у Антона всё-таки есть предпочтения. Никто не умеет читать чужие мысли, именно поэтому нам дана способность говорить, выражать все наши желания и нежелания словами. Всё же решив долго не зацикливаться на этом, Арсений наклоняется к тумбочке, находящейся слева от него. Он тянется рукой к дверце и без особых усилий открывает её. В одном из нижних отделений этого маленького шкафчика стояло несколько пузырьков с растительным маслом, мужчина уже и сам не помнил было то оливковое или же подсолнечное, но это, собственно, и не важно. Он достаёт один пузырёк и на пару секунд замирает в раздумьях, после чего сразу же тянется за вторым, закрывая дверцу тумбочки. Одну колбочку он держит в руках, вторую оставляет неподалёку. Взгляд Арсения вновь вернулся к юноше, проскальзывая по всему его телу. Антошка же наблюдал за каждым действием мужчины, глубоко дышал, не в силах им налюбоваться. — Тош, согни и раздвинь ножки, — просит Арсений. И лишь сейчас Антон замечает, что находится перед мужчиной абсолютно нагим, его глаза моментально округляются, а щёки приобретают такой оттенок, будто их ошпарили кипятком. Руки сами тянутся прикрыться, заставляя Арсения улыбнуться в умилении. Сердце юноши неумолимо быстро бьётся, он не может осознать, как так вообще вышло, но в своих размышлениях вновь сталкивается со взглядом Арсения. Кажется, что глаза мужчины ненастоящие, разве ж это законно очаровывать своими блестящими камнями так, чтобы человек, до се́ли боявшийся тебя как огня, вдруг до беспамятства влюблялся? Что ж, пиратам закон не писан. — Не бойся меня, зайчик, я не собираюсь делать с тобой ничего ужасного, — мягко разводя руки Антона в стороны, с облегчением замечая, что тот особо не сопротивляется, заверил мужчина. — Ты в любой момент можешь остановить меня, и я прекращу, договорились? — впервые в жизни Арсений готов действовать по такой схеме, возможно, этот мальчишка действительно особенный. — Угу, — вновь пытаясь расслабиться, соглашается парень. — Котик, я буду очень аккуратен, но совсем безболезненно даже растяжку провести не получится, — после некоторого молчания, виновато шепчет мужчина на ухо младшему, оставляя на нём множество коротких поцелуев. Антон смотрел в его глаза, практически не дыша, будто бы обдумывая свой ответ, пытаясь понять, как должен себя вести в сложившейся ситуации. Их лица находятся так близко, что они буквально чувствуют дыхание друг друга, видят каждый малейший блик на радужке чужих глаз. В какой-то момент думать становится совсем невмоготу, потому парень, откинув все возникшие мысли, впервые сам тянется за поцелуем. Арсений был приятно удивлён, хоть и мальчик целовался совсем неумело, тем не менее, он делал это сам. Сам старался протолкнуть внутрь язык, сам водил своими хрупкими запястьями по шее мужчины, сам зарывался длинными пальцами в его тёмные волосы. Сам, всё сам, и Арсению это невероятно нравилось. Через какое-то время, отстранившись, Антон всё же прошептал ответ на беспокойства мужчины: — Я потерплю, — не без страха произнёс парень, принимая сказанную мужчиной позу, для удобства подкладывая подушку. Мужчина на это лишь тепло улыбнулся, начав аккуратно, дабы ничего не пролить, открывать первый пузырёк с маслом. Откинув пробку от бутылька в каком-то неизвестном направлении, Арс, не жалея масла, смазал свои пальцы правой руки, устремляя взгляд в заинтересованные глаза парнишки. Арсений ласково взялся чистой левой рукой за правую щеку младшего, водя по ней большим пальцем в надежде успокоить своего Антошку. Приставив указательный палец к колечку мышц, мужчина стал аккуратно его массировать, пока не делая ничего большего. Мальчик на это лишь вздрогнул, инстинктивно моментально сжавшись. Как только Арс медленно стал проталкивать кончик пальца, Антон схватил его за руку, что держала его щеку, шумно выдыхая. — Солнце, постарайся расслабиться, — попросил Арсений, едва коснувшись в поцелуи своими губами левой щеки младшего. И Антошка старался, действительно старался расслабиться, хоть и боль оттого не прекращалась. Арсений проталкивал палец максимально медленно и аккуратно, слыша от мальчика лишь болезненные всхлипы. — Арс.. Арсений, больно, — жалостливо проскулил парень, когда палец оказался в нём наполовину. — Знаю, заяц, но потерпи ещё немного, скоро будет приятнее, — пытается успокоить мужчина, сам прекрасно понимая, что потерпеть ещё придётся совсем не "немного". Решив отвлечь мальчишку от неприятных ощущений, Арсений опаляет маленькие бусинки его сосков своим горячим дыханием, дразня один из них кончиком влажного языка. Антон от таких действий выгибается, словно мартовская кошка, не сдерживая звонкий стон, случайно подаваясь навстречу растягивающему девственное колечко пальцу. Широко пройдясь по тёмно-розовой бусинке языком, оставляя небольшую лужицу слюны, стекающую по рёбрам парня, Арсений стал аккуратно оттягивать её пальцами свободной руки, ловя в поцелуе болезненно-восторженный стон Антона, также почувствовавшего, что указательный палец мужчины в нём уже по основание. Через какое-то время вытащив палец, Арсений устремил свой взор на красноватое лицо парня, заботливо стирая с его щёк пару выступивших слезинок. — Антош, только скажи — и я прекращу. Но юноша лишь подался вперёд, накрывая губы мужчины своими, как бы намекая, что останавливаться сейчас он не намерен. Впрочем, Арс понял всё и без слов, вновь взяв в руки пузырёк с маслом, распределяя жидкость по пальцам. Антону всё это было в новинку, он с почти что детским интересом прислушивался к каждому из своих ощущений, хоть и не все они были приятными, тем не менее, он жаждал чувствовать. Арсений же очень старался для парня, сам не совсем понимая, почему так происходит. Но, будем честны, это и неважно. Приложив уже два пальца к едва-едва растянутым мышцам, мужчина аккуратно движет ими вперёд, совсем медленно, аккуратно, изо всех сил стараясь причинять минимум дискомфорта. Антон терпит. Терпит, схватившись одной рукой за запястье Арсения, а другой комкая и сжимая простынь. Идёт туго, в мальчишке невероятно узко, из-за чего парень болезненно мычит, но в какой-то момент мужчина, толкнувшись пальцами под нужным углом, задевает комок нервов. Мальчишку практически подбрасывает на кровати от новых ощущений, и, чуть не подавившись собственным стоном, он ловит яркие звёздочки перед глазами. — А-а-ах, сделай.. сделай так ещё раз, — пытаясь отдышаться, просит Антон. И Арсений вновь и вновь давит на чувствительную точку, массируя простату парня, даруя ему незабываемые ощущения. — М-м-м-м, Арс.. сений, — сладкие стоны не прекращают доноситься до ушей мужчины, что медленно проталкивает в мальчишку уже три пальца, всё так же аккуратно растягивая его. Вскоре, полностью убедившись, что парень готов, а пальцы внутри него не приносят никаких болезненных ощущений, Арсений не спеша вытаскивает их. — Заяц, ты как? — оставляя желанные поцелуи на щеках парня, интересуется мужчина. — Ты прекрасен, мне безумно хорошо, — делая паузы между слов, чтобы слегка отдышаться, с довольной улыбкой, прикрывая глаза в наслаждении, произносит Антон. — Будет ещё лучше, только сейчас вновь придётся немного потерпеть. Справишься? — шёпотом спрашивает Арсений. — Для тебя всё что угодно, — с полным доверием в голосе соглашается юноша. Тепло улыбнувшись, мужчина стал глазами искать второй бутылёк с маслом. Тот нашёлся очень быстро, поэтому, не думая медлить, Арсений открыл его, распределяя масло по всей длине крепкого члена. Приставив головку ко входу, мужчина взглянул в глаза юноши, предвкушающего дальнейшие действия, произнося: — Расслабься, постарайся не зажиматься. И, чмокнув паренька в губы, Арсений вошёл несколькими рваными толчками на половину, останавливаясь, давая парню привыкнуть. Тот, сжимая в кулак часть простыни, болезненно промычал, но всеми силами по наставлению старшего старался не зажиматься. "Пытка" продлилась недолго. Вскоре, сначала медленно, а после набирая темп, Арсений стал толкаться, сводя и себя, и партнёра с ума. Подумал бы Арсений, увидев паренька где-нибудь в окрестностях города, о том, что этот ребёнок умеет так сладко стонать, выгибаться и просить большего? Да не в жизни. Но внешность порой бывает обманчива, а выражение "в тихом омуте черти водятся" зачастую в таких ситуациях оказывается невероятно точным. Парень метался по кровати, прикусывая свои очаровательные губки, доводя тем самым Арсения всё сильнее. И именно сейчас для мужчины стала очевидна одна незамысловатая мысль — ему больше не нужен никто, кроме этого парня. Мальчишка, звонко простонав, словно пропев, кончил себе на живот, после нескольких умелых движений крепких рук старшего. Мужчина, чувствуя, как сильно сжался парень, содрогаясь в скоро наступившем оргазме, излился следом, медленно выходя из расслабленного тела. Сейчас Арсению позабылись абсолютно все девчонки, что, оказавшись на месте Антона, кричали от боли, заливаясь слезами, до крови прокусывая свои алые губы. Забылись и все мальчишки, что вырывались и пытались драться. Забылся каждый человек, что когда-либо имел хоть малейшее значение в жизни мужчины, в данную секунду он жаждал жить только Антоном и только для него. Найдя неподалёку салфетку, мужчина заботливо стёр с парня и себя капли спермы. После, упав головой на подушку, Арсений с невероятной любовью уставился на Антона. Не в силах сопротивляться желанию, он взялся за подбородок младшего, всё пытавшегося отдышаться, и повернул его голову на себя. — У тебя безумно красивые глаза, — со всей искренностью, на которую только был способен, произнёс мужчина. Антон, смущённо улыбнувшись этим словам, слегка покраснел, отвечая: — Уж человеку ли с алмазно голубыми очами говорить о красоте чужих глаз? Парнишка, приобняв Арсения за плечи, удобно улёгся тому на грудь, прикрывая глаза от усталости. Заметив, что парень вот-вот уснёт, Арсений одной рукой дотянулся до одеяла, укрывая им себя и парня. — А это правда, что теперь ты меня бросишь в море на съедение рыбам? — где-то на границе между сном и реальностью забормотал Антон куда-то в шею капитана. Мужчина слегка опешил, но ответ на этот вопрос знал точно, поэтому, начав аккуратно поглаживать непослушные кудряшки мальчика, заверил: — Никуда и никогда тебя не брошу, теперь ты не только часть команды, отныне ты ещё и самая главная частичка моей жизни.