Под одной крышей

      Усаги выложила на тарелки рисовый омлет, приготовленный по быстрому рецепту из интернета, забрала с подставки капсульной кофе-машины чашку мужа, поставила на ее место собственную. Неспешная рутина субботнего утра заставляла девушку улыбаться и тихо напевать себе под нос одну из любимых песен. Из ванной слышался плеск воды. Еще пара минут и Мамору выйдет из душа. Можно будет спокойно позавтракать вдвоем, потом он будет убирать со стола и мыть посуду (ведь завтрак сегодня был на ней), а она сама в это время быстро набросает список продуктов на ближайшие несколько дней. Они собирались сегодня прогуляться по парку, возможно - взять велосипеды в прокате. На обед отправятся в дом ее родителей, а после вернутся домой через ближайший супермаркет и весь остаток дня будут принадлежать только друг другу.       Чиба даже блаженно зажмурилась от предвкушения этого замечательного выходного дня. Многим знакомым их уклад жизни казался очень скучным. Кое-кто даже звал их в шутку пенсионерами. На самом деле, у них просто иначе были расставлены приоритеты. Взять, например, Нару. Она все время хвастается выставками, концертами и экспериментальными ресторанами, куда они с мужем ходят по выходным. Но однажды проговорилась, что секс у них в последний раз был на прошлое Рождество. Усаги прикинула в голове срок воздержания и ужаснулась. Их с Мамору личный рекорд с тех пор, как стали жить вместе, составлял пять дней. Им никогда не было дела до того, насколько рано завтра нужно подниматься на работу, сколько дел предстоит. А друзья, выходит уже больше полутора лет живут, как соседи. Этого Усаги никак не могла понять.       Для супругов Чиба не было в этом мире ничего важнее друг друга, общего огромного чувства любви и обожания, и страсти, которую они неизменно разделяли, чтобы преумножить. Неудивительно, после всего, что успели пережить за свои совсем недолгие еще жизни. Но сейчас - Усаги счастливо улыбнулась при этой мысли - все уже в прошлом. Земля надежно защищена силами Серебряного и Золотого кристаллов и создание утопического города больше нет в их будущем. А вот одангоголовая маленькая вредина - есть. Усаги лично заставила Плутон поклясться в этом множество раз.       Забрав свою кружку с кофе, Усаги встала с ней у окна, блаженно втянула ароматный пар, идущий от напитка. Выглянула в окно. Очередная обычная токийская суббота обещала стать совершенно изумительной.        - Пахнет отлично, - заметил Мамору, вышедший из ванной. Усаги обернулась на его голос и улыбнулась, завороженно глядя на то, как он промокает полотенцем свои чуть волнистые волосы.Усаги никогда не могла спокойно смотреть на его влажную после мытья голову. Особенно, если капли воды все еще висели на кончиках черных волос, время от времени падали на голую кожу широких плеч и скатывались, оставляя за собой длинные мокрые дорожки, которые Усаги так нравилось отслеживать своим языком. Она не знала наверняка, никогда не спрашивала, но была почти уверена: этот Бака прекрасно знает ее маленькую слабость и беззастенчиво ею пользуется. Иначе с чего так настойчиво игнорировать наличие в мире вообще и в их ванной в частности такого полезного прибора, как фен?        - Рецепт новый, - улыбнулась Усаги в ответ. Села за стол, поставила чашку, будто заигрывая несколько раз провела по керамическому цилиндру кончиками пальцев вверх-вниз. Потом чуть оттянула вырез домашнего топа, оглядела собственную грудь, не скрытую лифчиком, и чуть подула на нее, - Жарко очень, - прокомментировала она свои действия, оставив в покое вырез майки. У Мамору тоже были свои слабости. И Усаги прекрасно знала о них.       Они завтракали, обсуждая планы на день, смеясь и время от времени просто поддразнивая друг друга. Семейная идиллия утра была прервана телефонным звонком. Усаги, прервавшись на полуслове, нажала кнопку приема вызова и сразу перевела звонок на громкую.        - Привет, мамуль. Нужно что-то купить по дороге к вам? - предположила Усаги.        - Доброе утро, - поздоровался Мамору, больше, чтобы просто обозначить свое присутствие. А то мало ли, что теща хочет обсудить с дочерью.        - Доброе утро, - отозвалась Икуко каким-то непривычно-обреченным тоном, - Я звоню, чтобы отменить наш обед. У нас сейчас была проверка. В ванных обнаружили опасную плесень. Дома небезопасно находиться, пока ее полностью не уберут. Так что мы с папой сейчас собираем вещи и пытаемся найти подходящий отель дней на десять.        - Вы можете пожить у нас, - радушно предложил Мамору. Даже по прошествии стольких лет отношений с Усаги, спустя уже несколько лет после их свадьбы, он все еще чувствовал настороженность к себе со стороны тестя. Тот, как будто, до сих пор не мог смириться с тем, что дочь выросла и упорхнула из родительского гнезда. Чиба показалось, что если Кенджи поживет с ними под одной крышей, своими глазами увидит, как дочь счастлива, он - наконец-то - смирится и успокоится.        - Мамору, это неудобно, - попыталась возразить женщина.        - Мамуль, ну правда, место есть. К тому же, сколько вы заплатите за десять дней в нормальном отеле? С вами же еще и Шинго. Значит, нужен либо люкс с двумя спальнями, либо два полноценных номера, - вступила в разговор Усаги. Она знала, как напрягает ее мужа настороженное отношение со стороны тестя и теперь сразу поняла если не всю его задумку, то большую часть.        - Вы уверены, что мы вас не стесним? - все еще сомневалась Икуко на том конце телефонного соединения.        - Абсолютно, - заверил ее Мамору, отправляя в рот последний кусок своего завтрака. Если бы он только мог знать, что уже через пару дней будет проклинать свой болтливый язык и мечтать повернуть время вспять.       Конечно, о запланированной прогулке пришлось забыть. Предстояло за короткое время подготовить квартиру к появлению гостей. Усаги и в обычные дни нервничала перед визитами своих родителей. Мама обладала просто сверхспособностью находить пыль даже там, где ее еще секунду назад не было.       Мамору всегда был озадачен таким уровнем внимания у женщины, много лет не замечавшей ран и шрамов собственной дочери. Далеко не все ранения Усаги во время боев имели магический характер и легко лечились силой ее кристалла или его собственным вмешательством. Множество мелких шрамов до сих пор покрывают ее хрупкое тело. И далеко не все они всегда скрыты одеждой. Ему ли не знать. На самом деле, не будь Усаги так привязана к своей семье, Мамору бы совершенно не парился от отсутствия особого тепла между ним и тестем. Но Усаги очень любила родителей. А Мамору больше жизни любил Усаги.       Вдвоем, они успели провести влажную уборку, поправить шторы и вспомнить, на верхнюю полку какого шкафа засунули уродского керамического кролика, презентованного им на первую годовщину свадьбы родителями девушки. Обычно, его доставали на пару часов в месяц, когда чета Цукино ожидалась к ужину. Теперь же, чтобы не обидеть родителей, придется любоваться на статуэтку постоянно в ближайшие дни.       Первым неприятным обстоятельством стало очередное изгнание из собственной спальни. Им уже приходилось уступать свою постель. Чуть больше полугода назад, когда на пороге их квартиры оказался тяжело раненный первый лорд принца Эндимиона. Кенджи Цукино вовсе не был лордом, но обладал больной спиной, которая делала для него невозможным продолжительный сон на диване или даже на футоне. Покидать собственную постель Мамору не хотелось. Но он убедил себя воспринимать это, как своеобразную инвестицию в их с Усаги спокойное будущее.       Цукино приехали минут через сорок. Икуко первым делом вручила дочери увесистую сумку с продуктами, сопроводив ее комментарием о том, что у них с Мамору, конечно, есть совершенно нечего. Усаги в ответ на этот комментарий закатила глаза, как делала это когда-то, будучи девушкой-подростком. Потащила сумку со снедью к дверям лифта, пока отец нагружал Мамору и Шинго остальным прихваченным с собой из родного дома скарбом. Количество багажа родни беспокоило Усаги. Они точно приехали на десять дней? Не на пару месяцев или даже на год?        - Тебе стоит чаще протирать пыль, - изрекла Икуко, остановившись по центру гостиной и проведя кончиком указательного пальца по приставному столику у дивана, - У Мамору такая красивая квартира, а ты превращаешь ее в свинарник.       Усаги, уже пожалевшая о доброте, проявленной ее мужем, недоуменно оглядела уютный и светлый «свинарник». Судя по всему, ее мама очень мало представления имела о фермерском деле.        - Ты вообще кормишь мужа? - продолжила Икуко свою хозяйственную ревизию осмотром холодильника пары. Усаги недоуменно заглянула внутрь бытового прибора через плечо матери. Да, они с Мамору последние дни не заходили за продуктами и сегодня планировали закупку. Но на взгляд юной хозяйки и из имеющихся у них сейчас продуктов можно было бы сообразить нехитрую снедь на двоих на целый день, - Ну очень приятно. Ты совсем не ценишь мой труд! - Усаги втянула голову в плечи и сделала долгий выдох, увидев, как мама достает из недр холодильника баночку с маринованной морковью, которую принесла из родительского дома месяца три назад. Состояние у моркови было соответствующим. Но проще было изобразить острый приступ амнезии, чем признаться: Мамору терпеть не может маринады, которые делает теща. Он предпочитает овощи, замаринованные Усаги. Не идеальные с точки зрения тещи или той же Мако. Но гораздо более пряные и ароматные, чем их произведения. Частенько, Усаги выбрасывала все сразу, как приходила от родителей. А в тот раз забыла. Лекция об уважении к чужому труду и недопустимости перевода продуктов затянулась до тех пор, как мужчины закончили таскать в квартиру все привезенные Цукино вещи.        - Усако, - Мамору хватило одного взгляда на опущенные плечи жены, чтобы понять: ее мама бросилась в заботы об уюте чужого дома, даже не успев поздороваться как следует, - Я помогу твоему отцу перевернуть матрас и можем пойти в магазин.       Рутинный поход вдвоем с мужем за продуктами вдруг стал для Усаги еще более желанным и привлекательным, чем несколько часов назад, когда она только планировала их замечательный выходной.       Оставив жену еще на несколько минут в обществе матери, Мамору прошел в спальню, по пути успокаивая себя тем, что после регулярных столкновений с многочисленными йомами, которые считали целью своей жизни уничтожить всю компанию защитников Земли, несколько дней под одной крышей с тестем и тещей - сущая ерунда.       Кенджи уже был в спальне дочери и зятя, неодобрительно косясь на кровать, занимавшую большую часть непривычно-просторной по меркам Токио спальни. У Мамору было немного опыта личного общения с представителями старшего поколения. Разве что по работе или раньше - по учебе. Но сейчас он словно мог прочесть мысли тестя. Разумеется, не дословно, а только общий смысл. Что-то о том, что в их время люди больше заботились о благополучии семьи, а не о распутстве.        - Минуту, я сменю белье, - Мамору чувствовал себя просто учеником средней школы, который очень боится родительского выговора. Засуетился, доставая из шкафа чистый комплект постельного белья. Как назло, под руку попался комплект с изображением влюбленных авокадиков. Усаги купила его, посчитав милым и прикольным. Мамору, говоря откровенно, было все равно на чем спать и на чем брать жену. Ей нравится, и отлично. Но тесть сейчас смотрел на этот комплект с забавными целующимися плодами, как на личного врага, - Не то... - вновь засуетился молодой мужчина. Все же, с йомами было куда проще, чем с родителями жены.       На этот раз, Чиба не полагался на слепой случай. Внимательно осмотрев весь имеющийся у них с женой ассортимент постельных принадлежностей и вытянул комплект нейтральной расцветки. Снимая с кровати старый комплект, Мамору размышлял о том, что следующие десять дней, скорее всего, будут чертовски длинными...        - Так, что было не так с нашим матрасом? - войдя в лифт следом за мужем, Усаги устало прижалась лбом к его спине. Она чувствовала себя совершенно измотанной. А из десяти дней еще и пары часов не прошло.        - Он промят, - отозвался Мамору, нажимая кнопку первого этажа, - Усако?        - Ммм? - у нее даже на полноценный ответ сил не было.        - Ты не против ходить по супермаркету очень медленно? - пожалуй, впервые с тех пор, как женился, Мамору совсем не горел желанием вернуться в собственную квартиру.        - О... Даже не сомневайся! Мы будем заходить даже в те отделы, где никогда не были. Вдруг, нам там срочно что-то нужно, а мы и не знали? - усмехнулась развеселившаяся Усаги, обнимая мужа со спины.       Они действительно очень долго бродили по супермаркету. Оба немного опасались признаться не столько друг другу, сколько самому себе: явно поспешили со своим актом гостеприимства. Что уж говорить, если в первый же час пребывания Цукино в их квартире, Чиба уже очень хотелось задать вопрос на манер: «Дорогие гости, а вам хозяева не надоели?». Обоим Чиба...        - Усако, а ты в понедельник до скольки работаешь? - спросил Мамору, когда они добрались до мясного отдела и Усаги изучала предложенный ассортимент курятины.        - У меня два занятия всего, думаю, часам к двум уже буду свободна. А что? - бросив быстрый взгляд на мужа, она вернулась к изучению этикетки на упаковке крылышек, гласившей, что курочки были выращены на прекрасных фермах городка Маэбаси.        - Может, приготовишь карри? Ужасно по нему соскучился, - Мамору принял из рук жены пару упаковок курицы и поставил их в тележку.        - В понедельник? - уточнила Усаги, - Почему не завтра?        - А завтра я планирую прямо с утра увести тебя из дома. Что думаешь о поездке на пляж?        - Будет здорово, - отозвалась Усаги. Привычно, хоть они и были в оживленном торговом зале крупного супермаркета, обняла мужа за локоть, - Яиц нужно взять. Папа их в рис добавляет все время.       Мамору кивнул, привычка тестя была ему знакома по многочисленным семейным обедам в доме Цукино.       Остаток дня, как ни странно, прошел относительно спокойно. Усаги проиграла в споре с матерью, кто будет готовить ужин. Икуко безапелляционно заявила, что другой хозяйки на своей кухне не потерпит. Дочь, справившись с немалым шоком попыталась возразить, что в данный момент они находятся как раз на ее - Усаги - кухне. Икуко ответила на это робкое замечание таким выразительным взглядом, что юная госпожа Чиба предпочла сделать то, чего никогда не делала в образе Сейлор Мун - оставить все замечания по поводу вопиющей несправедливости при себе и уползти с поля боя в их с Мамору временную спальню. Муж отсиживался там же. Расположившись с ноутбуком прямо на полу, просматривал какую-то рабочую документацию. Проходя мимо него к расстеленному широкому футону, Усаги чуть потрепала черные волосы любимого мужчины, глубоко вздохнула.        - Что случилось? - Мамору отвлекся от документа на мониторе, обернулся к жене.        - Меня прогнали с собственной кухни, - отозвалась Усаги, падая на импровизированную кровать лицом в подушку.        - Попробуй воспринимать это, как короткий кухонный отпуск, - посоветовал Мамору, наклонившись, он протянул руку и пощекотал кончиками пальцев щиколотку жены, виднеющуюся между резинкой короткого носка и краем укороченных домашних брючек.        - Попробуй воспринимать это, как прощание с твоими кубиками, - в тон ему отозвалась жена, - Маме наплевать, к какому количеству блюд и размеру порций ты привык. Кормить будет по всем канонам - на убой.       Усевшись в тот вечер за стол, Мамору понял, как был глуп, убеждая жену, что все не может быть так страшно. Ну да, когда они ужинали в доме Цукино или обедали у них, стол всегда ломился от разнообразных блюд и закусок. Но Мамору наивно считал, что мать Усаги просто готовилась к встрече. Ну не может же небольшая семья каждый день так питаться? По три раза. Прикинув, сколько времени теща должна проводить на кухне, он испытал легкое головокружение. Их с Усаги стиль питания, когда готовилось одно простое, но - обычно - вполне вкусное блюдо, к нему отваривался рис в рисоварке, простые овощи или фрукты в дополнение - нравился мужчине куда больше. Припомнив слова жены о его кубиках, бросил быстрый опасливый взгляд в сторону тестя, у которого под рубашкой уже еле прятался округлый живот хорошо откормленного супруга со стажем. Стремиться к чему-то подобному совершенно не хотелось.       Обстановка за столом так разительно отличалась от их с Усаги обычной озорной болтовни за едой, что Чиба казалось: он буквально слышит, как по проводам бежит электричество. Молчание и быстрый стук палочек о тарелки прерывались разве что комплиментами еде и мастерству повара. «У отбивных необычный вкус... Эта приправа к рису такая вкусная... У заправки для салата интересный вкус...». Слушая эти общие и ничего не значащие фразы, Мамору с тоской поглядывал на жену. Усаги отвечала ему такими же, полными обреченности взглядами. Совсем не к таким ужинам они привыкли в своем собственном на двоих маленьком мирке.       Мысленно приободрив себя напоминанием о том, что они все же находятся в собственной квартире, Мамору попытался показать родне жены, как обычно проходят ужины у них с Усаги.        - Что ты будешь показывать детям в понедельник? - уже больше года Усаги работала в детском центре развития в доме напротив. Вела у малышей трех-четырех лет занятия по рисованию и лепке из пластилина. Устроиться туда помогла одна из многочисленных знакомых, которых у Усаги было великое множество. Родители воспитанников были честно предупреждены: профильного образования у помощницы воспитателя нет. Но Усаги настолько любила детей совершенно взаимной любовью, что всем родителям было плевать на какие-то «корочки».        - Будем учиться рисовать кроны деревьев ватными палочками, - улыбнулась Усаги. Она действительно любила свою работу и дорожила ею. Всегда заранее готовилась к занятиям, готовя для малышей множество образцов и шаблонов, - Кацуми точно будет в восторге. Она просто обожает тыкать везде пальчиками, а здесь это можно делать на законных основаниях, - Усаги рассмеялась, представив восторг своей любимицы. Хоть и не положено педагогам выделять кого-то из своих подопечных, эта крошка слишком напоминала своим характером и повадками другую любимую всем сердцем малышку. Общение с этой маленькой проказницей помогало почти безболезненно дождаться того момента, когда их Малышка перестанет быть гостьей из будущего и найдет, наконец, дорогу в их настоящее.       Мамору открыто улыбнулся в ответ. Иногда, у него получалось, когда Усаги задерживалась, встретить жену после ее занятий. Он видел Кацуми и был полностью согласен с Усако - это была самая очаровательная девчушка в мире. Разумеется, после их собственной дочери. Но пока она еще не появилась на свет, так уж и быть, пусть самой очаровательной побудет малютка Кацуми.        - Тебе нужна помощь в подготовке?       Усаги, успевшая наполнить рот едой, поторопилась прожевать, глубоко закивала.        - Нужно выбрать эскизы деревьев в интернете, - только теперь, она поняла, что родители в упор смотрят на нее, а брат слишком быстро орудует палочками - точно собирается слинять из-за стола в ближайшие минуты, «пока не началось», - Что?        - Ты долго еще собираешься играть в воспитателя? - недовольно поджав губы, спросила Икуко.        - Работа-то моя чем плоха?! - изумилась Усаги, не донеся до рта кружок маринованного огурцы.        - Работаешь с детьми без образования! Вот чем! - гневно отчеканила Икуко, - Рано или поздно найдутся родители, которые будут этим возмущены. Позора не оберемся.        - Даже если это и произойдет когда-то, так это будет только меня касаться, вы здесь при чем? - резонно возразила девушка.        - По вам с Шинго судят о нас с папой, - Икуко посмотрела на мужа, - Поддержи меня!        - Мама права, Усаги, - тут же среагировал мужчина, хотя понятно было, что его в жизни дочери не устраивает исключительно факт замужества. Как их девочка посмела вырасти так быстро?!        - Думаю, мы с Усако стоим друг друга, - с кажущейся непринужденной улыбкой заметил Мамору, - Я ведь тоже сделал своим основным занятием не врачебную практику, как всегда собирался, а фармакологию, - трудоустройство в иностранной компании, имеющей очень крупный филиал в Токио, давала Мамору массу приятных бонусов. Таких как абсолютно нормированный рабочий день, более продолжительный отпуск и практически стопроцентная гарантия того, что никто не позвонит ему среди ночи с требованием немедленно явиться в офис для выполнения какого-то срочного задания.        - У тебя хотя бы есть образование. А наша дочь даже в университет поступить не смогла, так торопилась выйти замуж...        - Я смогла, - решилась напомнить о давно минувших событиях Усаги, - Просто не в Токио. Вы же сами не захотели отпускать меня в маленький город. Даже Мамо-Тян готов был со мной поехать!        - Правильно! Обвиняй родителей! Да если бы мы вас вдвоем отпустили, вы бы в первые полгода ребенка сделали! - начал закипать и Кенджи.        - До сих пор ведь не сделали, - выпалил, вступаясь за жену Мамору. Мгновенно, он почувствовал себя мелким и незначительным. Словно фигура тестя, как в старом аниме, расширяется, заполняя собой все пространство комнаты.        - А могли бы уже! Женаты больше трех лет, а до сих пор без детей, - припечатал Кенджи, кажется, искренне не замечая полного отсутствия логики в своих претензиях к дочери и зятю.       Ужин заканчивали в полном молчании. После, Мамору и Усаги в четыре руки убрали со стола и вымыли посуду, просто чтобы не чувствовать себя узниками пустующей будущей детской в собственной квартире. Но, закончив дела, все же скрылись за ее дверью, очень надеясь провести остаток вечера так, как хочется им самим. Впрочем, для того, чтобы все случилось именно так, нужно было дождаться хотя бы того момента, когда родственники улягутся. Но они точно не торопились отходить ко сну. Шинго, оккупировав кухню, играл в сетевую игру. Родители в гостиной смотрели один за другим вечерние выпуски новостей на разных каналах.        - Слушай, я ничего не хочу сказать против твоих родителей... - заслышав слова мужа, Усаги оторвалась от любовного романа, который пыталась читать, очень выразительно на него посмотрела, - Я настаиваю, что ничего не имею против них. Желательно - на расстоянии от нас, - честно добавил молодой мужчина, понизив голос до едва слышного шепота, - Но я бы уже свихнулся, в четвертый раз слушая о закрытиях одних и тех же заводов.        - Папа любит немного покритиковать правительство, - отмахнулась Усаги, не отрываясь от сцены любовного признания в своем романе. Переворачивая страницу, вдруг громко рассмеялась.        - Что такое, Усако, - заинтересовавшись, Мамору заглянул в ее книгу. Что там такого могли натворить влюбленные, что жена так развеселилась.        - Просто подумала, - она встала на футоне на колени, подалась ближе к его уху, чтобы точно никто кроме него не услышал, - Что если бы мы все же построили Хрустальный Токио? Папа с ума сошел бы от радости не просто критиковать власть, а еще и высказывать все непосредственно в глаза. А хуже всего, что мы правили бы без должного образования! Что люди-то скажут! - не выдержав, она снова расхохоталась, заражая своим внезапным весельем мужа. Он притянул жену в свои объятия, наслаждаясь возможностью просто вместе посмеяться.        - Ну, если верить в теории параллельных миров, - отсмеявшись, произнес Мамору, - Где-то мы эту утопию все-таки воздвигли. И там у твоего папы есть прекрасная отдушина, позволяющая высказывать нам свое недовольство при каждой встрече. Надеюсь, тамошний я додумался ограничить общение с твоей семьей... Ау! - воскликнул он больше от каких-то своих внезапных хулиганских соображений, чем от боли, когда Усаги с давно уже привычным и любимым: «Бака!» шлепнула его ладонью по лбу.       В отместку за этот шлепок, Мамору начал нещадно щекотать жену, без малейшего зазрения совести используя свои знания о самых чувствительных точках на ее теле. Сквозь хохот, она умоляла мужа прекратить. Обещала за это выполнить любое его желание. Мамору уже почти подмял жену под себя, глуша любимый смех и мольбы о пощаде глубоким поцелуем, когда в дверь комнаты громко постучали.        - Ведите себя прилично! - раздался громкий голос Кенджи, словно он не за дверью стоит, а непосредственно рядом с футоном. Никогда еще возбуждение не покидало Мамору так стремительно. Он отпрянул от жены так быстро, словно не имел никакого права быть рядом, целовать, гладить или даже заниматься сексом до сорванного от стонов голоса.       Весь настрой Усаги тоже улетучился. Она села, одернула домашнюю кофту, которую Мамору когда-то (сам не помнил когда) уже успел задрать до самого подбородка.        - Давай спать? - неуверенно предложил Мамору. Жена с протяжным вздохом кивнула, принялась вытаскивать шпильки из прически. Спустя несколько минут, забралась к мужу под одеяло, устроившись с ним в позе «ложечек». Обняв Усаги, Мамору никак не мог отрешиться от ощущения ее ягодиц, плотно прижавшихся к его собственным бедрам. Возможно, они могли бы сделать что-то совсем тихое. Мужская ладонь скользнула с талии девушки на бедро, погладила и пробралась под резкинку пижамных брюк. Усаги задышала чаще, прижалась попкой еще немного теснее и подвигалась, не без удовольствия ощущая, как член Мамору быстро твердеет, наливаясь кровью. Чиба прижался губами к шее жены, уже собираясь вставить в нее два пальца для быстрого разогрева.       В этот момент в коридоре послышались шаркающие шаги и кашель. Кенджи Цукино сказал что-то невнятное собственной жене. Та ответила, но слов Мамору не разобрал. Сделать хоть что-то в подобной обстановке было решительно невозможно. Разочарованно выдохнув, Мамору ощутил, как собственный член предательски «вянет». Мужчина хотел хотя бы пальцами довести жену до оргазма, но Усаги завела руку за спину, чтобы вытащить ладонь мужа из своих трусиков.        - Я тоже не могу, когда они рядом, - совсем тихо шепнула она в тишине комнаты. Повернувшись в руках мужа, положила голову ему на плечо. Замолчала. Прошло достаточно много времени, Мамору решил даже, что Усаги задремала, но она снова заговорила, - Странно. Когда у нас жила Малышка нам это совсем не мешало.       В свое последние посещения, уже после свадьбы Мамору и Усаги, Чибиуса с помощью гипноза своей очень многофункциональной любимой игрушки немного скорректировала воспоминания Цукино о себе. Теперь, для них она была вовсе не племянницей, а дальней родственницей Мамору. И жила в квартире Чиба. Естественно, они заботились о том, чтобы Чибиуса не увидела ничего не предназначенного для детских глаз. Но ее присутствие разве что делало их более тихими и осмотрительными, чем обычно.       Проснувшись утром, Мамору спросонья не мог понять, как они с Усаги оказались спящими на футоне, а не в своей широкой постели. Тихо выругался, когда воспоминания вчерашнего дня пробрались в затуманенное сном сознание. Вспомнил он и о данном накануне обещании увезти жену на пляж. Пожалуй, меньше времени проводить в компании ее родителей будет неплохим решением внезапной, но очень деликатной проблемы. Коротко чмокнув жену в кончик носа и аккуратно сняв с себя обнимавшие его руки девушки, выбрался из-под одеяла. Усаги в ответ на его движения только привычно пробормотала во сне «Мамо-Тян» и перевернулась на живот, подминая под себя мужнину подушку.       Проклиная свое не к месту проснувшееся радушие, молодой мужчина пробрался через собственную квартиру к ванной. Из-за двери их с Усаги спальни отчетливо доносился громкий храп. Шинго в гостиной спал, забросив ногу на спинку дивана.       Оказавшись за закрытой дверью ванной, Мамору выдохнул, взглянул на себя в зеркало. Ночью спалось ему гораздо хуже, чем обычно и результат был явно заметен на помятом лице. На щеке отчетливо виднелись вмятины от складок на наволочке.        - Красавец, блин! - усмехнулся Мамору, отвлекаясь от зеркала.       После выполнения всех пунктов утренней рутины, Мамору почувствовал себя значительно лучше. Он планировал так же неслышно пробраться в кухню и приготовить первую за день чашку кофе, но едва не вскрикнул, открыв дверь и увидев стоящего на пороге тестя в его - Мамору - халате. Кенджи смерил зятя неясным взглядом.        - Долго занимаешь, - коротко изрек мужчина вместо пожелания доброго утра и вошел в ванную. Мамору хотел было заметить, что он находится в собственной квартире, но внимание привлек очередной раскат храпа из-за закрытой двери спальни.        - Бедный мужик, - искренне посочувствовал Чиба тестю. Может быть, Кенджи такой хмурый из-за постоянного недосыпа?       Утренняя порция кофеина приятно будоражит. Сидя на узкой кухонной тумбе с чашкой в одной руке и телефоном во второй, планируя их с Усаги маршрут на сегодня, он почти не обращал внимания на звуки в других частях квартиры и пропустил момент, когда в кухне появилась теща.        - Доброе утро, - она все же начала с приветствия, но и без замечаний зятя не оставила, - Не сиди на столе.       Мамору со вздохом подчинился, одним большим глотком допил кофе из своей чашки, ополоснул ее в раковине.        - Усаги еще спит? - спросила теща, один за другим открывая кухонные шкафчики.        - Да. Пусть спит, выходной ведь, - отозвался Чиба.        - Ты слишком много ей позволяешь, - неодобрительно заметила Икуко, - Когда появится ребенок, Усаги будет трудно отвыкнуть от своих привычек.        - Когда придет время, Усако будет потрясающей мамой, - отрезал Мамору. Он не предполагал, он знал наверняка. Даже в то время, когда Усаги и Малышка совершенно не ладили между собой, девушка была готова на все ради дочки, являющейся к ним из будущего.        - Смотри потом не жалуйся, - мать Усаги принялась открывать и закрывать навесные шкафчики на стенах, - У вас даже нет миски для теста? По воскресеньям я всегда готовлю блинчики на завтрак.       Мамору вздохнул, открыл кухонную тумбу, на которой сидел до этого и вытащил оттуда две стеклянные миски.        - Усако никогда не убирает ходовую посуду наверх. Ей это неудобно, - оставив миски рядом с раковиной, Мамору предпочел выйти из кухни. Ссориться с матерью жены совсем не хотелось. Но если бы эта критика всего подряд продолжилась, кончилось бы именно этим.       Он вернулся в комнату к Усаги, уселся на пол и открыл ноутбук. Общаться с родней не хотелось, жена явно не проснется в ближайшие час-полтора, так почему бы не выполнить пару рабочих заданий?       Он ошибся. Прошло всего минут пятьдесят и растрепанное чудо, широко зевая, уселось на футоне, недоуменно осматриваясь в непривычной обстановке.        - Я тоже сначала подзавис, - улыбнулся Мамору, наблюдая за своей ненаглядной. В момент пробуждения она напоминала растерянного совенка, но никак не отважного борца со злом или взрослую замужнюю девушку, - Доброе утро, Усако.        - Доброе утро, - она попыталась пригладить растрепанные волосы, - Ты уже выходил?        - Выходил,- кивнул Мамору, сохраняя документ со своими заметками.        - И как там?        - Здесь спокойнее.       Усаги тяжело вздохнула. В этом она, почему-то и не сомневалась. Но в любом случае, выйти из комнаты придется.        - Мы же поедем на пляж? Ты обещал... - уже готовая открыть дверь, девушка обернулась. Муж ответил коротким кивком.        - Собирайся. Я уже заканчиваю.       В понедельник, возвращаясь домой с работы, Усаги испытывала очень разные эмоции. С одной стороны, она была очень довольна тем, как прошло занятие с детьми. С другой - домой сегодня просто ноги не несли. Так не хотелось снова выслушивать бесконечные придирки и «полезные советы из лучших побуждений».        - Нет, ну не могли же они так сильно измениться за те несколько лет, что я с ними не живу? - спросила она Мамору прошлым вечером. Она лежала головой на его твердом от общего напряжения организма животе. А он настороженно прислушивался к звукам в квартире, - Получается, всегда такими были? Просто я уже настолько отвыкла?       Если бы она не пообещала Мамору приготовить карри, наверняка, нашла для себя полсотни дел в городе, лишь бы не идти домой и не сидеть наедине с матерью. Ту, кажется, не устраивало абсолютно все, что Усаги делала. Усаги очень любила родителей и брата, хотя в последние дни даже сама в этом сильно сомневалась. Но как же она скучала по возможности быть в их квартире наедине с мужем. И дело даже не в сексе. Ну... не только в сексе. В возможности посмотреть фильм, развалившись у Мамору на груди или закинув ноги на его колени. Поужинать не за столом, предназначенным для этого, а просто сидя на полу и держа тарелку на колене, пока переставляешь фишки по полю настольной (в их случае чаще все же напольной) игры. А к родителям наведываться раз в неделю на традиционный семейный обед.       Остановившись перед дверью собственной квартиры, Усаги долго не могла попасть ключом в замочную скважину. Смешно! Этот ключ был у нее уже почти девять лет. Она бесчисленное количество раз открывала эту дверь, будучи девушкой Мамору, его невестой и женой. А теперь вдруг - не получается.       За дверью раздались торопливые шаги.        - Кто там? - голос матери прозвучал настороженно.        - Мам, это я, - отозвалась Усаги, вспомнив вдруг, как мать в наказание не пускала ее домой за полученную плохую оценку. Неосознанно одернула подол платья, будто и сейчас у нее в сумке лежит бланк с плохой оценкой за контрольный тест по английскому или математике.       Икуко открыла дверь, отступила на шаг назад, впуская дочь в ее собственное жилище. Переступив порог, Усаги почувствовала густой запах средства для мытья пола с цветочной отдушкой. Они с Мамору всегда пользовались цитрусовой и использовали ее совсем немного.        - Мамуль, ну зачем ты? Я бы сама помыла, - Усаги скинула с ног туфли, аккуратно составила их на полочку у двери.        - Я знаю, как ты моешь, - отозвалась Икуко. Со вздохом наклонилась и поправила туфли дочери на полке. Усаги только глаза закатила, глядя на это. Конечно, она ничего не может сделать правильно по мнению родителей. Хотя нет... Ее выбор мужа они все же одобрили. Но, возможно, просто поняли, что здесь она к ним прислушиваться точно не станет и смирились? - Как работа? - задала Икуко вопрос тоном, не выражающим никакой искренней заинтересованности.        - Все хорошо. Дети рады, родители довольны, - отозвалась Усаги, не сумев сдержаться от саркастической шпильки в сторону родительской критики ее работы.       Мельком взглянув в зеркало и поправив челку, Усаги скрылась в ванной, чтобы помыть руки после работы. Потом прошмыгнула в их с мужем временную комнату, чтобы переодеться в домашнюю одежду. До прихода Мамору было еще много времени, но она всегда тратила много времени на готовку карри, поэтому решила приступить сразу.       Карри она всегда готовила по одному и тому же рецепту, тому самому, выученному еще в пятнадцать лет ради школьного праздника Малышки. Он не только получался я нее каждый раз, но и был прекрасным напоминанием о первом их совместном семейном обеде. Хотя тогда они с Мамору и не представляли, что сидят за столом с собственной дочерью за много лет до ее рождения.       Ей не нужно было заглядывать в записную книжку или кулинарный журнал, чтобы воспроизвести этот рецепт. Просто продуктов взяла вдвое больше, чем обычно. Хорошо помыла и почистила овощи, подготовила мясо и поставила на плиту сковороду.       Икуко появилась в кухне, когда дочь уже приступила к нарезке лука.        - Слишком тонко режешь, - заметила мать, вставая слева от Усаги. Девушка упрямо покачала головой, продолжила резать, как резала, - Лук просто растворится при тушении.        - Мамору так нравится, - объяснила Усаги, - Он попросил приготовить карри так, как я всегда делаю.       Икуко продолжила наблюдать за действиями дочери. Естественно, Мамору нравится то, как Усаги готовит. Ему вообще все в ней слепо нравится. И Икуко,. и Кенджи видели, с каким трепетом относится зять к их дочери. Чтобы не замечать этого, нужно быть слепыми и глухими глупцами. Госпожа Цукино была уверена, что у зятя глаза затуманены этой любовью. Он совершенно не замечает всех недостатков Усаги. Бросается защищать ее ото всех, даже от родных родителей, будто они могут желать зла собственной дочери. Икуко искренне желала научить дочь правильному ведению домашнего хозяйства, предупредить от глупостей и авантюр, в которые Усаги охотно бросалась еще с подросткового возраста. Ведь иначе, однажды, Мамору посмотрит на жену трезвым взглядом и кого он увидит? Неумеху. Икуко совершенно не хотела, чтобы дочка осталась однажды одна из-за своего неумения правильно убирать, вкусно готовить и не особо докучать мужу.       Чем дольше Икуко наблюдала за процессом приготовления пищи, тем больше убеждалась в своей правоте. На ее взгляд, Усаги все делала неправильно. Слишком мелко нарезала картофель. Морковь порубила слишком небрежно. Добавила мало жидкости и много пряной пасты карри. Недостаточно зажарила мясо перед тушением. Не положила зеленый горошек. Икуко всегда добавляла пару горстей для смягчения вкуса.       Усаги отвлеклась от плиты, когда в прихожей раздался звонок ее телефона.        - Это с работы, - она немного занервничала, ее не часто разыскивали после окончания занятий, - Мамуль, помешай, пожалуйста, - оставив в сковороде с карри длинную деревянную ложку, Усаги бросилась в коридор.       Икуко подошла к плите, взглянула на слишком густое на ее взгляд блюдо. Обернулась к коридору, Усаги, стоя спиной к кухне объясняла кому-то, где лежат работы детей с прошлых занятий, чтобы можно было раздать их родителям на собрании. К счастью, у нее просто забыли уточнить это, пока была в центре. Ее вины в ситуации не было.        - Посмотрите поглубже. Там лежит большая бирюзовая папка-конверт. Все рисунки там, - продолжая говорить, Усаги прошла в комнату, чтобы сменить домашние брюки и футболку на уличную одежду. Нужно просто дойти до работы и самой найти все нужные рисунки. Здесь совсем близко, она не потратит на все больше десяти минут, - Мам, присмотришь за карри? Я быстро вернусь, - пообещала девушка, снова заглянув в кухню, уже одетой.        - Иди, не волнуйся. Я все сделаю, - отозвалась Икуко, задумчиво глядя на чайник.       С мужем Усаги встретилась у входа в дом, уже возвращаясь из центра развития.        - Ты только идешь с работы? - удивился Мамору, ласково обнимая жену за талию, - Говорила ведь, что у тебя сегодня всего две группы.        - Я уже была дома. Почти приготовила карри, - Усаги блаженно улыбнулась, крепко обнимая его в ответ, - Пришлось ненадолго вернуться на работу. Правда, задержалась дольше, чем хотела. Надеюсь, мама не будет ворчать, что ей пришлось следить за моим ужином.       До квартиры они добрались за пару минут. Увлекшись рассказом мужа о том, как прошло совещание, к которому Мамору готовился в течении выходных, Усаги почти не глядя наполнила тарелки карри и рисом. Икуко отказалась ужинать с ними, собираясь дождаться мужа и сына. Она скрылась в спальне, но осталась стоять у приоткрытой двери, ожидая реакции зятя на чуть усовершенствованный ужин. Она улучшила карри Усаги, руководствуясь вкусами своей семьи и не сомневалась, что муж дочери несомненно высоко оценит это блюдо.       Быстро скинув пиджак и галстук, Мамору расстегнул манжеты на рукавах рубашки, закатал их до локтя. В предвкушении потер друг о друга ладони, наблюдая за тем, как жена несет ему тарелку с карри, о котором он мечтал уже несколько дней. Совсем простое блюдо. Первое, которое Усаги на самом деле научилась готовить. Они ели его в тот вечер, когда решили быть вместе, не смотря на странные предупреждения из сна. И в день следующий за победой над Галаксией. И в день, когда он сдавал госэкзамен. И в свой первый домашний ужин в качестве законных супругов. И еще целое множество раз. Этот карри для Мамору плотно ассоциировался с ощущением комфорта, близости к Усаги и ощущением себя бесконечно любимым.       И сейчас оно было совершенно не таким. Мамору нахмурился, глядя на содержимое своей тарелки. Слишком жидкий и светлый соус, который обычно выглядит совершенно иначе. Зеленые пятнышки горошка. Не то, чтобы он не любил горох. Просто обычно Усако его не кладет. Добил его крупный кусок лука, лежащий сверху. Он любил сладковатый привкус лука, но не любил его вид в блюдах. Усаги знала об этом и всегда заботливо измельчала этот овощ, точно так же как он, накладывая ей мороженое, никогда не забывал обильно потереть сверху шоколадку со вкусом карамели.        - Усако, ты пробуешь новый рецепт? - он изо всех сил старался скрыть разочарование в своем голосе. Она ведь старалась.        - Нет, делала все, как всегда, - Усаги, наконец, присмотрелась к содержимому собственной тарелки. Едва не закричала от злости и разочарования, - Мама, - выдохнула девушка. Ее глаза, как когда-то в четырнадцать лет, быстро наполнились слезами, губа задрожала, - Мама! - громко вскрикнула девушка, срываясь с места. Мамору вскочил со своего стула, перехватил жену и крепко прижал к себе. Понимал, как она хочет сейчас высказать матери все, что накопилось. А еще, очень хорошо представлял, как будет переживать потом, если сейчас сделает это.        - Тихо, тихо, Усако, - он мягко шептал ей слова успокоения, поглаживая спину и затылок девушки. Чуть повернул голову в сторону едва слышно скрипнувшей двери. Глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки. Он терпеть не мог слез жены и каждый раз испытывал непреодолимое желание разорвать того, кто стал виновником ее слез. Даже тогда, когда виноват был он сам, - Вы зря вмешались, - холодно произнес Мамору. Не слишком громко, чтобы напугать Усако, но достаточно громко, чтобы теща поняла. Она могла обидеться, но Чиба это мало волновало. Светом надежды была Усако, а не он, - Усако готовит карри гораздо лучше, чем Вы.        - Мамо-Тян, - Усаги испуганно пискнула в его грудь, но Мамору только прижал ее чуть крепче.        - Невежливо так говорить, - твердо заметила Икуко.        - Так и есть, - охотно согласился Мамору, - Невежливо, неправильно. Но и поступать так, как Вы поступили - тоже неправильно. Усако старалась, делала все так, как нравится нам с ней. А вы все переделали. Если бы мы пришли в Ваш дом и начали добавлять все, что нравится в Ваш фирменный пирог, это было бы хорошо? Не думаю, что Вам бы понравилось такое отношение, - Мамору пригладил волосы жены, не обращая внимания на присутствие тещи, наклонился, чтобы оставить на щеке жены ласковый поцелуй. Хотя обычно старался не выносить их нежность на всеобщее обозрение, - Мы поужинаем не дома, - бросил Мамору через плечо и мягко подтолкнул Усаги в сторону прихожей.        - Что ты хочешь съесть? - спросил Мамору, едва они снова оказались на улице. Но Усаги, остановившись и задрав голову, пыталась высмотреть окна и балкон их квартиры.        - Мама огорчится, - вздохнула девушка, снова переведя взгляд на мужа.        - Честно, мне все равно, - Мамору пожал плечами, сунув руки в карманы брюк, - Сколько еще это может продолжаться? Пока она тебя до нервного срыва не доведет? Ты и так в последние дни слишком напоминаешь себя, когда мы только познакомились. Не в самые лучшие дни.        - Знаю, - Усаги снова вздохнула, переступила с ноги на ногу, - Я сегодня домой не хотела идти после работы. Впервые за все время, - решиться на это признание было сложно. Мамору всегда, с самого начала, было важно, чтобы она чувствовала себя в этой квартире, как дома. И вот, она не хочет туда возвращаться, - Чувствовала себя, как в четырнадцать, когда с плохими оценками возвращалась, - она пожала плечами и улыбнулась, - Когда тебя дома нет, все в сто раз хуже. С тобой гораздо лучше.        - Она тебе еще что-то высказывает? - напрягся Мамору. Усаги отрицательно покачала головой. Подойдя ближе к мужу, обняла его за локоть.        - Не больше, чем обычно. Просто воспринимается все иначе. Когда ты рядом, я помню, что давно уже взрослая замужняя женщина. А когда наедине с ней - снова будто становлюсь обычной школьницей, - она пожала плечами.        - Ты никогда не была обычной, - настойчиво возразил Мамору, - Просто родители твои были слепы, чтобы заметить это. Так куда мы пойдем ужинать?        - Ты же хотел карри, - напомнила Усаги.        - Я хотел твой, - возразил Чиба, - Подожду. Окономияки? Такояки? Суси?        - Что ближе? - отозвалась жена. Она, наконец, смогла успокоиться, привычно ласково улыбнуться мужу.       На следующий день, Усаги ускользнула из дома вместе с Мамору, хотя обычно приходила на работу только к началу своего первого занятия. И после окончания рабочего дня долго гуляла по окрестным магазинчикам, убивая время. Они снова ужинали не дома, а после - долго гуляли по парку, где много лет назад чаще всего проходили их свидания. Домой возвращались уже затемно. Открыв дверь квартиры, Мамору запустил жену первой, не упустив случая ласково коснуться аккуратной попки через ткань тонких летних брюк. Усаги в ответ на это легкое касание, обернулась и задорно подмигнула мужу. Оба были настроены этой ночью прервать свое вынужденное воздержание.       Покосившись на закрытую дверь спальни, Мамору привлек жену к себе, чтобы поцеловать так, как хотелось весь этот вечер. Глубоко, влажно, жадно...       Они мгновенно отпрянули друг от друга, услышав открывающуюся дверь. Тесть вышел из ванной, растирая короткие волосы полотенцем. Замер, поражённо глядя на дочь и зятя. Усаги испуганно округлила глаза, когда следом за отцом вышла мама с тюрбаном из полотенца на голове. Не заметив вернувшихся хозяев квартиры, Икуко протянула руки, чтобы обнять мужа со спины, прижалась к его шее губами.       Пронаблюдав за этой сценой, Усаги испуганно взвизгнула, молнией бросилась в темноту открытой будущей детской. Мамору, затравленно переведя взгляд с родителей жены на захлопнутую ею дверь, не смог придумать ничего лучше, чем произнести: «А мы решили погулять после работы. Погода замечательная!». Выдав этот «гениальный» набор фраз, Чиба пятясь добрался до убежища своей жены, стараясь не смотреть на совершенно растерявшихся тестя и тещу. Упершись спиной в спасительное дверное полотно, он несколько раз не глядя ударил о него костяшками пальцев, громко позвал жену. Дверь открылась лишь на пару секунд, чтобы только впустить внутрь хозяина квартиры и снова громко захлопнуться.       Впустив мужа в комнату, Усаги снова отошла к дальней стене пустой комнаты, закрыла лицо руками и выдохнула сквозь ладони: «Стыдно-то как!»        - Ты считала, что они уже не могут заниматься... чем-то подобным? - назвать вещи своими именами применительно к старшим родственникам оказалось куда труднее, чем когда речь шла о них с Усако.        - Не в этом дело. Они же не старые еще, - Усаги вздохнула, все так же, пряча лицо, - Просто такие их моменты, это то, что я хочу видеть в последнюю очередь, - едва произнесла, перед глазами пронеслось видение единственного ярко пылающего золотым светом кристалла среди тысяч и тысяч других, отливающих молочной белизной, - Предпоследнее, - и сразу, внутренний взор подкинул воспоминание о безжизненном теле Мамору, в очередной раз пожертвовавшего собой ради нее, - Пред-предпоследнее, - занесенный над ней меч Темного Эндимиона. Темная Леди, сражающаяся против них. Мамору, прогоняющий ее от себя и уверяющий, что разлюбил. Девочки, отдающие свои последние силы, чтобы защитить ее, - Сколько всего я, оказывается, не хочу видеть! - пробормотала девушка себе под нос, - Из того, что не связано с этим, - она выразительно похлопала по своему карману, где пряталась брошь для перевоплощений, - милости родителей - последнее, что я хочу видеть.       Кажется, воспоминания о тех днях, когда все было на самом деле плохо, помогли ей немного прийти в себя. Усаги, наконец, убрала руки от лица и опустилась на пол там же, где стояла, задумчиво посмотрела на мужа. Прикрыла глаза всего на мгновение, а когда открыла, часто заморгала. Видение не исчезло. В этой комнате действительно стоял Такседо Маск во всем своем привычном великолепии. Такой же чертовски роскошный, как в тот день, когда они впервые встретились.        - Всегда завидовала твоим перевоплощениям, - после многих лет вместе, после всего, через что довелось пройти вместе, до сих пор были вещи, которых она раньше не говорила мужу. Мамору негромко рассмеялся.        - Согласен, они гораздо удобнее, чем твои акробатические этюды, - протянув к жене руку, он привычно одной только мыслью, пронесшейся на границе сознания, материализовал в руке красную розу. Но она сильно отличалась ото всех остальных. Не была оружием, способным вонзиться в бетонную стену, асфальт или плоть очередного врага. Почти что самая обычная роза.        - Ты раньше так не делал, - заметила Усаги, мягко улыбнувшись. Приняла цветок и вдохнула нежный, теплый аромат лепестков. И пахнет, как настоящая.        - Раньше таких роз в твоей жизни было даже слишком много. А сейчас.... Давно мы по крышам не гуляли. Что скажешь? - чуть наклонившись, он помог жене подняться на ноги, привлек к себе, скрывая в полах своего плаща и мягко накрывая любимые губы поцелуем.        - А если заметят, что нас нет? - отстранившись, Усаги бросила быстрый взгляд на закрытую дверь комнаты.        - Не думаю, что нас станут беспокоить до утра, - он отошел к окну, чтобы проверить, можно ли открыть его достаточно широко. Этой комнатой очень давно не пользовались. Делая ремонт после свадьбы, здесь они только покрыли стены новым слоем краски, решив оставить более глобальные изменения до того времени, как рождение Чибиусы станет не отдаленной перспективой, а ближайшим радостным событием. К счастью, механизм окна работал исправно.        - У тебя получится отсюда? - неуверенно спросила Усаги, подавая руку мужу, стоящему по сути на узкой планке оконной рамы.        - Ты не представляешь, откуда иногда мне приходилось стартовать к тебе, - усмехнулся в ответ Мамору, привлекая девушку ближе.       Такие прогулки и раньше, в боевом прошлом были не частой роскошью. Они были возможны лишь тогда, когда в битве они участвовали только вдвоем, без своих верных соратниц. В других случаях, как-то стыдно было оставить девочек, переживших не меньше, чем они сами. Разве что, случалось что-то совсем уж мерзкое с ней самой или Мамору. Но тогда сил на такую вот прогулку по крышам могло просто не остаться. А они нравились Усаги. Было так захватывающе почти парить в воздухе, надежно прижатой к сильному телу любимого человека. Его сила так отличалась от ее собственной. Будто сама Земля послушно служила своему хранителю. Усаги, связанная с Мамору так крепко, как никто и никогда еще не был и, наверное, уже не будет, порой сама чувствовала отдачу этих огромных сил. Как чувствовала и его боль всякий раз, когда с его планетой что-то было на самом деле не так. Когда она не могла справиться с тьмой без их помощи.       Она очень любила эти ощущения бьющих в лицо порывов ветра. Таких хлестких, что и дышать было практически невозможно. Когда легкие уже просто горели от нехватки воздуха, она всегда утыкалась лицом в грудь Мамору, буквально дыша им.        - Мамо-Тян, - восторженно выдохнула Усаги, когда он опустил ее на твердую поверхность крыши одного из самых высоких зданий в городе. Вид отсюда открывался просто фантастический.        - Знал, что от этого тебе станет лучше, - улыбнулся Мамору. Он отстегнул свой плащ, укрыл им плечи Усаги, как огромным тяжелым пледом и обнял жену со спины, мягко целуя в макушку, - Люблю тебя.        - И я люблю тебя. Очень-очень сильно, - она откинулась затылком на его грудь, пригревшись и успокаиваясь в любимых руках.       В четверг ни Цукино, ни Чиба старались никак не вспоминать о произошедшей накануне неловкой сцене. Усаги весь день провела на работе. Хорошо, что по четвергам у нее традиционно было много занятий, хоть к вечеру она и чувствовала достаточно сильную усталость. Зато, часто по четвергам Мамору успевал встретить ее у дверей центра развития. Усаги обожала видеть его, сразу по выходу с работы.        - Мама написала, что приготовила ужин, - быстро «клюнув» мужа губами в щеку, Усако показала ему сообщение в общем семейном чате.        - Уверена, что хочешь ужинать с семьей? - уточнил Мамору. Ему было совершенно все равно. Но Усаги в последние дни точно предпочитала быть не дома.        - Я очень хочу в душ, - отозвалась Усаги, - И мне точно нужно переодеться, - она приспустила рубашку с плеча, показывая несколько ярких отпечатков детских ладошек, измазанных краской.        - Вижу, детям понравилось рисовать пальцами? - Улыбнулся Мамору.        - Очень, - подтвердила со смехом Усаги, - Я устала, если честно. Мы же можем, если что, просто запереться в комнате, чтобы нас никто не трогал.        - Так и сделаем, - заверил ее муж.       Переступив порог квартиры, Усаги постаралась как можно естественнее поприветствовать мать, словно и не было никакой неловкой встречи накануне. Прошмыгнула мимо нее в дверь ванной, попросив мужа принести ей что-то из домашней одежды.       Мамору потребовалась минута, чтобы найти одно из ее любимых домашних платьев. Нравилось оно обоим. Усаги - мягкостью ткани и приятным ощущением на коже. Мамору - тем, как оно облегало фигуру любимой женщины, подчеркивая все его изгибы.       Взяв для жены платье, он прошел в ванную, остановился в нерешительности. Можно было бы оставить одежду на стиральной машине или на крышке плетеной корзины для грязных вещей. Но он уже так давно не видел собственную жену так, как хотелось на самом деле. Плотно закрыв основную дверь ванной комнаты, он быстро скинул рубашку, взялся за пряжку ремня, уже чувствуя, как реагирует возбуждением тело, измученное вынужденным воздержанием. Раздевшись, он подошел ко второй двери из матового стекла, несколько раз стукнул по ней костяшками пальцев.        - Усако, пусти меня, - сквозь мутное стекло он смог различить только приближающийся силуэт. Негромко щелкнул замок и Усаги отодвинула дверь в сторону, чтобы тут же оказаться притянутой к обожающему ее мужу, - Я помню, что ты не хотела при них, но дай хоть посмотреть как следует, - каким-то непривычным совершенно, просящим тоном произнес Мамору. Усаги в ответ крепко обняла его за шею, прильнула еще ближе и несдержанно застонала, чувствуя, как твердый член мужа прижимается к ее животу. Приподнявшись на мыски, потянулась за поцелуем. Краем сознания уловила звук закрываемого замка стеклянной двери. А потом - сильные мужские руки оторвали ее от пола. Она уже сама предвкушала, как Мамору прижмет ее спиной к стене и заполнит одним резким толчком. При их разнице в росте, не так много вариантов для того, чтобы устроиться в тесной ванной комнате. Пока Мамору только лихорадочно целовал ее губы и шею, и жадно сжимал округлые женские ягодицы, лишь иногда задевая самыми кончиками пальцев краешек расщелины между половыми губами, - Ты тоже хочешь, - удовлетворенно шепнул мужчина, разорвав очередной поцелуй. Усаги в ответ слегка укусила его нижнюю губу.       Он собирался перестать дразнить их обоих и войти наконец. И обязательно сделал бы это, если бы не стук в стеклянную дверь. Чиба замерли, словно делали секунду назад что-то противозаконное.        - Усаги, мне нужна твоя помощь! - громко позвала Икуко из-за двери.        - Вот ведь... - совсем тихо прошипела Усаги, разочарованно уткнулась лбом в плечо Мамору. Взяв себя в руки, крикнула в сторону двери, - Сейчас, мама. Минутку. Мне все еще нужно сполоснуться, - шепнула она на ухо мужу, не удержала еще одного вздоха разочарования, - Отпусти меня, пожалуйста.       Оказавшись снова крепко стоящей на ногах, Усаги еще несколько секунд крепко прижималась к мужу, чувствуя, как опадает его член.        - Я так точно импотентом стану, - разочарованно признался в своих опасениях Мамору. Ему было всего двадцать семь лет и он не был готов к «уходу из большого секса».        - Надеюсь, что нет, - отозвалась Усаги. Она включила воду, стала быстро поливать себя водой из душа. Почему-то сейчас это совсем простое действие давалось с большим трудом, - Они скоро уедут, - шепотом напомнила девушка.        - В понедельник вечером, - подтвердил Мамору, - Или во вторник утром.        - Скоро уже, - Усаги выключила воду, повесила душ на место, - А пока... - сделав шаг навстречу мужу, она скользнула кончиками пальцев по явным очертаниям кубиков его пресса ниже, мягко сжала, - Ты можешь подумать обо мне, пока я помогаю маме, - она игриво подмигнула, прежде чем пройти мимо него к двери.       Мамору задумчиво проводил ее взглядом. Может правда просто подрочить? Но хочется-то совсем другого.       Покачав головой, мужчина включил холодную воду в душе.       В пятницу, вернувшись с работы, Чиба застали Икуко и Шинго за сбором вещей.        - Не рано? Вы же только в понедельник от нас уедете, - Усаги растерянно осмотрела мамин чемодан, куда та аккуратно складывала свою одежду.        - Папа позвонил. Завтра утром он уезжает в Киносаки по работе. Позвал меня поехать с ним. Так что, чемодан я собираю сейчас. Но остальные вещи побудут у вас до среды, когда мы вернемся. Если вы, конечно, не против, - пояснила Икуко, укладывая в чемодан аккуратно свернутое платье.        - Конечно нет, - Мамору изо всех сил старался скрыть свое радостное нетерпение от новостей о внезапном отъезде родственников, - А ты? - он посмотрел на деверя. Шинго, конечно, вмешивался в их жизнь гораздо меньше, чем родители, но Чиба теперь хотел изгнать всех посторонних из своей квартиры.        - А я сегодня ухожу ночевать к другу, - отозвался Шинго, засовывая в рюкзак толстовку и учебник, - А завтра уезжаю на недельные выездные тренировки с командой университета.       Вечер выдался гораздо более приятным, чем все предыдущие, которые Цукино провели в квартире Чиба. Возможно, потому что сегодня родители были сосредоточены на поучениях Шинго? Усаги и Мамору даже остались в гостиной, чтобы посмотреть перед сном с семьей старый фильм. Было неплохо, хоть мама пару раз и сделала Усаги замечания. За то, что залезла на диван с ногами и слишком уж ласково прижалась к мужу. За то, что не надела лифчик под платье из слишком мягкой ткани. Усаги долго потом недоумевала, как мама это поняла, если поверх платья она набросила старую рубашку Мамору. Но теперь у этих замечаний было вполне определенное время окончания.       Утром, захлопнув дверь за родителями жены, Мамору простоял несколько секунд, прижав ладонь к дверному полотну. Приветливая улыбка жизнерадостного дебила, ставшая для него в последнюю пару дней привычной маской, медленно сползла с лица, уступая место выражению тотальной сосредоточенности. Свободной рукой он задрал собственную свободную футболку, наощупь нашел узел на шнурке пояса домашних спортивных брюк.        - Усако, - позвал он жену, все это время стоявшую у него за спиной, - Мне это очень нужно, - пальцы потянули завязку пояса, - Прямо сейчас. Умоляю. Я просто должен убедиться, что все работает.       Усаги не дали времени, чтобы понять, что там собрался проверять на работоспособность Мамору. Резко обернувшись к жене, он сделал шаг ей навстречу. Легко, будто, она ничего не весила, оторвал от пола и усадил на стоявшую в прихожей консоль, едва не сбив на пол вазу с розами. Усаги успела придержать ее рукой, но уже через несколько коротких мгновений ей стало совершенно все равно и на вазу эту и вообще на весь окружающий мир.       Мамору второпях задрал подол платья жены, обнажая ее ноги. Пробежался кончиками пальцев от выступающей на щиколотке косточки до внутренней стороны бедра. Провел кончиком пальца по краю трусиков от ластовицы до едва заметного шва на бедре.        - Они тебе нравятся? До смерти хочется разорвать, - хрипло признался Мамору, прежде чем прижаться губами к ее чувствительной шее.        - Рви, - выдохнула Усаги, откинувшись затылком на стену и зарываясь пальцами в его волосы.       Продолжая покрывать шею жены жадными поцелуями, Мамору просунул пальцы обеих рук под тонкую ткань белья на правом бедре Усаги. Сжав, с силой дернул в разные стороны. Послышался громкий треск разрываемых нитей. Этот звук отозвался еще одной волной горячего возбуждения в глубине тела Усаги. Тугой узел, собирающийся приятной тяжестью внизу живота сжался еще сильнее, когда Мамору разорвал белье и с другой стороны. Усаги застонала, с силой зажмурилась, вцепившись пальцами в плечи мужа. Издала похожий на шипение разочарованный звук, почувствовав вместо его кожи ткань домашней футболки. На секунду даже пожалела, что не может разорвать ее так же, как он только что разорвал ее белье.        - Раздевайся, - коротко, на выдохе произнесенное слово прозвучало почти как приказ. Мамору усмехнулся, услышав ее, отбросил на пол порванное белье жены и одним резким движением сорвал свою футболку. Она бесполезной тряпкой упала где-то рядом с обувницей.       Прикоснувшись к торсу мужа, Усаги слишком быстро повела ладонь ниже, едва зацепилась пальцами за резинку на его брюках, скользнула ниже. Сглотнув, чуть сжала руку, ощущая под мягкой тканью твердость эрекции. Поводила ладонью вверх-вниз, чтобы дать им обоим насладиться ощущением этой первой, еще не прямой ласки. Но Мамору перехватил ее руку, устроил женскую ладонь на своем плече.        - Я сейчас не настроен играть, - положив ладонь поверх ее нижних губ, он проник пальцами между ними, сделал пару размашистых движений внутрь, прижал основание ладони к клитору, ощущая быстро увеличивающуюся влагу, - Ты уже завелась... Хорошо...       Усаги тихо всхлипнула в его плечо, когда муж, обхватив ладонями за ягодицы, придвинул ее ближе. Сама приспустила его брюки вместе с боксерами, позволяя заполнить себя одним быстрым резким толчком. Он сделал пробное мощное движение бедрами и Усаги откинуло затылком на стену. Она поморщилась от ощущения шпильки, сильно вонзившейся в кожу головы.        - Прости... - это будто заставило Мамору взять себя в руки. Все еще оставаясь в ней, мужчина помог жене сесть ровнее, сам начал доставать шпильки из привычной прически Усаги. Закончив, растрепал ее волосы, запустив в них пальцы, - Думаю, в спальне нам будет удобнее, - Усаги ожидала, что он выйдет из нее, чтобы они могли спокойно добраться до постели. Но у Мамору в голове было совсем другое. Он обхватил ладонями ее бедра, приподнимая жену и словно подсаживая на себя. Усаги чуть испуганно вскрикнула, инстинктивно плотно обхватила его поясницу ногами. Вскрикнула еще раз, стоило ему сделать небольшой шаг. Его член в таком положении будто продвинулся еще глубже, хотя еще секунду назад ей казалось, что заполнена им до предела. Каждое движение Мамору заставляло Усаги рвано стонать и выкрикивать его имя. Вынести это с каждой секундой становилось все труднее. Она заставила мужа остановиться, не дойдя до спальни всего пару шагов. Обхватила ладонями его лицо и впилась в губы таким жадным поцелуем, на который не считала себя способной.       Исступленно лаская его язык своим, Усаги неосознанно крепко сжимала член внутри себя. Мамору, не выдерживая больше собственного бездействия, вдруг просто подкинул жену на руках. Усаги оторвалась от его губ, изумленно вскрикнула, изо всех сил обняла мужские плечи.        - Тебе больно? - выдохнул Мамору где-то над ее ухом. Усаги, не в силах ответить, только отрицательно помотала головой, накрывая свои плечи, как покрывалом, собственными волосами, - Хорошо, - он снова подкинул ее, застонал сквозь сжатые зубы. Все же сделав еще пару шагов, тесно прижал жену спиной к двери спальни, чтобы наощупь найти дверную ручку, - Держись крепче, Усако, - шепнул он и, не удержавшись, сделал еще несколько сильных, глубоких рывков бедрами, выбивая из жены вскрики явного одобрения, - Ты сегодня такая узенькая. Почти как в первый раз, - чуть склонившись, шепнул прямо в ее ухо. Сам застонал, ощутив, как от его слов она сжалась еще сильнее. Крепко обняв ее одной рукой за талию, второй, нажал на ручку двери.       Им оставался всего шаг до постели, когда Усаги накрыло. Оргазм был настолько сильным, что она испугалась. Из ее глаз брызнули слезы, начала неосознанно отталкивать Мамору, не понимая, что стоит ему разжать свои руки, и она просто упадет на пол. Чиба в ответ только крепче прижал трясущуюся от удовольствия жену к себе, сделал этот последний шаг до постели и они просто упали на кровать. На пару секунд Мамору придавил жену собой, но быстро приподнялся на локтях, успокаивающе целуя мокрые от слез щеки девушки, ощущая последние спазматические сжатия ее влагалища. Понадобилось несколько минут, чтобы она успокоилась, перестала вжиматься заплаканным лицом в его грудь.        - Можно мне..? - он не успел договорить, ощутив, как Усаги подкинула бедра ему навстречу. И еще раз, и снова... У него появилось ощущение, что теперь жена просто решила трахнуть себя им самостоятельно. И он совсем не был против. Замер, позволяя ей использовать его тело для собственного удовольствия. Не ему одному эти дни дались непросто. Лишенный сейчас возможности двигаться так, как ему бы хотелось, Мамору захотел развлечь себя маленьким шоу. Опираясь на один локоть, снял со своего плеча руку жены и, ненадолго задержав у своих губ нежным поцелуем, перенес туду, где соединялись их тела. Дал прикоснуться к своему члену, ощутить, каким мокрым и скользким она его сделала. А потом - прижал пальцы Усаги к ее клитору. В первую секунду, она дернулась, будто хочет отстраниться, - Покажи мне, - ласково шепнул Мамору и Усаги отпустила себя. Ее пальцы пришли в движение, кружа по клитору, дополняя ощущения, рождающиеся от ритмичных движений члена Мамору в ее теле.       Мужчина чутко следил за каждым ее движением. Стоило ей замереть, будто напуганной приближением новой волны оргазма, Мамору сам двинулся глубже в нее, мягко отбросил ладонь жены и накрыл ее возбужденный, чувствительный клитор собственным большим пальцем. Сделал несколько мягких круговых движений. Этого оказалось достаточно, чтобы Усаги с тихими стонами кончила второй раз. Новая серия ритмичных сокращений ее влагалища подстегнула Мамору. Он едва успел вытащить член и обхватить собственной ладонью, направляя на живот жены, все еще скрытый собравшимся на талии платьем. Она еще не была готова делить его с кем либо, и сегодня он впервые за все время брака начисто забыл о защите.       Кончив, Мамору упал в сторону, ложась рядом с женой и с трудом пытаясь восстановить дыхание. Неясное движение рядом заставило Чиба скосить глаза в сторону и глухо застонать. Усаги собрала указательным пальцем несколько больших капель его спермы и отправила к себе в рот. Ей нравилось доводить его до предела губами и языком, а потом проглатывать. Но сегодня он просто не успел бы донести член до ее губ.       Обернувшись на его несдержанный стон, Усаги чуть улыбнулась, повторила свое действие еще раз, а потом подалась к мужу навстречу за поцелуем, в котором Мамору не собирался отказывать.        - Не думаю, что тебе грозит импотенция в ближайшие лет сто, - усмехнулась Усаги, устраиваясь щекой у него на груди и скользя ладонью вниз по его телу.        - Точно не пока ты со мной, - усмехнулся в ответ Мамору, - Только родителей твоих мы больше к себе пожить приглашать не будем.        - Обожаю тебя! - отозвалась жена, направляя ладонь еще ниже.