Ночь темных сказок.

Далеко же это было, да давненько уже. Пришла ночью весть недобрая. Узнала девушка одна, что убили мужа, любила она его сильно, но прижав ребёнка к груди - сбежала до полуночи. Все мысли об одном были - сына шестилетнего сберечь, не дать войне жестокой, да борьбе за власть, погубить его. Не понимал тогда голубоглазый мальчик всей серьезности, лишь грустно с борта драккара смотрел на отдаляющийся дом. Не ведал он, что было причиной, что было следствием, даже не знал что будет потом. Но вот не боги. Боги всё знали, всё ведали. Ещё в ту самую ночь решили они судьбу его, пока луна за облаками скрылась. Долго скитались по морю, а может ещё дольше? Не знал парень этого, время в детстве ведь идёт иначе, оно короче, но пока ты маленький - ты наблюдаешь как пушистые облака меняют формы, как днём ты видишь в небе белку, как ночью ты видишь в небесах рыб. Всё никак пристанища найти не могли. Ни к отцу матери не явиться, ни к друзьям каким, везде война проклятая найдет. А где-то ведь жить надо. Но устали... Устали скитаться по морю, да рекам бесконечно, ожидая нападения каждый день, ожидая набега на них. Но лишь бы жизнь сохранить. А всё не спал парень до самой полуночи. Каждый раз, каждый день, после захода солнца - на звезды смотрел, на луну, манила она его светом, совладать не мог, да не желал пропускать красоту. Но вот уже все спят, на драккаре, одиноко слонявшемся среди волн морских. А зря, ох зря. Настиг их флот. Не вражеский, не убийц отца мальчика, но не лучше. Разбойники напали. Убили они больше половины людей, что с матерью и ребёнком плавали. Тела их за борт выбросили, драгоценности, да припасы все забрали. А парня с матушкой в рабство угнали, слабы они были, да неумелы, чтобы от врага защититься, но попытался мальчик всё же, не удалось, как только сломали нос ему - так и пал, а теперь с ещё большей горбинкой будет. Так и пришлось подчиниться. Крепко за это время в парне мысль засела: "Убий, или убит будешь". Знал он теперь - кто сильнее, тот и прав, ибо лишь грубая сила спасёт тебя в час недобрый, а разбойники и слушать не станут. Обрел этот принцип в жизни его глубокую роль. Однако, не век же им скитаться, не век в рабстве находиться. Закинула судьба их в город один - Ладогу, что около Нового Града стоит. Кто знал, а кто нет - а вто время Святослав, князь великий, с дружиною своей в городе прибывал. В дружине его много славных воинов было, выделялся среди них варяг один - Сигурд. Зашёл он на невольничий рынок как-то раз с князем, да пока Святослав дань у эстонских налётчиков собирал, увидел в рабстве у них сестру свою, да с племянником малым. Выкупил, а пока забирали парня, тот глаз с врагов своих не сводил, всё лица иродов запоминал. И ведь припомнить собирался. Так и жили Сигурд, Астрид и сын её в Киеве. Воевал дядя парня много, с князем дружбу водил, а потому и сам мальчик в палатах примелькался. Сильным рос, всё тренировался постоянно. Да в день один, да даже в ночь уже, но точно до полуночи, увидел он человека знакомого. Уже и старше много стал, но как же детская обида в сердце его заела, сразу вспомнилась и ночь та, и следующий год. Разозлился парень, кровь в венах забурлила, сжал он руку, а в руке топор. До полуночи труп нашли, уже тело остывшее, а подле него парень светловолосый, с глазами светлыми, да топором окровавленным. Вызвали на суд его, за убийство то. Не побоялся, предстал пред князем, гордо голову подняв. —Как звать тебя? Сколько лет? Да за что ты деяние страшное совершил? —Спросил сурово Святослав, на троне сидя высоко, а подле него три парня стояли, да девочка одна. С интересом она разными глазами смотрела, отца за руку держав. — Я Олаф, сын Трюггви, мой дядя - Сигурд. 9 лет от рождения. А убил я его, ибо это именно тот, кто когда-то в рабство меня и матушку захватил. —Смело выкрикивал парень, а вокруг дружина топилась, да каждый на мальца смотрел. —Вот значит что. Тогда ты верно поступил, негоже среди нас злодеям ходить, наказывать таких жестоко нужно. А ты смелый, для парня девяти лет от роду, даже слишком. Наказывать не буду, но впредь не совершай такого. Так и решился тот конфликт. Возжелал князь чаще видеть Олафа среди подопечных своих, да сам наставлять порой начал. Но нет, не в моменты, когда с дочерью любимой играл, видал парнишка, как учит он дочь свою верхом сидеть, да меч в руках держать, не понимал только лишь ради чего, три сына у князя было, а любил лишь дочь. И вроде все счастливы, но в день страшное произошло - пожар под Киев-градом. Спастись немногие смогли, лишь княгиня Ольга, мать князя, да трое его сыновей. Дочь малую, печенеги украли, пожаром прикрывшись, стена огня не пущала подойти, да топот коней вражеских. Ох, страшное горе было на душе Святослава, но нашёл он утешенье. Лишь войны чаще стали, а во время свободное, сыновей готовил, но и про Олафа не забывал, на тренировки все брал его с собой, словно он тоже сын княжеский. Так долго-ли, коротко-ли, а сдружился варяг малый с княжичем средним, Владимиром. Вместе стали они постоянно играть, мечтать, да тренироваться. Вместе их и в Новгород отправили. Правой рукой был он князя. О всех его радостях и печалях ведал. Но после дня одного, так ещё больше. А дело в чем же? Да в том что, вернулась княжна на родину. Как раз на охоте Владимир её и отыскал, да забрал к себе. Стала она у волхва жить, силами своими управлять училась, но кто же замечал, что каждую ночь гуляний с братом, до полуночи и после - взгляд прикован был к варягу одному. Да... Сам Олаф это редко замечал, но порой не везло ему столкнуться с парой из разноцветных глаз. И немой был диалог тот, да красив. Но помнил он отчётливо, как видел глаза те каждый день в ребячестве, как любил дочь свою Святослав и с каким интересом девочка рассматривала всё вокруг. И не думал даже о том, что она его совсем не помнит, ну конечно, она ведь и Владимира младше была. Не знал ещё, что же она скрывает. Не знал, что все случайности не случайны. А в вечер один, все как на духу ему рассказала разноглазая. Пьяная была, а оттого и смелая больше. Близко подошла, даже слишком. —Как ты смеешь, варяг? Сердце княжны захватывать. Как смеешь ты не замечать меня и взгляды мои? Ты сердце у меня украл, вор поганый. Но лишь девочку во мне видишь, а меж тем я выросла давно. Не смей отвергать княжну. Может и было то сказано лишь под действием больших количеств медов, да вин пьянящих. Но то искренность была, да она и развязала в миг узел закрытый, растопила лёд в сердце, всю жестокость убрала, лишь чтобы на утро снова ей покрыться. Так поцелуями нежными, поцелуями страстными, ещё до полуночи варяг овладел княжной. Или княжна варягом? И всё лишь чтобы на утро не помнить нечего, не помнить как сладка была полночь. И лишь чтобы с первыми петухами снов заглянуть друг другу в глаза. А после заглядывать туда каждый день. Скрывая отношения от князя, от народа, от друзей, проходя мимо друг дружки, тихо повторять. —До полуночи... Завершила последнюю романтичную строчку женщина, оглянувшись на мужа, что руки скрестив, на дверь оперевшись, стоял и улыбался. Оглянулась она и на сына, что казалось не слушал совсем, вырезая из деревяшки что-то наподобие волка. Посмотрела и на дочь, у которой от сказки аж глаза сверкали в ночном сумраке. —Вау, мам! А княжна и варяг смогли быть вместе? —Вскочила на кровати девочка с пшеничными волосами. —Конечно, моя золотая. Смогли быть вместе и всегда так были. —Улыбнулась мать, ловя дочку, целуя в лоб и вновь укладывая в кровать. —Пап, как твоего отца зовут? А ты мам, княжна что-ли? —Отвлекся от своего занятия сын, выгибая бровь, с подозрением оглядывая родителей. Оглянулась женщина на мужа, а тот лишь усмехнулся, одним взглядом говоря, "Сама". Выдохнула она тогда, призывая всю свою фантазию, да отвечая на вопрос поставленный в упор. —Нет, Ульвар, эту сказку я придумала. Не какая я не княжна, а отец ваш и вовсе при дворе не был. А теперь заканчивай, да ложись-ка спать. Спокойной ночи. Отрезала женщина, выходя из комнаты, да свечку за собой потушив. Но стоило ей дверь закрыть, как в объятия мужа попала. —Значит не княжна? Да при князе я никогда не был? —Лукаво улыбнулся Олаф, пока жена потянулась поцеловать его, а отстранившись улыбнулась. —До полуночи?) — Сладко облизнула губы, утягивая в спальню.