Healing

Иногда, жизнь идёт наперекосяк, совсем неожиданно. Сынмин, насколько он себя помнит, не был особо конфликтным человеком. Ему не нравилась учёба, но школа была не таким уж и никчёмным местом. Всё изменилось за одно лето. Когда лучший друг и по совместительству одноклассник переехал в другой город, Мин понял, что одному выжить в школе практически невозможно. И он был прав. Парень действительно верил, что в его учебном заведении нет разделений на "низших" и "высших". Но и тут он промахнулся. В первый раз всё было очень непонятно и неоднозначно. Однотипный день,привычная столовая и до тошноты много людей.Обсуждение очередной контрольной, чей-то голос тараторивший о жестокости учителей по отношению к ученикам. Сынмин слышал чей-то смех слева у окна- острый и режущий. Размазывая остатки риса по дну подноса железными палочками Ким размышлял как будет оправдываться перед родителями из-за очередной тройки. Решил вообще ничего не говорить, и не появляться дома. Ближайшие три дня, как минимум. Он поднялся из-за стола, стараясь не запутаться в собственных ногах, а затем ощутил то, что никогда не забудет. Картонная материя больно врезалась в висок, а остатки клубничного молока молниеносно въелись в школьные брюки. - Ой, прости. Я целился в урну рядом с тобой - парень ,с выкрашенными в белый цвет волосами, растянул язвительную улыбку, с наигранной жалостью и нескрываемым наслаждением поглядывая на Кима. Жаль сам Сынмин не понял, что этот взгляд означал лишь одно - животное наконец нашло новую жертву на весь последующий год. Сынмин тогда даже ничего не смог сказать.Смотрел на стекающие к белым кедам молочно-розовые капли,перешагнул через картонную коробку и с затуманенным воображением двинулся в сторону двери. Этот момент,на самом деле,больно въелся в память,да так,что от одного вида и запаха клубники Сынмина безжалостно подёргивало.Он больше никогда не обедал в стенах школы. Тогда-то всё и началось. Чернила, случайно попавшие на стул во время перемены. Мяч, случайно прилетевший на физре в лицо. Кабинка туалета, случайно запертая на замок. Случайные подножки и много ещё чего, "случайного". Отбитые — так называли компанию четырёх парней из выпускного класса, чей взор пал на Сынмина ещё в начале учебного года и у них было очень много планов на этого паренька. С названием Ким был абсолютно согласен,но сам им никогда не пользовался.Язык не поворачивался произносить подобное гадство,а в ушах сразу отрезвительно гудел язвительный смех. Чувон,Хэсок и Роун. Чаще всего Мин встречал их после окончания всех уроков, практически каждый день. И это уже стало чем-то привычным и даже, наверное, нормальным. Но куда же делся замыкающий эту компанию парень? Розовая макушка самого запоминающего лица вечно поглядывала на Кима из далека. Хван Хенджин — он был кем-то вроде центра их группы. Этот странный парень, с совершенно неподходящим ему имиджу, цветом волос и до безумия глубоким взглядом. Хван всегда находился на расстоянии от Сынмина. Он наблюдал, изучал и просто разглядывал. Но никогда не говорил со своей жертвой близко, не трогал и не доставлял физическую боль. Из-за этого Мин опасался его, старался не замечать прикованного к себе взгляда. Ким и представить себе не мог, что этот год станет таким мучительным и сложным. Он всегда оглядывался по сторонам, прислушивался к звукам. Кто знает, в какой день на тебя может вылиться внезапное ведро ледяной воды или прилететь циркулем в затылок. Но один день заставил поставить точку во всём. ••• - Хэй,щеночек, торопишься на свидание? - тёмные корни на светлой голове Роуна уже стали отрастать, от чего становилось ещё противнее. Ким поправил ручку рюкзака и постарался обойти тройку парней, которые весело присвистывали, находя такое поведение весьма интересным. Но Мину было не смешно. - Щеночек, разве можно так вести себя при старших? — разукрашенная рука до боли вцепилась в тонкое плечо, с силой потянув на себя, старательно утягивая в центр компании. Чувон всегда любил показать свое превосходство над Сынмином, именно в физическом плане. - Посмотрите на это личико, он так запуган — до боли знакомый смех режет уши.Хэвон напоминал Киму ящерицу ядовито-зеленого цвета. Сынмин теряется, пытается подавить агрессию, продвинуться сквозь чужие тела, но трое старшеклассников загнали жертву в угол. Не страшно. Он вообще забыл об этом чувстве. Скорее осознание и принятие. Конец близок. - Ты всё ещё пытаешься самоутвердиться за счёт других? Совсем не меняешься — Ким подаёт голос, обращаясь к самому худощавому и мерзкому. Улыбка вмиг сползает с лица Хэвона. - За такие словечки и кулаком прилететь может. - Не ври, самому наверное смешно. Думаю именно сейчас стоит рассказать о том, как ты вчера молил о прощении, стоя на коленях перед Хваном. Я всë видел —Сынмин усмехнулся. И ему правда влетело. Сначала кулаком в область губы — на языке вмиг заиграл вкус металла,а в щеку въелся след от золотых колец.А потом по ногам, от чего тот сразу упал на пыльный асфальт,жалко врезаясь подбородком в бетонную поверхност и шкребя остатками кожи на сухих ладонях. Мин не помнит точно как это происходило. Его били ногами в живот, прошлись кроссовком по рёбрам и голове — пришлось прикрываться руками.В спину врезалась непонятная вещь,заставляя младшего выгнуться и подставить под удар ключицы. Сынмин жалобно хрипнул,остатками сознания чувствуя как что-то хрустит. Кто-то охнул — значит всё же сломали. - Тебе ещё повезло, щеночек. До скорого — кинул напоследок самый смелый, а Сынмин поперхнулся кровью. Смешно. Но именно в этот день он всё решил. ••• Ким медленно ступал на подгибающих ногах по асфальту и каждый раз жмурился от яркого солнца. Его тошнило. Сегодняшний день он обязательно пометит в календаре, а может и нет. Мин успел написать заявление в полицию о школьном буллинге, заранее отыскав ещё несколько пострадавших от чужих рук. Их на самом деле было не так и много, чему тот ,можно сказать, был даже рад. В школе стояла тишина, а Сынмин смотрел на зелёные стены в последний раз. Он не решился оставаться здесь и как можно быстрее направлялся в кабинет к директору. Чьи-то мягкие пальцы ловко ухватили Кима за запястье и очень скоро он оказался в актовом зале, к тому же оперевшись спиной на холодную стену. Лопатки больно прижимались к сухой поверхности и Сынмин, кажется, ощутил каждую гематому на тонкой коже. Пара глубоких глаз впервые находилась напротив, и так близко. Дыхание перехватило, а стена была не такой холодной в сравнении с самим телом. Хенджин тяжело дышал и осматривал Сынмина с головы до ног. Младший молчал. Ничего не спрашивая старший загнул рукава чужой толстовки, как-то озадаченно посмотрел на россыпь синяков по всей коже. Его рука легла на подбородок Кима. Джин повернул чужую голову вправо — пальцем едва ощутимо коснулся разбитой губы, затем влево — теперь мягкие подушечки очерчивали контур синяков на скуле, щеке и раной, где-то над бровью. Ким даже не помнит когда и как она там оказалась. Сынмин ничего не делал, похоже и не дышал даже. Застыл в одном положении и ждал пока его съедят. Жертва, вновь. Но Хван неожиданно поднял край чужой толстовки, пытаясь оголить торс Мина по самые рёбра, а тот резко ожил. Младший кое-как оттолкнул от себя Хенджина,торопливо поправляя одежду.Руки болезненно ныли. - Ты что, извращенец? — наверное в данной ситуации говорить такое было абсолютно глупо, но это единственное, что пришло в голову Сынмина. - Кто это сделал? — и этот вопрос звучал ничуть не умнее, но голос Хвана дрожал. Ким усмехнулся. - Хотя бы сейчас не притворяйся - Сынмина трясёт от ненависти и всей глупости данной ситуации. Он хотел бежать, но ноги не двигались. - Сынмин, черт возьми, почему на твоём теле ни живого места? Я в таком замешательстве. Хёнджин готов расплакаться. Он двигается к младшему и с болью глядит на того. Его взгляд постоянно бегает по чужому лицу. - Пожалуйста, Мин-Мин. Я так хочу тебя спасти — и это звучит даже более жалобно,чем весь вид Сынмина. И Ким тоже в замешательстве. От того, что Хван утыкается лбом в его плечо. От того, что он нежно обхватывает худощавые пальцы Сынмина. Он того, какими громкими были те первые всхлипы Хенджина. Они стояли в тишине ещё очень долго. Ничего не понимая и не желая ничего понимать. Они просто хотели жить и радоваться. Сынмин никогда не забудет этот день. Не забудет с какой нежностью Хван целовал его руки, оставляя заживляющий и новый след вместо тех, посиневших от боли. Не забудет как старший ругал себя, не переставая извиняться. Не забудет и тёплые слова любви, которые Хенджин должен был произнести намного раньше. Он запомнит насколько ненавистным, к самому себе голосом, было произнесено это единственное слово — слабак — из Хенджиновых уст. Уже находясь на кровати, в просторной и уютной комнате Хёнджина, Ким всё осознал, слушая историю старшего. Оказывается, что Хван просто влюбился. Беспамятно и навсегда. Обратился к друзьям с просьбой о помощи — те должны были узнать о Сынмине как можно больше. Но в тот первый день, когда начались самые трудные дни в жизни школьника, Хёнджина просто не было рядом. И это чертово клубничное молоко, и все эти шутки с ледяным душем, и дохлый воробей в шкафчике(Мин никогда не забудет этот запах смерти). Хёнджин ни о чем не знал. Потому что верил в лживые рассказы друзей о том, как у Сынмина всё хорошо и как аккуратно они ему помогают. И сейчас, находясь в комнате Хёнджина, лишь через неделю после их длинного разговора, они улыбались. Ким гладил полюбившиеся розовые волосы, а Хван слушал биение чужого сердца. - Сынмин — шепчет старший и поднимает голову, мягко заглядывая в карие глаза напротив и несдержанно улыбаясь, — Я так сильно люблю тебя и не позволю больше чувствовать боль. А Мин верил. Потому что Хёнджин ласково целовал его в щеки, касался губами запястьев и заживающих синяков на рёбрах. Потому что он без конца проговаривал его имя, тепло выдыхая в рану на губе. Потому что он показывал эту безграничную любовь так сильно и бережно. Потому что Сынмин тоже любил.