Зелье удачи

Учёба никогда не давалась Ван Ибо сложно. Во-первых, потому что он изучал то, что ему было интересно. Во-вторых, потому что он в принципе был старательным и сообразительным. Предметы всегда делились для него на те, которые он считал важными и вкладывался, и те, которые просто знал, как можно сдать. Он правда всей своей душой любил режиссуру. Он понимал актёрскую игру, любил настраивать свет и работать со звуком, был готов трудиться всю ночь, чтобы обустроить площадку для очередного проекта, отличался креативными идеями и имел потенциал на светлое карьерное будущее. Но только сейчас между ним и этим самым будущим стояла ненавистная «Теория азиатского кино XX века». Один из тех предметов второй категории, к которым Ибо всегда готовился за пару дней, но, тем не менее, сдавал идеально. Да потому что больше времени и не нужно, чтобы зазубрить какой-нибудь каталог возможных вопросов. Нет, Ибо вовсе не был человеком легкомысленным, и «золотая» эра азиатского кино чужда ему не была, но вот все эти подробные энциклопедии с анализом он не любил. Зачем разбирать покадрово фильм, если его можно ощутить душой, а ещё лучше вдохновиться атмосферой, схватить камеру и пойти делать собственные наброски? Короче, в дотошности их нового профессора ему не нравилось абсолютно всё. В первую очередь то, что тот мыслил слишком шаблонно и пытался заставить идти этим же путём своих студентов. Ибо был не из тех, кого легко загнать в рамки. Так он досопротивлялся до пересдачи. Сам не мог поверить, что с ним могло подобное произойти. Как и в то, что по этому мерзкому типу тащилось пол университета. Вот так вот пусти среди всех этих уважаемых стариков одно смазливое личико, и о нём будет говорить каждый студент. Молва о молодом профессоре, которого перевели из Юга, не стихала даже на вечеринках. Правда это не мешало всем этим фанатам проваливать его дурацкий предмет. А Ибо просто плевался. Помимо теории как таковой, он ещё терпеть не мог высокомерных выскочек, а никак иначе охарактеризовать новоприбывшего светилу кинематографа у него не получалось. А хуже всего во всей этой ситуации было, что у Ибо были грандиозные планы на декабрь, включающие поездку с друзьями на Хайнань и танцевальный конкурс. Да, Ван Ибо интересовался танцами, а ещё скейтбордингом, сноубордингом, гольфом, мотоциклами и множеством других вещей. У него совершенно не было времени на пересдачи скучных предметов. Он честно пытался учить целых три дня. Даже выпросил у одногруппника конспекты. И проблема была не только в том, что материал был необоснованно сложным, но и в упрямстве Ибо, с которым он не хотел этим заниматься. Ну правда, какой-то сноб пытался прогнуть его под систему, и Ибо сидел и прогибался. А драгоценное время при этом всём безжалостно уходило прочь. Нет, так не могло продолжаться. Он ни в коем случае не мог проиграть системе. С такой мыслью Ван Ибо захлопнул ноутбук и пошёл в танцевальную студию заниматься делами поважнее. Жалел ли Ибо об этом решении за два дня до своей второй попытки сдать этот дурацкий экзамен? Вопрос скорее философский, а вот проблема весьма приземленная. Ибо сидел вздыхал за столом, пока его друзья смаковали вкусную парящую лапшу. За окном закусочной большими хлопьями валил снег, устилая улицы Пекина белоснежным ковром. Зима уже всецело заполучила власть над погодой, а Ибо и не заметил. Его волновали вопросы более насущные. Например, как запомнить сотню режиссёров и ещё больше их работ за один день. – Пойди зажги благовония в храме Юнхэгун, – невозмутимо заявил Вэньхань, устав от удручённого вида друга. – Да поможет тебе Конфуций. Ибо зыркнул на него злобно. Кто в наше время ещё верит в такую чепуху? Партия не одобряет, Ибо тоже. Он снова вздохнул, проигнорировав столь глупое предложение. – А что такого? – не унимался Вэньхань. – Знаешь, сколько учёных людей обращались туда за знаниями? – В каком веке? – поднял бровь Ибо. – Отстань от меня, гэ, - заныл горе-студент, опустившись на стол между миской лосыфэня и разбросанными распечатками. – Шутки шутками, – подал голос Исюань, – но я уже от нескольких слышал, что они похаживают к шаману на Южном рынке. – Вы прикалываетесь? – ещё больше негодовал Ибо. Никто не мог понять его горе. Он поднял глаза, будучи уверенным, что эти бессовестные ржут. К его превеликому удивлению, Исюань выглядел вполне серьёзным, а серьёзность Исюаня что-то да значила в их придурковатой компании. Ибо чутка умерил пыл и настроился внимать рассказу друга. – Я слышал от Ян Чэна, что он так алгебру в прошлом семестре сдал, – с полной уверенностью продолжал Исюань. – Столько раз заваливал, что уже начал думать, что на нём проклятие какое лежит. – Он просто тупой… – прошептал себе под нос Ибо, но от большего количества информации не отказался. Когда вечером он крутил в руках бумажку с адресом и названием той самой панацеи - «Зелья удачи», Ибо всё ещё думал, что это самый дурацкий розыгрыш, который только могли придумать эти дураки. Наверняка, он доставит им особенное удовольствие, если и правда выдвинется искать шамана между лотками со сладким картофелем и нержавеющими кастрюлями. Удовольствие сомнительное. Но Ибо отчаялся. Или просто искал ещё один повод не открывать злосчастные конспекты. Дождавшись утра, он оделся потеплее и выдвинулся в свою экспедицию по заснеженным улицам мегаполиса. В другой день, возможно, он даже порадовался бы такой зимней атмосфере. Он мог бы уже начать планировать поездку в горы на выходные. Мчаться на сноуборде по белоснежным склонам, что может быть лучше? Но пока путь его лежал отнюдь не в сказочные дали, а на простой рынок, провонявший тофу. Конечно же Ибо чувствовал себя дураком, даже последним кретином. Он был действительно жалким, раз надеялся найти спасение от всех своих проблем в таком месте. Никакой магии тут не было, только капуста да кабачки. Ну ладно, ещё морковь и апельсины, и другие совершенно бесполезные в его сегодняшнем положении вещи. Ибо брёл дальше между прилавков, борясь с желанием развернуться и уйти, а затем уехать медитировать на Тибет. Примерно такова будет его участь, если он снова провалит этот треклятый экзамен. Только эта мысль и двигала им дальше в тёмный проулок между зданиями. Он уже был готов стукнуть себя по лбу, обматерить друзей и пойти домой, когда наткнулся на ничем не примечательную с первого взгляда дверь. На ней и правда висела табличка со списком разных магических эликсиров. Ибо протёр глаза и покрутился по сторонам. Вот как такое возможно, что на маленькой улочке посреди людного рынка кто-то преспокойно торгует какими-то диковинками. Никто этого не замечает? Или всем просто плевать на этого старика? – Будете заходить, юноша? – дверь ему открыл высокий стройный парень. Ибо потерял на мгновенье дар речи. Не такими горячими он себе шаманов представлял. Этому красавчику бы, как минимум, чем-то вроде люксовых тачек торговать, а не сходить с ума в этом захудалом месте. Уж точно не с такими-то длинными ногами. Парень лукаво улыбнулся, опёршись на дверной косяк. – Это не единственный мой род занятий, – проговорил он, словно отвечая на мысли Ибо. Тот поежился, по коже пробежал холодок. – Чем могу быть полезен? Привороты, удача, богатство? Ибо прокашлялся и опять проверил, есть ли кто рядом, словно боялся, что их кто-то услышит, и его сгребут в психушку за компанию. Продавец, шаман, небожитель, кем бы он там ни являлся, продолжал буравить его пристальным взглядом. Горе-студент сдался и наконец соизволил пройти внутрь. Он опять ожидал увидеть что-то типа старой лачуги, но, видимо, модернизация дошла и до колдовского мира. По двум сторонам тянулись светящиеся неоном холодильники с разноцветными баночками. Ибо не исключал вероятности просто-напросто откинуться от их содержимого, но он ведь отчаялся. И ещё опешил от шока. Так что вместо того, чтобы бежать куда подальше, он вежливо слушал объяснение красавчика. А цены-то оказались вполне приемлемыми. Он уже ожидал оставить тут всё содержимое своего бедного студенческого кармана или отправиться искать какого-то другого шамана, не такого раскрученного. Немудрено, что вернулся он с какой-то сверхдейственной настойкой, которую уверенно выпил в день экзамена и с гордой головой пошёл испытывать удачу. Экзамен Ван Ибо опять провалил. Домой он возвращался бесконечно злой, мысленно ругаясь на шарлатана с Южного рынка, Исюаня, который его туда отправил, Сяо лаоши с его бессмысленным экзаменом и, конечно же, на себя, что повёлся на весь этот развод. Завалившись на кровать своей бюджетной студии и уставившись на колышущиеся за окном голые ветки деревьев, Ибо вдруг задумался. Если чудодейственная настойка не была «Зельем удачи», то что же он тогда выпил? По коже побежали мурашки. Ещё криповей стало, когда Исюань на следующий день отрицал, что вообще когда-либо говорил о шаманах, снадобьях и прочей сверхъестественной лабуде. Ибо поёжился, наблюдая за недоумением в глазах друзей. Потом они все рассмеялись, и Ибо тоже внешне поржал, а внутри скукожился. С этого момента он больше не находил себе места. Он усиленно мониторил новости, убеждая себя, что скорее всего ему в чём-то другом повезло, раз он не сдал этот треклятый экзамен, даже приняв настойку. Он упорно наблюдал за погодой на острове Хайнань, на который больше не собирался, и ждал там какого-то тайфуна, хотя всем известно, что не бывает зимой тайфунов. Но и магических существ не бывает, а с кем же тогда он столкнулся тем самым декабрьским днём на проулке в Гуайши? Часть Ибо хотела отправиться на Южный рынок и проверить, находится ли там до сих пор шаманская лавка, вторая же часть очень боялась любого исхода этой прогулки. Ван Ибо никогда не любил ужастики, а теперь, оказавшись в одном из них, просто возненавидел. Он надеялся, что он тут хотя бы главный герой, главные герои обычно не умирают глупой смертью в первые десять минут хронометража. Собравшись с духом, Ибо всё-таки отправился на поиски магического магазинчика. Нет, ну он ведь имел право хотя бы жалобу накатать. Что это за безобразие такое? Соотношение цены к качеству просто отвратительное. Ибо просто обманутый покупатель, который имеет право на возмещение, уговаривал он себя, пробираясь по скользким улицам. Вот бы сейчас с горы кататься, а не вот это всё, в очередной раз вздохнул он. Конечно же, никакого магазина с зельями на рынке не оказалось, как и никакого привлекательного шамана, да и вообще ничего интересного там не было. Ван Ибо ничего не оставалось, как только смириться со своей участью. Возможно, он принял яд и умрёт через месяц. Или у него вырастут крылья, клыки, он превратится в чудовище и уничтожит и без того рушащийся мир. Через неделю ему уже надоело строить теории, и он просто сконцентрировался на второй пересдаче «Теории азиатского кино XX века». Его больше не волновало его важное мнение на каждый вопрос, в котором он не сходился с профессором. Он не переживал, сдаст он или нет. И даже проблема вероятного отчисления из университета в случае провала казалась теперь неким пустяком. Если он останется жив после всей этой истории, то это уже в своём роде большая удача. Ибо искренне зарёкся когда-либо ещё в этой жизни употреблять неизвестные субстанции от незнакомцев. Возможно, уже было поздно, а может быть ничего не случится и он никогда не узнает, что это было. В любом случае, существовать дальше как-то надо было. И раз уж других вариантов, как улучшить своё положение, у него не было, нужно было хотя бы попытаться не вылететь из универа. День экзамена был таким холодным, словно кто-то очень разгневал великую Тэнлю. Ибо дрожал от холода, но шёл дальше. Он двигался к учебному заведению с полной уверенностью, что не найдёт там ещё одного придурка на второй пересдаче. По крайней мере, морально он уже был готов к встрече наедине с лаоши. Каким же было его удивление, когда он заметил в коридоре перед аудиторией ещё одну фигуру. – Тоже не можешь совладать с требованиями профессора Сяо? – спросил Ибо, приободрившись от наличия компании. – Нет, – неожиданно ответил незнакомец и улыбнулся. Было в этой улыбке что-то хитрое и загадочное, и одновременно уютное и располагающее. – В прошлый раз я не смог прийти, потому что у меня заклинило дверь, и я не смог выйти из дома. Какая нелепая причина. Да этот парень ещё больший везунчик, чем сам Ибо. – Бывает, – протянул Ибо. Вторая улыбка таинственного студента кольнула где-то под ложечкой. Они прошли в комнату. Экзамен Ван Ибо сдал. К своей полной неожиданности, потому что билет ему попался отвратительный. Ибо был уверен с первого взгляда, что пора прощаться с этой гребаной режиссурой и окончательно уходить в танцевальную студию. Шансов, что ему сойдёт с рук то, насколько он скудно разбирался в теме, сводились к процентам десяти. Процентов десять сработало. Ибо не мог поверить. Он вышел на улицу. Прохладный отрезвляющий ветер ударил прямо в лицо, а он всё ещё не верил, что действительно справился, и теперь его мучения позади. – Подожди! – крикнул кто-то ему в спину. Ибо обернулся и увидел всё того же улыбающегося парня. У него смешно перекосилась шапка, и улыбка в этот раз ослепляла. Казалось, она была способна растопить не только сердце Ибо, но и тонны снега на улицах Пекина. – Сяо Чжань, – представился парень и протянул руку. Ибо протянул свою и невольно улыбнулся в ответ. – Добавишь меня в WeChat? «Твоя удача», – заметил Ибо вечером в статусе таинственного парня. Он дважды протёр глаза, думая, что возможно ему привиделось. Да и вообще, мало ли, что этот чудак пишет в своих социальных сетях. Это совершенно никак не могло быть связано с тем, что Ибо сдал экзамен, и уж тем более с покупкой зелья месяц назад. А если связано, то у Ибо были самые настоящие претензии за такое замедленное действие продукта. Ничего не оставалось, кроме как вздыхать. Конечно же, он не напишет какому-то едва знакомому парню: «Гэ, что за странный статус? Ты случайно не торгуешь зельями на Южном рынке? Мне для друга». Да он вообще ничего ему писать не собирался! «Привет. Выпьем чаю? Я не пью кофе», – написал Сяо Чжань буквально на следующее утро. Ибо не знал, почему реагирует так, словно ждал это сообщение вечность. И не знал, зачем идёт пить зелёный чай вместо того, чтобы пойти потусить с друзьями в единственный полноценный выходной. И он хотел бы что-то спросить, но один новый знакомый был способен сражать не просто взглядом, а даже прищуром, метал тут в Ибо молнии из-под прикрытых век. Притащил в какое-то суперсовременное заведение, где подавали традиционную японскую матчу. Ибо не помнил, любит ли он матчу, но, кажется, теперь любил. И улыбку этого парня тоже. Такую манящую. – Ты тоже учишься на режиссуре? – задал Сяо Чжань самый обычный вопрос. А потом ещё один. Вообще, все его вопросы и поведение казалось таким обычным и непринуждённым. И Ибо не знал, почему он так пропал, утонул в этих бездонных хитрых глазах. На следующее свидание (это же было свидание?) они пошли на каток. Сяо Чжань вроде бы сам его позвал, и сам же так неуклюже падал в его объятья. И заливисто смеялся. А ещё солнце светило ярко. На душе у Ибо. Потому что было что-то магическое в том, чтобы вот так скользить по льду с очаровательным парнем и вместе греть руки о тёплый термос. А потом они встретились снова, чтобы походить по магазинам в поисках новогодних подарков для друзей, которые прониклись новизной западных традиций. Ибо ещё нужно было купить свитер. Сяо Чжань наряжал его в самые нелепые вырвиглазные вещи и заливался смехом. – Гэ, ты издеваешься? – проговорил Ибо, держа в руке огромное нечто с оленьим принтом. – Нет, – ухмыльнулся Сяо Чжань, – я просто думаю, что ты будешь выглядеть в нём безумно мило. Свитер Ибо купил. Единственной целью этой покупки было слать вечером фотографии Сяо Чжаню. «Теперь тебе точно тепло», - говорилось в сообщении, которое Ибо получил в ответ. Ибо не мог с этим поспорить, но вот грел его не свитер, а этот разжигающийся внутри огонёк. Иногда Ибо ещё думал о странном наваждении, которое с ним произошло. Он даже потащил Сяо Чжаня на встречу с друзьями, чтобы убедиться, что он настоящий, все его видят и вспомнят на следующий день. Лучше бы они правда о нём забыли. Теперь Ибо не мог отбиться от подколов по поводу своей влюблённости в одного очаровательного шигэ. Время шло. С каждой новой встречей с Сяо Чжанем Ван Ибо всё больше забывал о мистических событиях своей жизни. Тот становился привычной константой. Обычный парень из обычного Чунцина, из обычной семьи, учащийся на самой обычной режиссуре, поступивший на год раньше самого Ибо. Немножко вредный и капризный, когда ему хотелось внимания, но такой тёплый и уютный, когда Ибо прижимался к нему под пледом в очередной промозглый день. Они смотрели какой-то фильм, сюжет которого Ибо не вспомнит позже, потому что все его мысли витали совсем в других плоскостях. Наконец, он решился, протянул руку, чтобы повернуть к себе голову Сяо Чжаня и коснулся его мягких губ. Поцелуй получился нежным и трепетным. Они отодвинули в сторону ноутбук, чтобы лечь ближе и, кажется, теперь уже точно начать встречаться. Положив голову Сяо Чжаню на грудь, Ибо чувствовал, как где-то там билось самое настоящее сердце. – Я хочу рассказать тебе кое-что забавное, – проговорил Ибо, когда они гуляли на Южном рынке неделю спустя. Снег почти полностью растаял, и деревья уже выпустили первые благодатные почки. Городской воздух пах весной. Сяо Чжань взглянул на него с тем самым хитрым прищуром, от которого у Ибо переворачивалось всё внутри. – Только пообещай, что не будешь смеяться, – добавил Ибо. – Когда я над тобой смеялся? – с самым серьёзным видом ответил собеседник. Ибо мог бы назвать с десяток моментов от той лажи, когда он перепутал поезда и не мог найти выход с вокзала, до последних выходных, когда он случайно отправил целующийся стикер в групповой чат университетского проекта. Но Сяо Чжань никогда не смеялся злобно, а потом крепко-крепко его обнимал, и Ибо никогда не обижался, так что и сейчас со спокойной душой продолжил. – Я когда-то купил «Зелье удачи» вон в этом переулке, – проговорил он, достав из кармана руку, чтобы указать на улочку слева. – И какую же удачу ты хотел поймать? – так обыденно спросил Сяо Чжань, словно они говорят о покупке рисовых булочек. – О-о, я не мог сдать экзамен по «Теории азиатского кино XX века», – отозвался Ибо, чувствуя, как краснеют его уши. Какой же глупой теперь казалась эта причина, когда всё было делом минувших дней. – И как, помогло? – всё так же спокойно продолжил Сяо Чжань, но уголки его губ подскочили в лёгкой ухмылке. – Хм, сложно сказать, – задумался Ибо. – Мне всё равно пришлось идти на вторую пересдачу. – Но если бы ты сразу сдал, то не встретил бы меня. Сяо Чжань улыбнулся и протянул руку. Ибо уверенно переплёл их пальцы, непроизвольно улыбаясь в ответ. Он точно знал, что эту удачу он будет держать крепко и никогда не отпустит.