Во имя зла

— Здесь не занято?       Рейх снял наушники, поднял голову. Перед ним стоял никто иной, как Союз Советский Социалистических республик.       Союз указал пальцем на место за партой, рядом с немцем. Рейх почувствовал, как холодный воздух из окна пробрался под кофту, вздрогнул, слабо качнул головой. — Нет. Не занято. — Вот и чудно.       Союз сел на стул, на вторую половину парты положил свои вещи, рюкзак повесил на крючок. Сказать, что Рейх был в шоке с этого, это ничего не сказать. Ну, да, он помнит, что они как бы, ну... Друзья. Но последнее, о чём думал немец, это то, что Союз к нему сядет. — Что слушаешь? — А вот вышеупомянутого кажется не смущало то, что он смотрит в чужой телефон. — Тебя манерам не учили? — Рейх убрал наушники в рюкзак, предварительно выключив музыку.       Союз же сидел перед ним и улыбался, как ребёнок, который получил долгожданный подарок. Невинно хлопал глазками, не сводя взгляда с Третьего. Даже когда рыжие кудри упали на лицо, его это не остановило. Он заправил непослушную прядь волос за ухо. — Чего такой довольный? — Да вот, любуюсь своим новым другом. У тебя чудесные глаза, ты знал?       Рейх похлопал этими самыми глазками, да используя всеми умения могучего русского языка, послал Союза в одно далёкое и удивительное место.       Следующие пару минут они переглядывались. Зелёные, нет даже не так - ярко-зелёные глаза были направлены на немца, заглядывая в самую глубь его души. Будто пытались найти что-то, узнать что-то, выискивали нечто новое, нечто запретное в самых потайных уголках немецкой души. Этот хитрый взгляд сложно было игнорировать, он впивался в кожу, двигаясь сквозь мышцы и органы. Рейх сглотнул, вернулся к телефону. А Союзу хоть бы что, он бесцеремонно подовинулся ближе, медленно опустил глаза, заглядывая в экран. — Тебя стукнуть? — А ты любитель БДСМ?       Кое-кому, не будем показывать пальцем, прилетел подзатыльник. Союз потёр место ушиба.       Рейх листал ленту в соц.сети, не беспокояюсь о том, что кое-кому, ну... Больно вообще-то! Рука у немца твёрдая, Союз это рано усвоял. А сейчас убедился окончательно.       Русский что-то промычал себе под нос, не забыв упомянуть о том, какой Рейх оказывается вредина. К слову, жуткий вредина. А дальше и звонок прозвенел.       Урок проходил спокойно. Учитель рассказывал что-то про сочинения из огэ, какие клише надо использовать, какие примеры можно привести из художественной литературы и прочее, что ждёт ребят уже в следующем году. Союз сидел спокойно, стараясь не заснуть. Нет, учитель у них был прекрасный и рассказывал интересно, но этот экзамен уже в печёнке сидел, а они не проучились и половины восьмого класса.       Союзу хотелось гулять. Веселится, смеяться, проводить с кем-то время. Хотелось прыгать и бегать, или наоборот лежать и ничего не делать. Просто лежать и что бы никто к тебе не лез. Хотелось проводить время так, как он хочет. Хотелось чего угодно, но не вот этого всего!       Парень повернул голову на нового друга. Слушая учителя одним ухом, он наблюдал за немцем. Конечно, Союз запишет это всё потом, но это будет потом, а сейчас он, в открытую, пялился на парня, что сидел за второй половиной парты.       Рейх же, в отличии от некоторых, записывал всё в тетрадь. Такой умный, серьёзный, прям сама невозмутимость. Союз обвёл его взглядом, как будто оценивает. Снова.       Чёрные волосы спадали на лицо, немного прикрывая синии глаза. Из-за этого приходилось их постоянно поправлять. Брови нахмурены, а потому казалось, что Рейх выглядел немного злее, чем обычно. Союз же считал это чем-то смешным. Теперь понятно, почему говорят, что он всегда выглядит так, будто хочет кого-то убить. Союз опустил глаза ниже. Аккуратный нос, светлые щёки, на которые падали волосы, бледные губы, что обхватывали стержень ручки, посасывая. Союз сглотнул. Обвёл Рейха взглядом, второй раз, третий. Пока не встретился глазами со взглядом немца. — Ты чего?       Ой.       Действительно, чего... Как долго он пялился? Как долго он рассматривал это прекрасное лицо? Как долго он наблюдал за чужими действиями? Как долго он заглядывал в эти глаза? Союз вдруг выпрямился, отмахнулся и уткнулся взглядом в тетрадь. В классе не было жарко, можно даже сказать наоборот. Ребята кутались в свитера, пиджаки и кардиганы. Но Союзу отчётливо чувствовал, как горят щёки. А в груди быстро билось сердце. И билось оно скорее от страха, от стыда, что он так долго смотрел, что Рейх застукал его за этим. Словно Союз сделал что-то незаконное.       Немец же пожал плечами и с мыслями, что Союз просто дурачок, вернулся к записям. Дурачок. Дурак. Редкостный придурок.       Рейх считал его придурком. Идиотом. Дегенератом. Использовались и другие прозвища, которые обычно не говорят при детях. Рейх был человеком прямолинейный и чужое мнение он, зачастую, слал на хуй. Мнение Союза, да и самого русского в особенности. А потому, ругательства летели из его рта, как пробка из бутылки вина.       Рейх отложил ручку, взгляд устремился в окно. Небо было тёмным, тучи заволокли его, намекая на дождь. Почти все листья попадали с деревьев - остались только самые живучие. Дул ветер, срывая некоторые из них, подкидывая в воздухе и бросая в невысохшие лужи. Листья парили, словно кружилась в танце. Как кружатся балерины на сцене, как кружится пара, когда танцует вальс. Красивый, нежный, осенний вальс.       В голове сам по себе накидался набросок. Это была бы очень нежная пара. Милая, влюблённая, смышлёная пара. Их вальс был бы бесподобен. И сама пара была бы очень красивой.       Мужчина высокий, крепкий. Он прижимал бы к себе девушку, как самое сокровенное, что у него есть. Его сокровище, его любимая. Он был бы, как осень - такой же яркий. Умëн и симпатичен, стоило бы ему посмотреть на кого-либо своими глазками, как дамы, да и не только они, падали бы в обморок. Ярко-зелёные. Вот какие у него были бы глаза. Такие же яркие, как светлячки в летнем вечере. Такие же, как два кисло-зелёных яблока. Эти глаза завораживали, в них можно было раствориться и не заметить.       А девушка, ммм... Полная противоположность. Она была незаметна, сливаясь с этим фоном поздней осени. Тёмные, синии, как осеннее небо в ноябре, глаза - полная противоположность еë возлюбленнному. От еë взгляда тело коченеет, а от голоса, холодного и резкого, душа уходила в пятки.       Возможно поэтому они и были бы вместе. Они разные, но дополняют друг друга. С одним хочется общатся, от другой хочется сбежать. Один смеëтся, другая дают подзатыльник. А любят, любят друг друга до безумия. И кружатся, кружатся в танце, сжимая ладони друг друга, слушая голос друг друга, не желая расставаться друг с другом.       Рейх вдруг рвано вдохнул, упал на пол, вместе со стулом. В голове пролетела такая странная, дурная мысль. Они - Союз и Рейх, танцую вальс. И именно так, как немец представлял у себя в голове. Союзу бы очень пошёл галстук-бабочка. И зная его, он надел бы какой-нибудь яркий, смешной, который привлечёт много внимания.       Учитель строго посмотрел на немца, сделал замечание и продолжил урок. Рейх был хорошим учеником и долго ругать его просто не хотелось. На первый раз простили. — Ты живой?       Рейх сел на место, кивнул головой, как балванчик. Медленно вдохнул, наполняя лёгкие кислородом, затем выдохнул. Не поднимая глаза на СССР, он вернулся к тетради. О чём они там говорили...?       Рейх пытался сосредоточиться. Шёл урок и тема была действительно важной. Отвлекаться на всякие любовные фантазии было глупо. Да и к тому же, как... Как ему вообще такое в голову могло прийти?! Чёрт возьми, это же...       Мерзко.       Мерзко, противно, отвратительно. Нет, Рейх не то, что бы был против, вы не подумайте. Любите друг друга, как хотите, ему похуй. До тех пор, пока дело не касается его.       Отношения он впринципе считал странной штукой. Не только однополые, любые. Взять тех же Францию и Великобританию. Они может и похожи, в том, что оба жуткие лицемеры и любят командовать другими. Но в остальном совершенно разные! Вот смотришь на них и не понимаешь, как они вообще начали встречаться.       А любят друг друга.       Причём сильно. Они друг за друга горой, если понадобиться, отправят обидчиков на тот свет. А они могут. Франция так однажды подралась с парнем, который распускал о её возлюбленной ужасные слухи. Спойлер - она выйграла. Парню не хило досталось, девушку даже к директору школы вызывали. А Великобритания её защищал. Он сам чуть не прибил этого придурка, из-за того, что тот посмел поднять руку на его сокровище.       И таких примеров было куча. Это двоя не разлей вода, они поддерживают друг друга, постоянно, к слову. Иногда смотрят друг другу в глаза и видно по ним, что любят. Вот просто видно. Что искренне, что правда любят. Такие разные, а любят.       И Рейх, каждый раз, когда смотрел на них, вот честное слово - хотел блевать. Отношения для него были чем-то мерзким и противным. Не могу он понять, как так можно, вот прям... Любить. По-настоящему и навсегда. Может, поэтому он и считал это чем-то отвратительным? — Рейх, — Союз пощёлкал у него перед глазами. — Ты идёшь? Сейчас география и если мы опоздаем, нам устроят смертную казнь.       Немец покачал головой, быстро собрался и чуть-ли не выбежал из кабинета. Рейх не ожидал того, что однажды будет молиться о том, что учитель географии устроил настоящую смертную казнь. Сейчас хотелось провалиться сквозь землю. Желательно надолго, а лучше - навсегда. Он ведь на полном серьёзе представлял себя и Союза в роли влюблёнгой пары... Позор, настоящий позор. Как так можно было? С чего вдруг такие мысли? Они друзья, только друзья, всего лишь друзья и... И Союз его бесит! — Долго ты будешь от меня убегать? — Союз остановился перед его лицом. — И в кабинете географии в другую сторону. Но если ты хочешь прогулять... — Я, по-твоему, бессмертный? — Рейх замер, устало выдохнул. — Пошли. — А твой побег от... — Я просто задумался, — Рейх посмотрел тому в глаза и тут же отвернулся. — Не обращай внимание. Пошли. Нам ещё этой мегере параграф пересказывать.       Союз не на шутку беспокоился. Он хотел выстроить с немцем хорошие, а главное - доверительные отношения. Ведь именно это и является главным фактором в дружбе. Когда ты знаешь, что рядом есть человек, которому ты можешь довериться, целиком и без остатка, знаешь, что он примет тебя и поможет, знаешь, что он будет рядом, что бы ни случилось, однозначно становится легче. И Союз хотел стать для Рейха именно таким человеком.       Но в тоже время, Союз понимает, что если будет навязываться, если будет резким или слишком быстрым, это наверняка оттолкнёт немца. Рейх не тот, кто сразу начинает доверять другим, даже если это друзья. С ним надо медленно и аккуратно, иначе он не то, что не дастся в руки, а откусил их по самые локти, а может и по плечи. Русский изучил довольно много материала на эту тему. Стоит оставить Рейха в покое, что бы там не случилось, он должен сам всё обдумать и разобраться сам... Да за кого вы его держите?       Союз хотел спросить напрямую. Обычно он так и делал. Заставлял говорить, иногда даже требовал объяснений. Но вот только, Рейха он так один раз уже напугал.       Союз думал долго. Может он просто надумывает? С Рейхом наверняка всё хорошо, это просто русский слишком много думает. — Так вот, — он обратился к Рейху, рассказывая сюжет какой-то книги. — Ты слушаешь? — А? Да-да, продолжай.       Союз придвинул стул ближе. Смотрел Рейху точно в глаза. Немец покашлял в кулак, да отвёл взгляд. Неловко. — Тебе нехорошо? — Он аккуратно, почти невесомо приложил руку к чужому лбу. — Нет, вроде не горячий. Голова не болит? Ты в конце концов упал со стула... — Убери свои грабли от моего лица.       Союз тихо усмехнулся. Вот такой тон Рейха он узнает за километр. Значит, всё хорошо. Наверное.       Всё же этот бегающий взгляд настораживал русского. Очень бы хотелось, что бы Рейх смотрел ему в глаза. Что бы не отводил взгляд, что бы не избегал, что бы доверял Союз. — Кхм-кхм, — надо перевести тему. — Что там за книга? Ты рассказывал.       Дальше последовал долгий рассказ о том, почему эта книга шедевр, почему она так нравится Союзу, пересказ сюжета, любимые и нелюбимые персонажи, рассказ о том, что его любимый персонаж умер, какие пейринги он любит, какие фанфики он прочитал, какие хочет написать, какой рисунок, со своим любимым персонажем, он на обои поставил... Вот вам и гиперфикс.       Удивительно, но география прошла без убийств. Не без травм, конечно, но без убийств. И за весь урок, Рейху не пришла в голову ни одна похабная, как он считал, мысль. Весь его мозг был заполнен почвами, ресурсами, морями и другими интересами вещами, связанными с географией. Даже тему он пересказал без запинки, хотя чувствовал, как Союз на него смотрит и как быстро бьётся его сердце.       Рейх не понимал, что это такое. Что с ним происходит, почему он всё чаще замечает рыжую шевелюру в толпе. Он никогда такого не испытывал и, если честно, немца это пугало. Прежде, у него никогда не было таких крепких отношений. Ни один его знакомый не выделялся так, как сейчас выделяется Союз. Возможно, думал он, это потому что Союз друг, а не просто знакомый. У Рейха ведь не было друзей, он без понятия, как себя вести, что делать, чего не делать, что должно быть, а чего быть не должно. «— Может, у друзей это нормально?» — Вертелась мысль в его голове, пока он прокручивал между пальцем ручку. «— Может, так и должно быть и я просто зря беспокоюсь?»       У них с Союзом только началась, эта, как её... Светлая полоса, точно. Скорее всего, Рейх просто разнервничался, принял всё слишком близко к сердцу, вот теперь и думает всякое. Думает, думает, думает, всё никак не может избавиться от этих мыслей. А Союз, как назло, весь день перед глазами маячит. То позовёт, то карандаш подаст, то за руку возьмёт, то волосы за ухо заправит. И слова добрые говорит и нахуй шлёт, если понадобится. Очень мило с его стороны.       Рейх слова добрые не говорит, но посылает Союз отлично, на пять с плюсом. Себя, к слову, тоже посылает. Ему кажется, что Союза стало больше. Слишком много, а это только первый день, когда они сидят вместе. Может пересесть? Или отправить Союза обратно к Америке... — И всё-таки, ты мне не нравишься, — Союз снова трогает его лоб. — Рейх, ты уверен, что нормально себя чувствуешь? — Отлично, — он пытается улыбнуться, убирая от себя его ладонь. — Да нормально я себя чувствую, отстань.       Союз облокачивается головой о руку, вздыхает недовольно, раздражённо. Рейха бы проверить, расспросить, выяснить, что тревожит его душу. Видно же, что с ним что-то не так.       Союз включает телефон, заходит в мессенджер, открывает чат с немцем. Он знает, что торопится нельзя, но может стоит попробовать надавить лишь... Немного. Чуть-чуть. Совсем капельку. И может тогда Рейх с ним заговорить. Сообщение от «Идиот» «— Ты не хочешь говорить об этом в классе?»       Рейх меняется в лице, недовольно смотрит на Союза. Чёрт поганый, да что ж он никак не отстанет. С Рейхом всё хорошо, просто в его голову лезут всякие гейские мысли. «— Ты надо мной издеваешься?» «— Беспокоюсь.» «— Что случилось? Ты весь день, как на иголках» «— Ничего подобного. Ты надумываешь. У меня всё нормально» «— У тебя весь день дрожат руки»       На этом переписка закончилась. Рейх цыкнул, вышел из чата, а затем и вообще выключил телефон, убрал в карман брюк. Раздражает. По мимо того, что лицо Союза мелькает перед его глазами весь день, так ещё и сам русский, без стыда и совести, лезет к нему с тупыми вопросами.       Рейх взглянул на часы. Господи, ещё двадцать минут урока сидеть. Сидеть в этом душном кабинете и терпеть эту невыносимую рожу. Терпеть эти движения чужих рук, когда Союз что-то пишет. Терпеть его громкий и уверенный голос, упрямый характер. А ещё милую улыбку и очаровательный, звонкий смех.       Рейх подумал о том, что всадить ручку в голову или грудь - это довольно неплохая идея. А может, лучше вообще выпрыгнуть в окно. За этот день Рейх уже несколько раз успел пожалеть о том, что у него очень хорошая фантазия. И больше желания придумывать всякую чушь у него не было. — Урок окончен, — сказал учитель, как только прозвенел звонок. — Можете идти, а Союза и Рейха я попрошу остаться.       ... Приплыли.       Стоило им остаться на единое, как у обоих парней пульс участился в несколько раз. Оба пытались вспомнить, что они натворили за последнее время и натворили ли вообще. А даже если и натворили, то они честно не специально! Често-честно, не велите казнить и отпустите их уже домой, пожалуйста.       Дмитрий Петрович же не спешил, молчал и как-то слишком подозрительно улыбался. Учителем он был прекрасным, материал объяснял хорошо, контрольный давал редко и всегда был готов помочь ученикам. Но было одной но - ему в голову часто приходили неожиданные, интригующие, как из называли ученики, идеи. Вот и сейчас, учитель выглядел так, будто ему в голову пришла одна такая идея. — Союз, Рейх, — начал он. — У меня к вам есть одно предложение.       Парни переглянулись. Тон Дмитрия Петровича уже их пугал - он был слишком довольным, даже для самого доброго учителя школы. — ...Какое? — Сказали они одновременно. — Интересное, — Дмитрий Петрович довольно улыбался. — Для начала скажите мне вот что - как вы относитесь к групповым работам?