Обнажённая душа

Ты определённо тот, с кем хочется выпить чай.

      Какаши, твоя немногословность говорит о тебе больше, чем ты можешь представить. Умение быстро донести мысль — это очень хороший и, вместе с этим, часто несправедливо игнорируемый навык. Помню, мы встретились одним вечером. Тогда ты лишь грустно констатировал состояние погоды за окном. Глупо? Нет. Нужно же отвлечься от миссий, которые поглощают каждую свободную минуту. Хоть такими разговорами.       Я ведь видел, как ты лишь отчитываешься о выполненном задании при передаче пленных на допрос. А взгляд, не скрытый маской, уже давно пустой. Ты затерялся во всех этих бесчисленных миссиях и чуть ли не постоянной угрозе смерти, а теперь просто решил поговорить о дожде.       Твои слова, казалось бы, были просто попыткой поддержать разговор. Я же знаю больше, чем могло показаться, и помню тебя, стоящего на кладбище возле могильных плит твоих товарищей. Каждый раз, когда ты приходил, небо было тёмным от свинцовых туч, давящих воздух к земле, дождь стучал надгробиям. В тот момент ты казался таким одиноким, наедине с памятью о погибших друзьях, высеченной в камне.       Я никогда не смогу полностью понять твоих чувств касательно ушедших. Могу лишь разделить с тобой скорбь как человек, также переживший бесчисленные утраты. Возможно, я не показываю слёзы. Только душа терзает разум, мелькая перед глазами воспоминаниями о тех, кого я теперь смогу увидеть лишь во снах. И сердце сжимается каждый раз. Сердце, которое, как говорят все вокруг, полностью зачерствело.       И с этим утверждением о сердце соглашусь лишь отчасти. После стольких лет пыток телесное истязание для меня не значимее, чем завтрак для других. Разговоры, погружающие в пучины отчаяния и раскрывающие собеседника как книгу — это обычное дело. Крики, слёзы, мольбы для меня душераздирающие настолько, что забываются к ужину. Или ко сну. Наутро я готовлюсь к новой порции бедных и несчастных, которые уверены: их истории не такие как у всех.       Это моя тёмная сторона. Хотелось бы раскрыть и другую половину. Я помню, как твоё спокойствие дало трещину. После молчания ты кратко сообщил: «Я убил его». Речь шла о помощнике, который пожертвовал собой, и никакие слова бы не переубедили тебя, что ты не виноват. Я впервые подошёл к тебе и обнял. Именно тогда я почувствовал, как невидимая нить соединила нас двоих. А может, так размышлял только я, вспоминая, как оказался в похожей ситуации… с той только разницей, что ты, Какаши, был достаточно сильным, чтобы проявить свои чувства, которые я всегда скрывал в глубине души.       После этого случая наши разговоры о дожде стали небольшой традицией. Хотя бы раз в неделю мы пересекались и вспоминали тихим словом всех, кто был частью нашей жизни. Всех, кто дарил тепло и никогда не умрёт в воспоминаниях. Всех, кого душа требовала упомянуть — упоминали. Какаши, я впервые услышал какой у тебя проникновенный голос, когда ты вспоминаешь парой слов дорогих тебе людей.       Я ценю, как с каждой неделей в твою немногословность было всё больше вкраплений искренности и доброты. Твои воспоминания обрастали деталями при разговоре, и хоть улыбку я не видел за маской, лучистые морщинки возле глаз выдавали тебя полностью. Ты был рад, что теперь память о человеке хранит кто-то ещё.       И в какой-то день дождь уступил место тёплому солнцу, вечер приглашал к приятной прогулке в хорошей компании. Это был первый день, когда мы сменили тему разговора, и я узнал, что ты не против горячего чая. Даже в жару. Хотя не буду лукавить, я тоже не против. Надо себя удовлетворять всеми возможными методами, и чай точно один из них.       В этот день я увидел твои тонкие губы, когда ты снял маску для первого глотка. Уголки губ приподнимались, когда речь шла об обычных напитках, а плечи… Если сравнивать с нашим первым разговором, ты перестал зажиматься. Нет, знаю. Это всё после того объятия, тогда я впервые ощутил тебя полностью расслабленным. Сейчас ты был именно таким, позволявшим себе немного отдыха.       Эта расслабленность тебе очень идёт. Я последовал твоему примеру и совсем не зря. Впервые перестал следить за течением времени, с бешеной скоростью проносившимся мимо. Могу ли я выделить тему разговора? Нет, мы говорили обо всём. В работе я всегда добивался чёткости, и был лишь рад, что теперь есть человек, с которым можно этого не придерживаться.

Ты определённо тот, к кому хочется прикоснуться.

      Сперва эта мысль посетила меня, когда мы обнялись. Я ощутил твоё тело рядом со своим. Не буду лгать, мне этого оказалось мало. Чертовски мало. Мне интересен контакт с твоими тонкими губами, и спустя время я был полностью удовлетворён.       Случилось это через год нашего общения, когда день сменялся вечером. Ты тогда оказался у меня в квартире, и речь зашла о влечении. Каждый день на протяжении этого года я смотрел на лицо, сокрытое маской, которое ты обнажал лишь во время нашего чаепития.       В этот день всё было по-другому. Ты снял маску и прямо сказал о влечении, которое было логическим продолжением разговоров, обнажающих душу. Душу, которую имел честь видеть только я. Говорил ли я о том, что люблю твою прямоту? Нет, только упоминал немногословность. Так знай, я тоже в тебе ценю умение сказать всё и сразу.       В тот день я впервые прикоснулся к твоим мягким губам своими. Никогда ещё тактильный контакт не был столь желанным. Я провёл пальцами по шее и опустился к плечам, которые были всё такими же расслабленными. До того дня одежда меня ещё никогда так не бесила.       Я наклонился к твоему уху и прошептал: «Сними одежду, пожалуйста». И ты сделал как я просил, обнажая передо мной не только душу, а также своё закалённое на миссиях тело.       Я лишь коснулся твоей груди и медленно скользнул рукой к подтянутым бёдрам. Губами припал к крепкой шее и начал целовать, требуя от тебя реакции. Твоего голоса, что для меня теперь как мёд. Второй рукой я коснулся твоего затылка и провёл по спине, наткнувшись на ямочки на пояснице.       Я очарованно водил рукой по телу и, в конце концов, страстно поцеловал тебя. Я не хотел причинить вред. Так что ограничился лишь касаниями. Если верить твоим ответным прикосновениям, тебе это понравилось.

Ты определённо тот, кого я хочу видеть счастливым.

      Каюсь, я не читал твою любимую книгу. Там присутствуют эротические сцены, верно? При этом ты лишь мельком упомянул о продолжении, которое вот-вот должно выйти. Столкнулся ли я с трудностями, чтобы достать эту новую книгу? Блядь, да. При этом, твой голос, когда ты наконец получил её, того определённо стоил. Не буду лукавить, сам процесс поиска книги меня не бесил. Я всё думал, как ты улыбнёшься, когда будешь во время чаепития рассказывать о событиях сего творения. Так что я удовлетворён.       Кстати, о приятном. Чаепития не прошли даром. Я запомнил каждый напиток, который ты предпочитаешь. Я оформил их в небольшую коробку с карточкой с описанием напитков, которыми ты насладишься. Теперь, если захочешь, можешь пить чай дома… пока он не закончится.       Или пока не закончатся мои нервы. Вот скажи мне, пожалуйста, почему в зимнее время ты не соизволил подумать о себе? Даже самый закалённый человек может умереть от холода. Я рад, что ты высоко оценил мой горячий суп и всевозможные напитки, когда медик уже использовал все возможные восстанавливающие техники и позволил тебя накормить. Только впредь будь заботливым к самому себе, и не пытайся превзойти лимит собственного тела. Воспринимай это как обычный совет. Хотя нет, лучше как приказ. Я не приемлю никаких отрицаний, а то при твоём желании спасти всех, почему-то нет места для тебя самого. Хорошо, что ты быстро поправляешься.       И вот в один из дней полного выздоровления, ты предложил интересное совместное занятие. Создание фигурок из дерева как хобби. Будем честны, это гениальная идея. Особенно запомнился тот момент, когда мы впервые показали свои работы друг другу. Да, было к чему стремиться. И есть. Мы хотя бы будем идти к этому вместе.       Этот путь, лгать не буду, очень веселый. Всегда находилось время для обсуждения всех возможных деталей наших изделий. Каждый раз, когда речь заходила об этом, ты улыбался, оставляя маску где-то на тумбочке, пока мы сидели за столом и работали над новым шедевром.       Сказать честно, твоя улыбка всегда грела мне душу, и каждый раз, когда я её замечаю, мне становится легче, и я улыбаюсь в ответ. Все улыбки такие разные. Есть та, которую ты показываешь, оценивая интересную шутку. Есть другая, когда мы просто беседуем, и она наполнена умиротворением. Когда я сокращаю дистанцию и тихо говорю, что ты мне не безразличен, ты улыбаешься моей любимой улыбкой.       И я буду стараться, чтобы она появлялась как можно чаще.