О понимании

— Так… почему вы расстались?       Бокал замер у самых губ Мины, и она уставилась на Кацуки, который тут же захотел забрать вопрос обратно. По правде говоря, он терпеть не мог слухи и сплетни, и из всего их близкого круга друзей именно он чаще всего затыкал остальных, когда кто-то начинал слишком уж увлеченно чесать языками о вещах, которые не имели к ним никакого отношения.       Вероятно, дело было в количестве пива, которые он успел выпить, расслабленной обстановке в баре и том, что они с Миной остались сидеть одни в уютной кабинке, пока остальные ребята разошлись покурить, в бар за новыми напитками и потанцевать.       Ну и в том, что этот вопрос мучил его едва ли не с того момента, как они закончили учебу.       Эйджиро и Мина всегда казались ему парой, созданной на небесах. Отчасти Кацуки даже завидовал им, потому что между этими двумя всё всегда было идеально: у них была общая история, но в отличие от той, что имели он и Изуку, она не была омрачена ошибками и сожалениями. Он и Изуку до какого-то момента как будто всегда находились в конфликте с самими собой и друг другом: Кацуки не мог говорить за Изуку, но его всегда тянуло к задроту с той же силой, с которой отталкивало от него. Деку всегда был человеком, который был в состоянии успокоить и справиться с ним в самые трудные моменты — и при этом тем, кто сводил его с ума на постоянной основе.       Дерьмовые Волосы и Пинки? Эти двое казались максимально сладкой парочкой, почти эталонной в своей химии. Почти буквально, потому что стоило им с Изуку наконец-то сойтись и начать встречаться, Кацуки то и дело «подсматривал» за ними, пытаясь понять, как порадовать задрота и показать, что он дорожит этими новыми для них отношениями.       В конце концов, если Эйджиро и Мина казались такими счастливыми, значит, они делали что-то правильно, верно? Кацуки всегда мог у них чему-то поучиться. Бывали даже моменты, когда он напрямую спрашивал у них совета, и они всегда помогали ему, как могли. Эйджиро так и вовсе частенько из кожи вон лез, стараясь делать так, чтобы Кацуки нашел идеальный подарок для Изуку или место, в котором они могли бы провести незабываемое свидание — с тем же старанием и чаянием, как если бы делал это для своей возлюбленной, и Кацуки до сих пор был ему благодарен за это.       Ну, по крайней мере, так оно казалось до тех пор, пока парочка внезапно не рассталась, когда до выпуска из ЮЭЙ оставались считанные месяцы. Без всякого объяснения, скандалов или каких-то знаков, намекающих на то, что между этими двумя что-то не так: вчера они встречались — а на следующий день уже вели себя так, будто между Эйджиро и Миной кто-то выстроил высокую стену.       Класс оказался достаточно порядочным, чтобы не лезть ребятам в душу и не расспрашивать их, хотя и было очевидно, что большинство пришло в недоумение и гадало, что могло служить причиной разрыва.       Кацуки, к своему стыду, должен признать, что он тогда интересовался случившимся между друзьями меньше всего. На носу были экзамены, он и Изуку пытались решить, стоит ли им идти в одно агентство, чтобы работать вместе, или искать место работы, руководствуясь индивидуальным развитием, которого они могли бы достигнуть там по одиночке. В конце концов, решение было важно не только по профессиональным, но и чисто по бытовым причинами: совместная жизнь в общежитии слишком избаловала их, заставив привыкнуть к тому, что они всегда рядом, чтобы отказываться от этого после выпуска, и Кацуки не желал отказываться от того, чтобы иметь возможность добраться до задрота, пройдя всего несколько шагов, пока они дома — он и Изуку собирались снимать одну общую квартиру и было бы удобно, если бы она была как можно ближе к месту (или местам) их предполагаемой работы.       Тем не менее, когда всё немного устаканилось, учеба в академии осталась позади, а он и Изуку наконец-то отыскали, не без помощи родителей, подходящую квартирку, он всё чаще задумывался о том, что случилось с его друзьями, особенно глядя на явный холодок между Эйджиро и Миной в те моменты, когда их группа собиралась провести время вместе один-два раза в месяц. Они не казались враждующими, но в их общении не было былого тепла, и, если им и случалось встретиться взглядами, Мина чаще всего казалась обиженной, а Эйджиро сожалеющим, даже виноватым.       Это было просто… грустно и немного тоскливо: видеть, как двое близких когда-то людей теперь едва терпят друг друга и вынуждены проводить время вместе из-за общей компании.       Впрочем, это совсем не значило, что не стоило держать язык за зубами и просто спрашивать это вот так с ничего. Именно поэтому, прежде чем девушка успела ответить, Кацуки махнул рукой. — Эээ… блятство, не отвечай! Само вырвалось. Я просто никогда не мог этого понять, — добавил он под конец, морщась оттого, что это почти звучало как оправдание.       Мина промолчала, лишь слегка поджав губы, прежде чем откинуться на спинку кресла, за которым она сидела. Она не казалась злой или расстроенной, скорее слегка задумчивой: как будто собиралась с мыслями, медленно потягивая свой ядовито-зеленый коктейль, о содержании которого Кацуки не хотел задумываться. — Разумеется, ты не мог: вас с Изуку никогда не интересовал никто, кроме друг друга, — вздохнула она наконец, и хотя слова звучали как осуждение, сама она казалась слегка грустной. — На самом деле, я и сама долго не могла понять. — Не могла понять, почему вы расстались? — не удержавшись, уточнил Кацуки, даже не пытаясь спорить с ней — в конце концов, она была права про него и Деку.       Может быть поэтому, довольно ревнивый и собственнический по натуре, Кацуки всегда знал, что между ним и Изуку не может встать никто другой: у него просто не возникало мыслей, что Деку предпочтет ему кого-то. Что, впрочем, не мешало ему злиться и выходить из себя, если кто-то имел наглость засматриваться на его парня — их засранцы-одноклассники обожали дразнить его за это.       Мина фыркнула: — Да нет же, глупый. Почему мы вообще начали встречаться.       Должно быть, недоумение, написанное на его лице, позабавило её, потому что девушка наконец-то улыбнулась. — Не понимаешь, да? Ну хорошо, большой мальчик, Мина сейчас тебе всё объяснит. Видишь ли… Эй всегда был из людей, у которых душа на распашку — он просто физически не создан для того, чтобы скрывать тайны или притворяться.       Кацуки кивнул, не совсем улавливая её мысль. — Ок? Какое отношение это имеет…       Мина подняла пальчик, не дав ему продолжить. — Так что когда он подошел и предложил мне встречаться, я была, мягко говоря, в шоке, потому что знала точно, что он в меня не влюблен.       Кацуки резко выпрямился. Внутри него сам собой возник протест, потому что сказанное казалось просто нелепым. Мина буквально только что сама подтвердила, насколько дерьмовый притворщик из Эйджиро. Однако, наблюдая за тем, как он ведет себя с Миной, Кацуки не на секунду не заподозрил бы его в том, что он ведет себя не искренне. — О, он был искренним, — пожала плечами Мина, когда он обратил её внимание на последнее. — До какой-то степени. Знаешь, если отбросить всё остальное, Эй, пожалуй, был идеальным парнем. Очень заботливым, милым, добрым. С ним легко можно было закрыть глаза на многие вещи. Ну, знаешь, какое имеет значение то, что он явно терпеть не мог спать со мной при свете и всегда предпочитает позы, в которых ему не приходилось видеть моё лицо.       Она издала сухой самоуничижительный смешок, от которого Кацуки стало не по себе. Выражение её лица казалось скорее нейтральным, но он слишком привык к её яркой, неунывающей персоне, отчего сейчас Мина казалась почти побежденной.       Кацуки даже не знал, что он может сказать в такой ситуации. Он никогда не мог представить себе отношения этих двоих в таком контексте, особенно не ожидал, что Эйджиро поведет себя таким образом.       Было что-то особенно дерьмовое в том, чтобы использовать подругу таким образом.       Не задумываясь, Кацуки протянул руку и слегка прижал её к себе. В конце концов, он уже давно не был невнимательным грубым подростком, уверенным в том, что он сможет справиться со всем в одиночку и не нуждается ни в ком и ни в чем: годы учебы в ЮЭЙ и работы в качестве про-героя научили его не только принимать помощь и поддержку, но и предоставлять её другим — особенно если речь шла о людях, которыми он дорожит.       Мина, в свою очередь, позволила ему это, прежде чем отстраниться, мягко похлопав по руке. — Спасибо, Кац, — сказала она, украдкой вытирая глаза. — Я это ценю.       Он только неловко кивнул, всё еще думая о том, что недавно услышал.       Это был так нехарактерно жестоко для Эйджиро, так несправедливо по отношению к Мине, которую он считал одной из своих ближайших друзей. Кацуки даже не был уверен, как ему теперь относиться к Дерьмовым Волосам, потому что всё это настолько не соотносилось в его голове с образом друга, который он успел для себя составить, что он не был больше уверен, насколько хорошо он знает Киришиму в принципе.       «Возможно, именно по этой причине Мина никогда не поднимала эту тему раньше», — подумал он, чувствуя, как к целой гамме эмоций теперь примешивается и небольшое чувство вины.       И у него всё еще оставалось ощущение, что он не всё понимает до конца. — Дерьмовые Волосы был настолько хорош, что ты готова была терпеть всё это? — Я была глупой и немного жалела его — он тоже оказался в непростой ситуации, — просто ответила Мина. — И потом, я действительно была влюблена. И так казалось лучше для всех. Наверное, я думала, что со временем он начнет видеть во мне кого-то большего, чем друга. Ну, или что-то большее, чем замену.       «Вот оно!» — напрягся Кацуки, услышав то, о чем подозревал с самого начала.       Разумеется, был кто-то другой, подумал он, чувствуя, как сжимаются его кулаки. Во рту у него вдруг пересохло, и он сделал большой глоток своего пива, прежде чем хлопнуть бокалом по столу. — Я его прикончу, — сухо констатировал Кацуки, собираясь встать на ноги, но Мина раздраженно застонала, потянулась, схватила его за край футболки и дернула обратно, заставляя упасть на свой стул. — Воу, остынь, Бласти! Боже, я знала, что надо держать язык за зубами, — покачала она головой. — Если бы я хотела сделать ему больно физически, я бы справилась и сама, за кого ты меня принимаешь?!       Кацуки ответил ей мрачным взглядом, и она шутливо шлепнула его по лбу. — Ой! — Ладно, слушай, Кац! Тебе не стоит драться с ним — по крайней мере, не из-за меня, ясно? — добавила она, теперь уже с куда большим раздражением. — Эй не обманывал меня, я с самого начала знала, что ему нравится другой человек. И в глубине души я знала, что хотя бы отчасти он выбрал меня за то, что я была в чем-то на него похожа, — она вздохнула, слегка взъерошив свои кудри. — Немного внешне, и, может, отчасти характером. — И как это делает всё лучше? — не выдержал Кацуки, глядя на неё с недоумением, даже не смотря на то, что знал — ему и так сказали достаточно, и Мина уже начинала звучать так, будто разговор стоит у неё поперек горла.       Однако он не мог перестать гадать о том, кто же настолько нравился Киришиме и почему тот не сделал ничего, чтобы попытаться завоевать этого человека, вместо того чтобы переносить чувства, которые он испытывал к нему на Мину. Была ли это одна из их одноклассниц? Или речь шла о ком-то совершенно другом, за пределами академии? — Не делает, — отозвалась тем временем Мина почти сквозь зубы. — Но мы оба были влюблены в людей, которые не могут ответить нам взаимностью, только в моём случае речь шла об Эйджиро. Просто я была готова попытаться построить что-то с ним, а он… ну, он решил закончить всё, как только для него пропала нужда притворяться. — Какого черта ему вообще нужно было притворяться?! — упрямо возразил Кацуки. — Я не понимаю, что мешало ему просто взять и признаться тому, кого он хочет!       Мина усмехнулась, глядя на него со смесью эмоций, которые он не мог точно определить, прежде чем покачать головой и подняться на ноги. — Ох, Кац. Я сказала тебе это с самого начала. Потому что Изуку, точно так же как и тебя, никогда не интересовал никто другой, — произнесла она, мягко похлопав его по плечу, прежде чем выскользнуть из кабинки, оставляя наедине с медленно просачивающимся осознанием.