Хвоя

      Ночь все больше сгущалась, затягивала все небо, оставляя уже закрытую лабораторию в пугающей темноте. Было слышно лишь пугающую тишину, затягивающую всё живое, и едкое постукивание воды в трубах. В темной каморке были заперты двое мужчин.       Электричество выключили, поэтому железная дверь была без питания и ее нельзя было открыть. — Ты умеешь хоть иногда думать головой!? — Лаборатория на постоянной основе оснащена системой электричества, откуда мне было знать?       Мужчина осел на пол, охватывая голову руками. Тревожность вместе с злостью проявлялась в виде скомканнных движений. — Лилит’с никогда не отличались безопасностью, — фыркнул другой мужчина, скрещивая руки на груди. Ругать компанию, в которой он не проработал и года было его своеобразной фишкой. — мог бы догадаться установить резервный термоэлектрогенератор. — Не только я ответственный за этот проект. — нервные нотки в голосе погасли на фоне раздражения. — Прекрати спускать на меня всех собак! — Точно, ты же у нас белый и пушистый. — излишне театрально закатил глаза мужчина. — А все вокруг виноваты в том, что мы с тобой теперь сидим в железной темнице. — Егор, заткнись. — прозвучало обречённо, а не твердо, как планировал того мужчина, но коллега всё же замолк, отворачиваясь в сторону запертой двери.       Виктор не мог предположить, что делать. Все здравые идеи тут же слетали под гнетом нарастающей тревоги. Единственное, что крутилось в голове, это отчаянное «выбраться». Выбраться наружу из этой тюрьмы, прикрывавшийся научной лабораторией, которая набила болезненную оскомину в его жизни, сломала все принципы и устои.       Раздался телефонный гудок. Егор поставил звонок на громкую связь и все просторное помещение наполнилось неприятным вибрирующим звуком. Гудки затянулись на десяток секунд, за которые Виктор уже успел представить конец своей жизни, которая иронично закончиться в лаборатории. — Суки. — выругался Егор, когда раздался женский голос автоответчика. — Новый год через час. — протянул вслух причину игнорирования начальством Витя.       Егор раздражённо выдохнул сквозь сжатые зубы, убирая телефон в задний карман брюк. На его лице отражалось лишь недовольство, сравнимое с подростковым, в котором не было места тревоге и взрослой усталости. Виктор напряжённо вздохнул. — Что будем делать? — сделав паузу, спросил он. — Мы пробудем тут с неделю, если нас отсюда не вытащат. — Дня три максимум. — отрезал коллега, отлипая от стены, на которую облокотился. — Фриман всех по местам загонит сразу же после праздника.       Егор прошел вглубь ненавистного помещения, оглядывая его с головы до ног, словно в первый раз. Подметив в дальнем темном углу массивные коробки, уселся на одну из них, переводя глаза на Виктора. — Прилетит же потом, если в этих коробках важный арсенал. — снисходительно упрекнул мужчина в ответ на выжидающий взгляд. — Пусть только попробуют.       Бунтарскому характеру в месте таком, как это, можно только посочувствовать и покачать головой, а Егор им не просто отличался — это была одна из главных черт его характера. И Виктор до сих пор не определился, восхищается он ей или ненавидит до чёртиков. Но тот факт, что из-за него у них могут быть неприятности, приносит беспокойство.       Мужчина не стал противиться. Подвинув коробку побольше, удивляясь, насколько она была тяжела, уселся напротив коллеги, который к счастью перестал его таранить взглядом кристально чистых глаз.       Время ощутимо шло, а они продолжали ждать какого-то новогоднего чуда. По крайней мере Виктор точно ждал. Ждал, что вьюга неожиданно материализуется около него, подхватит и унесет вдаль за новогодний стол, усадит рядом с женой (если бы она у него была), и мигом раскроет новогодние подарки. Но, видимо, волшебства и правда не существует. Совершенно точно вокруг него существуют лишь холодные стены, хлам в тесной недостроенной коморке и Егор. На удивление Егор. — Через пятнадцать минут. — решил нарушить тишину Виктор, оглядывая свои наручные часы. — Новый год. — уточнил, столкнувшись с вопросительным взглядом. — И дальше что? — едко произнес Егор. — Елку тебе из коробок возвести? — Может и елку. — снисходительно отвернулся мужчина. Новогоднего настроения не наступало с момента работы в этой лаборатории, но сейчас был какой-то необъяснимый порыв. Но не украсить все мишурой и гирляндой, и поставить повсюду дорогущие восковые свечки, а провести этот вечер с кем-то визави, душевно, как минимум по-человечески. — Бригада тут до нас уже успела отпраздновать. — задумчиво произнес Егор. — Может быть оставили виски. — Точно прилетит. — обречённо выдохнул мужчина, понимая, к чему тот клонит, но затея откликнулась нездоровой заинтересованностью. Виктор встал с коробки, осматривая весь хлам на полу. Наткнулся в дальнем углу на инструменты и оборудование для застройки помещения, которое планировалось использоваться в будущем, после праздников. Да, точно бригада должна была что-то оставить. Окинул взглядом груду коробок, лежавших у стены. Небрежно проверил их на вес, убеждаясь, что все чем-то заполнены. Но одна из коробок поддалась слишком легко. Подняв ее, Виктор увидел бутылку алкоголя и скруток одноразовых стаканчиков в пакете. Победно улыбнулся находке. — Нашёл. — довольно сказал он, подхватывая реквизит. Егор встретил хитрым взглядом бутылку, словно лис колобка. От схожести Витя хмыкнул. — Вот же алкошня. — пренебрежительно отозвался о бригаде Егор. — Мы тоже. — улыбнулся мужчина в ответ. Он бы на месте Егора расцеловал бы рабочих на месте за такой приятный предновогодний сюрприз.       Виктор быстро разлил напиток по стаканам, подмечая, что это действительно были виски, как и предполагал Егор. Видимо, не просто предполагал, а видел, гад, и сейчас активно пользуется имеющийся информацией. А что ещё такого знает Егор, интересно? — Что так мало? — спросил коллега, переводя насмешливый взгляд с чужого одноразового стаканчика на мужчину. — Или печень уже не та? — шутки про возраст были в его рейтинге чуть ли не на первом месте — Виктор был старше на восемь лет. – Не хочу, чтобы меня вызвалили отсюда пьяным в хлам. – непоколебимо ответил он, посмотрев на часы. – Одна минута.       Егор взял в руки стакан, переглянувшись с Виктором, делавшим тоже самое. До этого комната, будучи наполненная звуками воды в трубах и постукиванием приборов в соседних помещениях, наполнилась трепетной тишиной, прерываемой только стуком двух мощных сердец. – 40 секунд. – озвучил Виктор.       В глазах Егора засветился переливающийся белым огонек, подчёркивающий его элегантные серые глаза, которыми Виктор тайно восхищался. – 30 секунд.       Чужие обкусанные, но несмотря на это привлекательные губы, расплылись в лёгкой полуулыбке, в которую было вложено что-то, что мужчине пока не удалось раскрыть. – 20 секунд.       Узловатые пальцы Егора обхватили стакан у горлышка, вызывая у Виктора неуместную дрожь, которой он не способен дать объяснения. Воздух словно перестал поступать равномерно, а глаза поспешили обратно вернуться к часам. – 10 секунд. – сказал вместо него Егор в своей раздражающей едкой манере, которая вызывала сейчас эмоции другого спектра.       Оба мужчины медленно подняли стаканы, рассчитывая каждую секунду. И Виктор готов поклясться, эти десять секунд были самые долгие в его жизни. Глаза Егора, смотрящие напрямую на него, блестели в свете едко жёлтого света, переливались ледяными оттенками, что так завораживало и притягивало к себе. Эти два озера, по глубине не уступающие Байкалу, просто не могли принадлежать этому бесу, выводящему из себя всех окружающих его людей. И лишь одного Виктора он притягивал. Болезненно, неконтролируемо, но притягивал. – С новым годом, Виктор. – С новым годом, Егор.