His soul

Хан лежал в холодной комнате, оглядывая потрескавшиеся стены, оборванные обои и ощущая на себе еле горящий свет лампы. По коже то и дело пробегают мурашки. Зимние холодные сумерки подбавляют стаха и безысходности в эту картину. В такие вечера хочется умереть больше, чем в другое время. –Когда ты придёшь? Раздаётся шум в дверной скважине. Ключи ёрзают в промежности двери и она наконец отворяется. Минхо входит внутрь, весь холодный и морозный. Щёки горят огнём, а волосы растрёпаны. Он проходит в гостиную и сразу же прининимается обнимать Хана. –Минхо, я так скучал!–Джисон целует холодные щёки, хотя сам чувствовует себя холоднее них. –Сонни, мой цветочек, я скучал не меньше... Ты теперь совсем не встаёшь.. Всё лежишь... или тебе не разрешают?–Минхо морозными пальцами убрал мешающую прядку волос с лица Джисона. –Я здесь совсем один, но я не могу встать, я прикован к чёртовой постели и мне очень холодно, давай разожжём костёр, Хо?–Младший улыбнулся, ловя на себе нежные взгляды. –Тебе настолько холодно, милый?–Минхо нежно проводит рукой по волосам Джисона. –Да, я, кажется, сейчас умру от холода.–Хан цепляется пальцами за куртку Минхо и вдыхает его запах.–Тебя так давно не было... ты раньше приходил чаще, почему в этот раз задержался? Мне плохо без тебя, Хоша...–По щеке младшего прокатились слезинки, одна за другой. Он поднял свои чёрные глазёнки на старшего, и уставился на него с безмерной любовью. –Потому, что тебе стало лучше. Тебе всё ещё не разрешают вставать, но ведь операция прошла успешно, а мне уже и не обязательно приходить, детка.–Хо нежно поцеловал холодный лоб младшего. –Всё равно приходи, ты мне нужен, я не хочу, чтобы ты пропал... я не буду лечиться, только приходи ко мне.–В голосе мольба. –Нет, Джисони, так нельзя, ты должен поправиться. Ты помнишь, я говорил тебе, что мы с тобой обязательно будем жить вместе! Я буду рядом... а сейчас ты должен меня отпустить, я тебе теперь не нужен.–Хо прижимает любимую макушку к себе и бесконечно целует. –Минхоша, я хочу к тебе, я хочу сейчас! –Хани, солнышко, потерпи... –Тогда... мы можем оставить последний след друг на друге?–Холодными ладошками Джисон берёт в руки лицо старшего и заглядывает в самые глаза. –Можем. Они сливаются в поцелуе. Медленно перебирая губы и чувствуя весь спектр эмоций, вызванных губами любимого человека. Холод отходит на второй план и внутри становится так тепло-тепло, сердце радостно стучит, гонит кровь по сосудам. Губы Хана такие мягкие и нежные, обветренные немного, но ничего – они от этого не становятся менее желанными. Они отрываются от губ Минхо неспеша, в лёгком вскрике. По белой футболке стекает струя алой крови, за ней ещё одна и Джисон убирает руку с рукояти ножа. Смотрит в глаза Хо, улыбается, почти смеётся, а глаза полны такой невозможной свободы и, кажется, ощущения того, что Минхо теперь так близко. Острый метал вошёл мягко в свежезашитый шов, рассекая ткани, ещё не зажившие после операции. Боли нет, есть только любовь. –Хани.. зачем?..–Минхо встаёт на колени перед, уже мёртвым, телом и берет родные руки в свои. В худеньком боку всё ещё торчит нож, а кровь сочится, стекает по бледным костяшкам худой руки. Минхо чувствует, как кровь попадает на его руки. Целует каждый пальчик, холодный и такой маленький.–Джисон, мы бы встретились ещё, почему ты не хочешь жить?.. –Потому что мне не нужна жизнь без тебя.–Джисон стоит сзади. Его полупрозрачная плоть светится. Он не чувствует боли, только радость. Минхо поднимается с колен и тяжёлыми шагами приближается к душе любимого. Его такое родное тельце лежит окровавленное и уже не живое. А как Минхо любил эти губы, эту талию и волосы, которые всегда стояли торчком. Милая улыбка и щёчки бельчонка и вовсе сводили его с ума. Теперь его нет. Есть только полупрозрачная копия – его душа, самое ценное, что любил Минхо в Джисоне. –Я могу обнять тебя? –Да.–Джисон подходит и, наконец, с благоговением и осторожностью, касается Минхо. Тихонько кладёт руки на талию, прижимается всем телом к нему и забывает как дышать. –Зачем ты убил себя?–Минхо принимает любимого в свои объятья, вдыхает его запах и чувствует как тепло лежит пушистая макушка на его плече. –Я хочу быть с тобой. Я хочу, чтобы мы били вместе и я хотел этого с той самой аварии, просто держался, ты ведь просил меня... я не смог больше держаться, я хочу к тебе.–По щеке призрака скатывается слеза.–Я готов расстаться с телом, чтобы встретиться с тобой. –Хани... я скучал... я всегда был рядом, просто ты меня не всегда видел. Я не могу... ты сделал мне очень больно... единственное, что меня утешает – твои объятья, потому что теперь я их чувствую. Минхо прильнул, прижался ещё сильнее к полупрозрачному телу и ощутил тепло. То самое тепло, которого не чувствовал уже 5 лет. Тепло Джисона. Хан в галлюцинациях полностью ощущал Минхо, но теперь все касания стали реальнее. –Теперь мы навсегда вместе? –Навсегда. Но я боюсь, что надоем тебе за вечность.–Улыбнулся Хо. –Не надоешь, ты моя единственная любовь, разве такое может надоесть? –Надеюсь нет. Боли нет, есть только любовь. Уже на следующей неделе все заголовки газет писали лишь об одном проишевствии: "Молодой человек, Хан Джисон, найден мёртвым в собственной квартире. Как сообщает полиция: причина смерти–самоубийство. В боку парня обнаружено лезвие ножа, повредившее жизненно-важный орган. Судмедэкспертиза сообщает, что смерть наступила сразу. Возможные причины более чем ясны: Пять лет назад, как рассказала мать Хана, его молодой человек, Ли Минхо, погиб в автокатострофе. У Джисона развилось опасное расстройство, которое он так и не смог вылечить, однако помимо этого он успел сделать операцию на жизненно-важный орган, в который, в последствии, и ударил себя ножом. Как больной шизофренией парень остался без присмотра и где достал нож – не известно. Мать Хана находится в шоковом состоянии и срочно доставлена в госпиталь с инфарктом через несколько дней после инцидента. По подозрениям, именно галлюцинации и смерть близкого человека заставили парня сотворить с собой такие вещи"