Цыганочка

Удивительно, но люди вне института вполне могут хорошо общаться. Даже если ты из обеспеченной семьи. Можно влиться в коллектив, не строя из себя благодетеля. Можно быть равным другим. Эту истину Суворов открывает для себя, когда пришивается к универсамовским. Тело все еще болезненно отдается кровоподтеками. Его зовут младшие — промка растягивается в хвосте Казани причудливыми гаражными кооперативами — в конце концов они доходят до заброшенной ржаво-металлической коробки. Сумерки сгущаются ближе к горизонту, где в забвении колышется залив Волги. Вова — первокурсник, разочарованный системой образования, подмятый под себя ее правилами, придавленный и склоненный на колени. Он брыкается, как может — приходит на сборы универсама и бросает обучение. Володя кусает губы, пробираясь через обломки металлических листов, вслед за парнями. Отошли они не особо далеко, но один уверяет, что старшим не до этого. Парень пониже и потучнее раздает всем по сигарете самца. Суворов чуть хмурится, крутя ее в руках. Курил ли он до этого? Не то, чтобы. Знает лишь в теории. — Поджиг надо? — мальчик под левой рукой Вовы, кажется, замечает, как он залипает, зажимает губами фильтр и достает спичечный коробок. Суворов неуверенно кивает. Завязывается оживленная беседа. Вова медлит, принимая из грязных рук спички. «Ну, когда-то все равно придется попробовать. Не тут, так в армии — от сумы, да от тюрьмы, как говорится.» Слышится раскатистый хохот. Кривой и неприятный уху, но донельзя заразительный, и Суворов чиркает спичкой, поднося ее к концу забитки. Тянется, как видел, вдыхает и закашливается. Горло вяжет неприятной горечью, на глазах выступают слезы, а все вокруг заливаются смехом. Вова хмурится, сдерживая улыбку, и подносит фильтр к губам, собираясь попробовать еще. Но вдруг на плечи мягко, но с силой опускаются теплые ладони, припечатывая нутро Володи к земле. Он понимает все по в одночасье вытянувшимся и побелевшим лицам пацанов — старшие. Некоторые рывком бросают бычки, кто-то прячется за спины других, а у Суворова сводит живот. По их реакции он догадывается о том, что будет дальше. — Развлекаетесь? — бархатный голос Кащея звучит прямо над ухом. Володя чувствует, как пальцы нестерпимо подпаливает окурок. Суворов, стиснув зубы, терпит. Потому что проебался. Самец. Забавно же назвали. И хватило вот у кого-то ума… Кащей, кажется, даже не двигается за спиной Вовы, в привычном жесте осклабившись и медлительно оглядывая кружок по интересам. А потом резко наклоняется, вскрикивая: — Брысь! Но Вову из рук не выпускает. Замечает, как из обожженых пальцев чернеет потлевший окурок, и с интересом хмыкает. Кащей одним ровным движением поворачивает Суворова на себя. Володя смотрит ровно, без жалостливого взгляда, без высокомерия, принимая свою вину. — А ты че в рот что попало суешь, раз не умеешь? — мужчина не теряет улыбки, обнажающей очаровательную щербинку. Вова стойко молчит, не шевеля ни одним мускулом на лице, и Кащей цокает, оглядывая его с головы до пят. Поворачивается, бросая из-за плеча короткое и интригующее: «Пойдем». И Суворов понимает — он попал. Раз старший после такого зовет его, вряд ли выговором отделается. Кащей ведет его к пристройке рядом с покосившимся гаражом. Володя различает в ней веранду. Мужчина заходит за балку, вынимает пачку почти такого же, но забитого почти под завязку самца, и затягивается, бросая короткий, но красноречивый взгляд на Суворова. — Вова? — Кащей выдыхает прямо в лицо, Володя давится кашлем и кивает, щуря глаза, — Научить тебя грамоте, Вова? Мужчина скашивает глаза на тлеющую сигарету, лукаво сверкая глазами. Суворов отрывисто кивает, чувствуя наполняющее грудь воодушевление. «Может, обойдется.» — Цыганочку, Вова; вдыхай. Кащей в этот раз вдыхает глубоко и долго, тянется к лицу Володи и притягивает за щеки почти вплотную. Суворов отчетливо ощущает табачные смолы, горький одеколон, и как остро колет щекотка в паху. Мужчина вытягивает губы трубочкой и тонкой струйкой выдыхает дым, еще приближаясь к почему-то горящему лицу Вовы. Володя не прерывает зрительного контакта, хоть и неимоверно хочется мельком взглянуть на его губы. Ловит дым, послушно вдыхая. Чуть морщится, когда в груди щемит, но держит, осторожно выпуская дым через несколько секунд. — Умница, Вова. Кащей хрипло гогочет и хлопает Суворова по заднице. «Обошлось», — думает Володя.