Рождественская ночь

      Знал ли Драко, что когда-нибудь его жизнь станет такой? Что у его судьбы будет продолжение? Что-то большее, чем статус Пожирателя Смерти и безумный страх в крови сразу после получения заветной на тот момент татуировки?       Скажи ему, двадцать пять лет назад, что его жизнь будет такой, какой она стала в итоге, он бы никогда не поверил. Также, как не поверил тому предсказанию на одном из уроков Трелони, когда она сказала ему, что после тьмы он найдет свой свет и свою надежду.       Тогда он считал все это бредом.       Потом наступила тьма, и он думал, что никогда оттуда не выберется. Он думал, что на этом все закончится. Думал, что тогда придет его конец. И он был готов к этому.       Было безумно странно. Были слезы и крики отчаяния, которые он успешно скрывал ото всех. Даже матери.       А потом…       Потом появилась надежда. Когда все это закончилось и их с матерью оправдали благодаря заявлению Поттера и Грейнджер. Был восьмой курс, который организовали специально для седьмого, что выпал на военное время.       И тогда он нашел свой свет.       У него были шоколадные глаза, что отливали карамелью в свете солнца, кудрявые волосы, в которые он мечтал зарыться пальцами, острый ум и странное послевоенное спокойствие.       И оказалось, что душа света также сломлена, как душа тьмы. Все сложилось в странное уединение и воссоединение. Они оба никогда не говорили. Всегда предпочитали тишину разговорам и громким высказываниям.       И это было так непохоже на них обоих, что просто немыслимо. Он всегда знал, что сказать, а она всегда знала, что ответить. Но за первые полгода она ни разу не ответила на вопрос преподавателя и не вставила свою ремарку, а он ни разу не придрался ни к одному ученику и прекращал любые нападки своих и других ребят с факультетов.       Драко не особо верил в предсказания, но после всего этого, возможно, что-то внутри него действительно открылось, и он буквально поддался очищению души, пройдя и выйдя из темноты.       У них не было дружбы, но было какое-то двухстороннее понимание. Были встречи в библиотеке и тихие разговоры на астрономической башне. Он пару раз возил ее на метле поздно вечером, почти ночью, забирая из башни, и они смотрели на звезды, лежа на холодной земле поляны у озера.       Их тишина перекликалась с мелодиями душ, освобождая и не давя на сознание. Это было спокойствие, не нарушаемое лишними словами и грубостью.       И тогда он знал, что у его жизни действительно есть свет и надежда. Не знал только, что чтобы все это приобрести в полной мере ему понадобится еще несколько лет.       

***

                    — А дядя Блейз говорил, что Санта Клаус пьет брэнди, почему мы наливаем ему чай? — невинным голосом спрашивает шестилетняя Хоуп, смотря на то, как ее мама наливает большую кружку английского чая.       Чертов Блейз…       Когда-нибудь Драко действительно оторвет ему голову за все его пагубное влияние. Забини спасает исключительно то, что засранец теперь живет в Италии вместе с младшей Уизли миссис Забини.       — Это было раньше, Хоуп, — вставляет Драко, стоя рядом, присматривая за Адхилом, который сидит на кухонном столе и ест небольшой английский пирожок. — Теперь Санта пьет исключительно безалкогольные напитки.       Серые глаза его дочери, что копия его собственных, поднимаются на него. Хоуп смотрит на него этим внимательным взглядом ребенка, который хочет узнать все на свете. Ее волнистые волосы уложены в красивую прическу: две косички сплетены по бокам и завязаны на затылке серебряной ленточкой, а остальные волосы кудрями спускаются по спине. Они не так давно вернулись от празднования у Поттеров.       — Готово, — мягким голосом произносит Гермиона, одаривая всех их небольшой улыбкой, от которой приподнимаются уголки ее глаз, проявляя небольшие морщинки. Двадцать лет… они вместе уже двадцать лет. — Хоуп, ты бери Минс пай, а мы с папой принесем все остальное, хорошо?       Хоуп широко улыбается, показывая белые зубки, и кивает. Драко улыбается, замечая небольшой проем между верхними зубами, потому что, видимо, его дочь действительно так выросла, что теперь у нее выпадают зубы. А в их дом на прошлой неделе снова приходила зубная фея с золотыми монетами из Гринготтс.       — Пилошки! — восклицает Ади, поднимая грязные, сладкие руки вверх, когда Хоуп, забираясь на специальную подставку для ног, чтобы было удобно все доставать с кухонных столов, забирает тарелку со сладкими английскими рождественскими пирожками.       — Хватит тебе пирожков, малыш, — с улыбкой произносит Драко, вытирая рот и руки малыша кухонным полотенцем, пока Хоуп почти уносится в сторону главной гостиной с пирожками в руках.       — Папя!       — Хм? — Драко слегка приподнимает бровь, заглядывая в шоколадные глаза младшего сына, который полная копия Гермионы. Начиная от темных волос и глаз заканчивая небольшим родимым пятном на пояснице и россыпью крохотных родинок на плечах.       — Санта!       Драко усмехается.       — Да, малыш, это все для Санты. — Драко спускает сына вниз и берет его за маленькую пухлую ручку. — Мы оставим все это для него, чтобы он перекусил, когда принесет вам ночью подарки.       Адхил поднимает на него округлившиеся от удивления глаза, а его губки раскрываются. Он смотрит на Драко с неподдельным удивлением, заставляя верить в саму магию, даже если бы ее существование было нереальным.       Его губы расплываются в широкой улыбке. На щеке проявлятся небольшая ямочка, которая досталась ему от Драко и заметна только при широкой улыбке.       Он их маленькое рождественское чудо, которое явно было не совсем запланированным. Драко до сих пор помнит свое удивление, когда три года назад Гермиона тихо вышла из их ванной комнаты и подошла к нему, держа в руках тест на беременность.       Он был счастлив. Безумно. В его воспоминаниях навсегда сохранилось то, как он сцеловывал слезы с щек жены, потому что ей было страшно, а ее руки почти дрожали. Он помнит, как успокаивал ее всю ночь, говоря, что они справятся и все будет хорошо. Помнит, как взял годовой отпуск на работе, чтобы быть с ней, потому что беременность была сложной.       Но они справились. Его жена, Гермиона, вы не поверите, Грейнджер, справилась со всем этим. Но она всегда говорит, что не смогла бы сделать это без него. Драко уверен, что это не так. Он не делал ничего такого, что не должен делать каждый мужчина для своей жены.       Он просто всегда был рядом. Даже когда Гермиона кричала на него за то, что он не смог найти ей свежую клубнику в феврале месяце, или когда она плакала весь день и не могла остановиться, потому что гормоны слишком шалили.       Адхил действительно стал чудом и не только рождественским, которого никто из них не ждал и не был готов. Этот безумно милый мальчик стал настоящим подарком для Драко, родившись в ночь на его день рождения пятого июня.       В ту ночь Малфоев стало официально больше, чем за всю известную ему тысячелетнюю историю рода. Адхил не стал дожидаться врачей, войдя в их с Гермионой мир прямо на их кровати. Драко впервые в жизни самостоятельно принимал роды, пока врачи и его мать пытались добраться в Мэнор.       Это однозначно был один из самых безумных дней в его жизни.       — Подалки, — почти с визгом восклицает Адхил, вырывая Драко из воспоминаний и вызывая усмешку.       Ади вытаскивает свою маленькую ручку из его ладони и хлопает в ладошки. А затем бежит за Гермионой и Хоуп, которые уже давно вышли из большой кухни-столовой.       Драко качает головой, держа в правой руке тарелку с помытыми морковками, которые по идее должны послужить перекусом для северных оленей Санты. Эта была просьба Хоуп, потому что все обязательно должны поесть.

***

                    — Пап, аккуратней!       Драко сдерживает усмешку, распутывая маленькую косичку из волос дочери.       — Хорошо, хорошо, — мягко произносит он, и Хоуп уперто кивает. Драко не сдерживается, и небольшой смешок все же слетает с его губ.       Хоуп поворачивается и смотрит на него, поджав губы и слегка нахмурившись.       — Не смешно, пап, это больно.       Драко поднимает руки вверх.       — Прости, принцесса.       Его малышка в очередной раз кивает и поворачивается обратно, разрешая Драко вновь распутывать ее волосы, чтобы затем он заплел ей обычные косички на ночь.       Это как их небольшая традиция.       Драко специально учился плести косички. Еще на Пэнс, когда они учились в школе или порой собирались в Мэноре. Потом место Пэнс заняла Гермиона, потому что плетение косичек ей служило его собственным способом медитации, особенно когда его руки начинали слегка потрясываться от старых воспоминаний и кошмаров.       Он никогда не думал, что у него будет дочь, которой он будет заплетать косы почти каждую ночь. Не мог мечтать об этом даже в своих самых смелых мечтах.       В роду Малфоев почти не рождались девочки. Их наличие редкость и можно пересчитать по пальцам одной руки.       — Как думаешь, может мы в этом году сможем поймать Санту, а пап? — Хоуп слегка вздыхает, сжимая в пальчиках край пижамной белой кофточки с красными полосами по краям ткани и маленькими изображениями елок, снеговиков, санты и подарков.       — Не думаю, Санта не придет, пока вы не будете спать, — мягко произносит Драко, наконец закончив расплетать две маленьких косички. Он разделяет волосы по пробору на две пряди, перекидывая одну часть через плечо своей принцессы, чтобы они не сильно мешали.       — Я знаю, — тихо произносит Хоуп, словно говоря о самом большом секрете. А затем ее голос еще больше опускается до шепота. — Но в этом году мы точно его поймаем. Мы с Эри поставили камеру прямо у елки.       Драко на секунду останавливается, переставая разделять волосы на три части, чтобы начать плести косичку. Он сглатывает, смотря на затылок дочери.       — Да?       — Мгм, — Хоуп кивает головой в подтверждение. — Это я придумала. Правда здорово, пап? — Она опять поворачивает голову в его сторону, и ему приходится слегка отпустить ее волосы, чтобы случайно не натянуть те. Его малышка широко улыбается тайной улыбкой, будто она придумала ловушку века.       И, не скажи она об этом сейчас Драко, скорее всего так бы оно и было. Вот только не факт, что ей бы понравилось то, что она увидела. Но Драко не даст этому случиться.       — Ты мой маленький гений, прямо как мама.       Хоуп хитро улыбается, отворачиваясь от него. Драко ласково целует ее в макушку кучерявых каштановых волос, а затем принимается за работу, медленно плетя две одинаковых по толщине косички.

***

                    — Папя! — восклицает Адхил, начиная ползти к Драко по их большой кровати в своей рождественской пижаме, когда Гермиона поднимает его на нее. Она тоже белая и с красными оборками по краям ткани, но вместо елок, подарков, санты и снеговиков, на его пижаме нарисованы лишь изображения красной машины с зеленой елкой на крыше.       Драко наклоняется вперед, забирая своего мальчика с ног. Адхил громко смеется, когда Драко слегка подбрасывает его в воздухе, а затем почти кидает на кровать рядом, поднимая кофточку и целуя сына в животик, вырывая звонкий вскрик, который превращается в задорный смех.       Гермиона улыбается, смотря на них какое-то время, и Драко на секунду ловит ее полный любви взгляд, одаривая ее точно таким же, потому что именно она подарила ему эту жизнь.       Она подарила ему свет и надежду, даже не зная об этом в самом начале.       — Мы тут! — Хоуп врывается в их спальню с громким криком. Она бежит в сторону кровати, держа в одной руке свою любимую игрушку в виде ленивца, который судя по его виду пережил уже многое.       — Мы слышим, — с усмешкой произносит Гермиона, обходя кровать и ложась с дальней стороны.       Хоуп подбегает к кровати и запрыгивает на нее, пока ее старший брат Эридан заходит за ней в комнату.       — Опи! — Адхил хлопает в ладошки, когда Хоуп садится на кровати, начиная слегка пружинить на матрасе.       — Двигайся уже, — немного раздражённо бросает Эридан, но Драко замечает небольшую улыбку на его губах.       Его сын слишком вырос, но это не отменяет их семейные традиции, которые появились именно с его появлением. Точнее это была традиция в семье Гермионы, а потом стала и их.       Каждую рождественскую ночь они спят все вместе на большой кровати. Это их традиция. Каждую рождественскую ночь вот уже шестнадцать лет.       Гермиона рассказывала, что ее родители устраивали это каждый год, когда она возвращалась на рождественские каникулы домой, потому что родители не могли отпустить дочь, которую и так почти не видели целый год, оставив в другом мире.       А она так никогда и не смогла вернуть им память. Драко утешал ее в тот момент, когда она рассказывала ему об этом почти в самом конце их дополнительного курса.       Потом, когда они вновь встретились спустя несколько лет, он узнал, что все так и осталось. Ни она, ни другие волшебники не смогли вернуть все так, как было прежде.       Более того он узнал, что они счастливы, живут в Австралии и у них есть дочь Лина, которая родилась в первом году. Они ездят туда почти каждый год летом, после того, как Гермиона придумала историю о том, что она их утерянная родственница.       Она всегда присылает им подарки на Рождество и дни рождения.       А они присылают им ответные.       И этого достаточно. Гермиона всегда хотела лишь одного, только бы они были живы и счастливы. И так оно и есть.       Хоуп перелезает кровать, ложась рядом с Гермионой на подушку. Она слегка бурчит, делая это, вызывая у Драко улыбку. Он замечает, что его жена при этом тоже улыбается, помогая их дочери устроиться поудобнее.       — Отлично, я опять в самой середине, — хмуро произносит Эридан, начиная залезать коленями на кровать. — Почему мы все еще это делаем? — Он ползет дальше.       — Татисия.       — Вот, даже Ади понимает, что это традиция, Эри, — ласково произносит Гермиона, и выражения лица его сына при голосе его матери сразу смягчается. На него ее голос действует точно также.       — Татиция, татиция, татиция, — бегло повторяет Ади, смотря на Эридана, пока шестнадцатилетний подросток устраивается на кровати между Драко с Адхилом и Хоуп.       — Тра-ди-ция, Ади, — уже мягким голосом произносит Эридан, залезая под одеяло.       — Та-ти-ция, — повторяет Ади, хмуря брови, будто не понимая, почему Эридану не нравится то, что он сказал, ведь это все одинаково.       Эри вздыхает, качая головой.       — Ади, люпит Эли, — бросает он, плюхаясь Эридану на живот, обхватывая его руками и выбивая воздух из легких. Эридан открывает рот, слегка напрягаясь, а затем усмехается.       Он поглаживает Ади по спине.       — Я тоже тебя люблю, любитель динозавров.       — Арррр…       — А меня?! — восклицает Хоуп, поднимаясь на кровати.       — А ты маленькая засранка, — произносит Эри, смотря на Хоуп. Маленькая принцесса скрещивает руки на своей груди и показывает Эридану язык. Его сын поворачивает голову в его сторону, смотря глазами своей матери. — Вот видишь с чем мне приходится иметь дело.       Драко усмехается.       — Если я правильно помню, то это ты просил о сестренке, — приподнимая брови, произносит Драко.       — Но не об этом! Почему вы не могли сделать ее такой же, как Адхила.       — А что ты смотришь на меня? Твоя сестра пошла в мать.       Эридан резко поворачивается в сторону Гермионы.       — Ма-а-м! — протягивает он, и Драко смеется.       Ади в это время присаживается на кровати, переводя взгляд с Эридана на Хоуп, а затем на Драко. Он сидит так какое-то время, пока не решает заползти Драко на живот.       Драко помогает ему устроиться у себя на груди.       — У тебя смешные брат с сестрой, — тихо произносит Драко, убирая кудряшки со лба сына.       — Дя, — также тихо слетает с губ Ади, и он кладет голову Драко на грудь, тяжело вздыхая. Драко укрывает их поверх одеялом, зная, что пройдет немного времени, и его маленький медвежонок уснет.       Он нежно поглаживает сына по крохотной спине, вспоминая, как когда-то делал точно также, но с Эри. А теперь его сын подросток. Худший возраст на самом деле по мнению Драко.       — Ты маленькая козявка!       — Мам, почему он обзывается?       — Потому что это правда.       — Нет! Сам ты козявка.       — Спи!       — Не приказывай мне!       — Мама, скажи ей, что пора спать, а то Санта не принесет ей подарки и занесет угли.       — Мам?! — раздается жалобный голос Хоуп, и Драко прикрывает глаза. — Скажи, что он шутит. Санта принесет мне подарки.       — Конечно принесет, принцесса, но для этого тебе нужно заснуть.       Драко смотрит, как Хоуп еще какое-то время пронзает Эридана своим ледяным взглядом, который ей, на удивление всех, достался от матери. Порой Драко даже боится на сколько его малышка похожа на свою мать.       Не то, чтобы он был против всего этого.       Он слишком любит их обеих.       Они его лучи света и надежды.       

***

             Драко аккуратно поднимает Адхила со своей груди, перекладывая его на кровать, и укрывает одеялом. Ади слегка елозит, но почти сразу успокаивается, засовывая большой пальчик себе в рот.       Кая — большая белая лесная норвежская кошка, которую они подарили Эридану на тринадцатый день рождения, слегка приподнимает свою бежевого оттенка морду от звука, смотря на Драко пастельно зелеными глазами, лежа в ногах своего хозяина.       Драко подходит к ней, ласково поглаживая по голове, вызывая тихое мурчание. На его губах появляется улыбка, когда он замечает, что Гермиона успела задремать.       Он тихо подходит к ней. Убирает прядь волос с ее лица, а затем касается щеки губами.       — Гермиона? — шепчет он. — Вставай.       — М? — мычит она, и Драко слегка усмехается. На фоне все еще продолжает идти фильм про пятерых щенят, который выбрала Хоуп, но тот почти заканчивается.       — Вставай, любовь моя.       Гермиона медленно открывает свои глаза, быстро моргает, а затем слегка наклоняет голову назад, заглядывая в глаза Драко. Она приподнимается, смотря на их детей, что спят на их кровати.       — Я уснула, — шепчет она.       Драко усмехается.       — Есть такое.       Он берет ее за руку, помогая слезть с кровати, а затем прижимает к себе в крепких объятиях. Гермиона широко зевает, обхватывая его за талию руками и прижимается. Драко касается ее макушки губами, на секунду позволяя себе прикрыть глаза и утонуть в родном тепле.       

***

             — У тебя морковка осталась. — Гермиона приподнимается на носочках, касаясь уголка его губ своими губами. Он тут же улыбается, обхватывая ее талию руками.       — Ммм, да?       Она немного отрывается от него, смотря своими темными глазами.       — Мгм, — мычит, облизывая свои губы, и взгляд Драко тут же опускает вниз, следя за ее розовым язычком.       Они стоят в прихожей дома. Драко только что пришел с улицы, где оставлял следы появления Санты и оленей. Гермиона проводит рукой по его волосам, которые стали влажными от снега, что идет снаружи.       Драко широко улыбается, проскальзывая холодными руками под рубашку Гермионы, и она тут же взвизгивает, отстраняясь от него.       — Драко! — выкрикивает она, ускользая от его рук.       Он ничего не может с собой поделать, улыбаясь еще больше.       — Даже не думай. — Она указывает в его сторону пальцем. — Не смей! — Драко лишь слегка наклоняет голову, а на его губах появляется любимая ухмылка.       Гермиона, замечая это, резко разворачивается и начинает убегать. Драко догоняет ее за несколько секунд, обхватывая холодными руками под рубашкой, заставляя ее визжать от холода и мурашек, что тут же распространяются по ее телу.       — Поймал.       — Драко, холодно, — смеясь, жалуется она.       — Сейчас потеплеет. — Он обдувает ее шею теплым дыханием, а затем перехватывает и перебрасывает себе на плечо, вызывая очередной вскрик. Драко шлепает ее рукой по попе, и Гермиона смеется.       Он несет ее в сторону зимней оранжереи, где прозрачные потолки, горит камин и всегда тепло. В конце концов их работа уже сделана. Под большой елкой в гостиной лежит гора подарков, а на камере, которую он обнаружил точно там, где сказала Хоуп, заметно появление Санта Клауса и то, как он кладет подарки, забирая морковь для своих оленей и парочку пирожков для себя.       В такие моменты Драко всегда вспоминает уроки профессора Макгонагл и благодарен ей за полученный опыт. Правда не факт, что в программе Хогвартса есть параграф, как превратить пижамный костюм в костюм Санта Клауса, чтобы твои дети продолжали верить в рождественское чудо.       Ведь не вся магия реальна. Но и не вся реальность обходится без магии.       

***

             Они прокрадываются в свою спальню почти на носочках, чтобы случайно не разбудить детей. На часах почти пять утра и, зная Хоуп, она может встать в любой момент.       Гермиона мягко вздыхает, обнимая его за талию. Драко обхватывает ее за плечо, притягивая ближе к себе. Всегда и везде. Она просто должна быть рядом.       — Они такие милые, — тихо шепчет она, и Драко опускает взгляд вниз, смотря на свою любимую жену, а затем переводит его на детей, что сладко спят на их кровати.       — Особенно, когда спят, — со смешком добавляет он, и Гермиона усмехается.       Ади за ночь успел перебраться на грудь Эридана, видимо использовав его вместо Драко. Хоуп скинула с себя одеяло, закинув правую руку на шею Эри и зарывшись лицом ему в плечо.       — Спасибо тебе, — тихо произносит Драко.       Гермиона поднимает на него свои шоколадные глаза.       — За что? — невинно спрашивает она.       — За то, что дала шанс стать самым счастливым человеком в мире.       Ее щеки слегка розовеют, и она нежно улыбается.       — Дурак ты, Драко Малфой.       — Твой, — отвечает он на ее шутку, проводя носом по ее макушке, вдыхая любимый аромат роз. — Я весь твой. Мое сердце, душа и существование принадлежит тебе, Гермиона. Ты мой свет и моя надежда, — произносит Драко хриплым голосом в ее волосы.       И это так и есть.