движениями плавно

Под сводами просторного танцевального зала, залитого мягким светом, одинокая фигура Милены скользила по дощатому полу. Ее хрупкое тело, облаченное в белоснежный тренировочный комбинезон, двигалось с изяществом и грацией лебедя. Милена кружилась, взлетая в воздух и мягко приземляясь на тонкие пальцы. Каждое ее движение было пропитано страстью и точностью, словно она танцевала с самой музыкой. Изгибы ее тела напоминали изящные линии статуи, а экспрессия ее лица передавала целую гамму эмоций. Она исполняла элевасьон, возносясь на кончиках пальцев, как будто преодолевая саму силу тяжести. Ее прыжки были высокими и воздушными, словно она не касалась пола вовсе. Плие, девелоппе, фуэте - каждое упражнение оттачивалось до совершенства, отрабатывая технику и придавая ей неземную красоту. Зал казался пустым, но присутствие Милены наполняло его незримым напряжением. Ее танец отражал одиночество, но оно было магическим и притягивающим. Милена всегда отдавала всю себя тренировке, не замечая, как время неумолимо летит вперед. Наконец, она сделала последний реверанс, ее тело содрогнулось от усталости, но глаза горели победным огнем. Одиночество зала растворилось, уступив место чувству глубокого удовлетворения и свершения. Неожиданно раздался телефонный звонок, отчего девушка поспешила к рюкзаку, нажимая кнопку «Принять».       — Мне тебя сколько ждать? Я от голода помру, придешь, а подруги то и нет в живых. — Любцева ворчала, намекая что блондинка через чур задерживается. Брови свелись к верху, и Весникова тихо начала.       — Ты че несешь овца, зачем меня ждать, кушай, я через минут 10 приду! Отключившись от подруги, которая продолжала нести бред, длинноволосая направилась в раздевалку, попутно хватая свой рюкзак и кофту лежащую на полу. Движения были неспешными, даже медленными, ведь сил что-то делать вообще не было. На телефон опять пришло смс, и блондинка раздраженно взяла его в руки, листая уведомления. «Ждём тебя в 6, на вечернюю смену! Не опаздывай.»       — Черт! Работа! — на часах 16:37, «уложиться за час» - раздалось в голове.

* * *

      — Ну слава тебе господи, пришла! — стоя у порога, и встречая сдыхавшую подругу на лестничной клетке, завопила Александра. С недовольным лицом, Милена протиснулась в квартиру, чувствуя запах яичницы. Саша совсем не любила готовить, и «поваром» в их маленьком пространстве была обычно Мила.       — Я в душ, потом на смену иду вечернюю, меня можешь не ждать и ложиться спать.       — Мне тоже надо на работу выбираться, а то сижу с голой задницей, чувствуя себя самой бесполезной.       — Да все нормально, если хочешь, могу спросить насчет вакансии официантки, на одном месте работать будет веселее. Спустя 15 минут Весникова уже одевалась, натягивая тот сильно пахнущий кондиционером для белья, худи.       — Держу за тебя кулачки, любимая, давай, ни пуха ни пера! — провожая подругу, выходящую из квартиры, громким шепотом сказала Саша.       — К черту! — улыбаясь, блондинка спускалась все дальше и дальше.

* * *

      — Еда стынет, Глеб! — кричал уже в третий раз шатен, с мотивом чтобы тот пришел поесть. Голубин сидел за своим макбуком в студии. Его лицо было сосредоточенным, а руки быстро двигались по клавиатуре и мыши, создавая уникальные звуковые дорожки. В наушниках звучал бит, который он тщательно подбирал и редактировал, добавляя новые элементы, чтобы добиться идеального звучания. Вдохновение для его музыки, как ни странно, пришло после встречи с Миленой, которую он называл своим ангелом. В последнее время Глеб часто думал о ней, и эти чувства смешивались с работой. Он писал тексты, полные эмоций и страсти, стараясь выразить всю глубину своих переживаний и чувств. Вернуться в реальность помог недовольный Шатохин, что держал в руках выдернутые, проводные наушники.       — Я твое мясо по-французски, в два счета съем, сам заказал и сидит полчаса жопу греет! Хватит уж синглов на сегодня!       — Раньше ты наоборот гнал что я ничего не хочу писать.. — с улыбкой, вставая, медленно произнес блондин, точно довольный своей проделанной работой. И скажу вам честно, думаю он представлял как первой слушательницей будет Мила.       — Мне кажется, или кто-то слишком много думает об ангеле?       — Только я могу её так называть.       — Началось.. Ешь давай, тачка в детейлинг центре, подбросишь до Саши? Мы пешком потом, гулять собираемся.       — Без проблем.

* * *

Первый рабочий день — стажировочный. В этот день официанты должны узнавать все об этой работе, учить меню, столы, составы, и имена работающих. О господи. Милена уже полтора часа бегает за менеджером, которая объясняет ей все строгим голосом, точно учительница.       — Все, экскурсия закончена, подходи к барной стойке и учи меню. Через два дня ты мне должна его сдать. — Брюнетка смахнула упавшую челку в сторону, и направилась к рабочему месту, цокая каблуками.       — Привет, первый день? — симпатичная русоволосая девушка улыбнулась, выходя из-за барной стойки.       — Да.. — устало протянула Весникова, с потерянным настроем.       — Не переживай все всегда так начинается, ты будешь моим стажером, я постараюсь внедрить тебя во все это как можно скорее! Начнем с ознакомления с персоналом.. Кажется прошла вечность, пока русоволосая, которую оказалось зовут Настей, познакомила блондинку со всем коллективом. Кому-то было совершенно все равно, кто-то горячо встретил, а кто-то и вовсе кидал отвратные взгляды.       — Ой, забыла про нашего любимого бармена! Тебе повезло, он в этом филиале редко.. Максим! Подойди на секунду! — сложив руки, Настя негромко огласила.       — Привет, я Макс. — улыбчиво начал парень.       — Привет Макс, я Милена.       — Приятно познакомиться, надеюсь пройдешь стажировку, многие бросают, это тяжело.       — Я тоже надеюсь что меня отсюда не вытурят.       — Ой да брось! Мне кажется, что тебя уже взяли. — русоволосая вручила фартук, толкая Милену в комнату для персонала. И если бы блондинка знала, что в этом зале, находится тот, кто меняет её действия в два счета. И он услышал её голос, почувствовал её запах, и хочет чтобы та, обслужила его. Сюрприз..

* * *

      — Курица в остро-сладком соусе! — прокричал шеф-повар. Кипело все. Буквально. На кухне кафе царила оживлённая атмосфера. Поварские ножи мелькали с невероятной скоростью, разделывая овощи и нарезая мясо. Сковороды с громким шипением жарили аппетитные блюда, а аромат свежеприготовленного кофе смешивался с запахами специй и запечённого теста. Милена быстро выскочила в зал, неся на подносе красивую посудину с пастой с курицей и грибами. Справлялась она очень даже хорошо.       — Мила, стой! — громким шепотом сказала Настя. Повернувшись к ней, блондинка внимательно слушала. — Там репер сидит один, богатый наверняка, попробуй предложить ему что-нибудь еще?? От слова «репер» девушку будто сковали. Такое обычное слово, но колется как — жуть. Она кивнула, и повернулась обратно к столам, отходя от барной стойки. Ее шаги были такими нерешительными, будто там сидит не репер с которого надо тянуть деньги, а сама смерть поджидает её. Подойдя к нужному столу, она медленно поставила блюдо, и подняла свой взгляд, параллельно держа в руках сервировку. Бум. Раздались неприятные звуки от падения вилок, ложек, и ножа. Но было совершенно плевать. Её глаза блеснули от удивления, видя такие знакомые, даже родные глаза.              — Тебе нельзя на такую работу. — хриплым голосом произнес Голубин, и от этих слов девушку поглотил гнев.       — Что, прости?       — Ты можешь наконец понять, что твое здоровье тебе не позволяет? Ты можешь слечь в реанимацию из-за малейшего стресса и падения. Можно уже не проснуться, Милен.       — Зачем мне так жить, Глеб? Пустышкой, без какой-либо занимательной работы, меня и так всю поглощают неприятные мысли. Еще и ты. — от слов Голубина действительно стало страшно, в глазах появилась пелена слез.       — Ты не пустышка, ангел. От одной нашей встречи, я получил столько энергии чтобы писать работы, чего не получал никогда в своей жизни, от встречи с кем-либо.       — Ты знал что я здесь? Этот район не для тебя. Ты не мог здесь быть просто так. — от слов что она стала его мотивацией, стало приятно.       — Я отвозил Тёму, и зашел за кофе. Знаешь почему я сел за этот стол? — Голубин поднял с соседнего кресла черное худи. Да. То самое сильно пахнущее кондиционером для стирки.       — Господи.. как я могла кинуть его просто так?       — Именно тогда я понял, что ты здесь, но не знал что ты работаешь.

* * *

Полумрак уютного кафе скрывал от лишних глаз одинокие фигуры у столиков. Мягкий свет ламп падал на гладкие поверхности столов, заливая пространство теплым, но немного тусклым сиянием. Люди шептались, создавая фоновую музыку из еле различимых голосов и легкого звонка чашек. Он сидел напротив, пристально смотря в глаза, как будто пытался проникнуть вглубь души. Её руки нервно теребили край передника, и взгляд метался между чашкой с остывшим кофе и его спокойными, но проницательными глазами. Лицо Глеба сохраняло спокойствие, но в глазах читалось напряжение. Она знала, что он не отпустит её без объяснений. Но где-то внутри бурлили эмоции — он хотел убедиться, что она в безопасности.       — Ты не понимаешь, — продолжила Милена, с трудом подбирая слова. — Я не могу сидеть на месте и просто принимать помощь. Работа даёт мне ощущение нормальной жизни, хотя бы ненадолго, и дело не только в чувстве, я должна себя обеспечивать.       — Ты не должна работать, особенно в таком состоянии. Я ведь знаю, как тебе трудно бывает даже после репетиций. Твоё здоровье — это не то, чем можно рисковать. Она закусила губу, стараясь удержать слёзы. Конечно, она ценила его заботу, но внутренний протест не давал ей смириться с мыслью, что она становится бременем, и ее состояние ухудшается.       — Я не хочу быть зависимой. Не хочу чувствовать, что ты рядом только из-за жалости. — Её голос сорвался на последних словах. Глеб приблизился вплотную, мягко взял её за руки и посмотрел в глаза.       — Милена, это не жалость. Ты мне действительно не безразлична. Я знаю, как тебе сложно. Она посмотрела на него, и что-то в его словах вызвало тепло внутри. За маской хладнокровного рэпера скрывалась та мягкость, которую он редко показывал. Этот контраст всегда привлекал её, как огонь, к которому тянет, несмотря на риск обжечься.       — Но ты же знаешь, что это неправильно, — Милена старалась найти точку опоры в этом разговоре. — Ты не должен брать на себя такую ответственность.       — Это моё решение. И если мне это нужно, то почему ты не можешь просто принять помощь? Она молчала, взвешивая его слова. Внутреннее сопротивление начало таять, уступая место тихому пониманию того, что он был прав. Она знала, что его забота не была продиктована жалостью — в его действиях чувствовалась искренность, которая касалась не только её здоровья, но и самого существования рядом.       — Ладно, — прошептала она, всё ещё немного сомневаясь. — Я попробую принять это. Но только если ты пообещаешь не становиться моим спасателем на постоянной основе. Глеб улыбнулся — эта лёгкая, почти мальчишеская улыбка, которую она видит во второй раз. Он сжал её руки крепче.       — Обещаю. Но ты тоже должна пообещать, что будешь прислушиваться к своему организму. Если тебе станет хуже — сразу скажешь мне. Договорились? Она кивнула, чувствуя, как её тревога постепенно уступает место ощущению защищённости. Её сердце, несмотря на все слабости, билось в такт с его обещаниями. Она знала, что дальше всё будет не просто, но с Глебом рядом казалось, что справиться с трудностями станет немного легче. Он мягко потянул её за руку, и они вместе направились к выходу, оставляя позади кафе с его полутемными уголками и тихими голосами посетителей. Впереди был мир, в котором им предстояло найти баланс между её хрупкостью и его решимостью защитить её. Такое чувство будто они оба признались в любви, в укромном месте тихого кафе, смотря друг другу в глаза, делясь единым откровением. Их отношения непонятны даже мне..)

Меня не смущает её Louis