Гордость, щепотка предубеждения и лохматое недоразумение

      Северус, стоит признаться, поначалу отнесся к материнской затее скептически: видеть лоснящиеся лица аристократии, их мантии, пошитые из тех тканей, на которые они с матерью ещё недавно лишний раз не смели взглянуть, и столы, ломящиеся от еды, было чуточку унизительно. Поэтому он, как мог, старался отговорить её. Правда, тщетно. Мать до дрожи хотела рассмотреть старый особняк, мимо которого они проезжали в сумерках днем ранее. А поскольку Северус уступил ей в этом, выбор одежды он оставил за собой, полностью отмахнувшись от назойливых материнских просьб.       Он оделся неплохо: костюм, который он выбрал, стоил больше, чем месячное содержание семейства Уизли. И хотя это уж точно был не повод для гордости, Северус чувствовал себя более чем удовлетворительно. Конечно, матушка нашла его выбор неважным: сюртук был откровенно плох, к тому же с трудом сочетался цветом с жилетом, а говорить про брюки она и вовсе отказалась. Покачав головой, она уже собралась послать за миссис Уизли, но Северус, мягко, но уверенно перехватив её руку, сжал в своей, улыбнувшись.       — Напрасные хлопоты, — заверил он её, кивнув девчонке Уизли подавать верхнюю одежду, — сельской аристократии это придётся по вкусу.       — Ох, Северус, — мать как-то неуверенно улыбнулась, покачав головой: что и думать, у неё никогда не выходило подчинить его себе даже в таких мелочах. Она повернулась к огромному зеркалу в деревянной оправе и, потянувшись к шляпке, поправила перо, так и норовившее выскочить. — Я хочу, чтобы этот вечер прошёл идеально.       — Так и будет, — кивнул Северус, мягко развернув мать за плечи, — ты определенно затмишь местных женщин.       Мать, зардевшись, отмахнулась от него и, повернувшись обратно к зеркалу, неуверенно застыла, беспокойно перебирая в руках белоснежные перчатки:       — Думаешь, шляпка не лишняя? — она не дала Северусу возможности вставить и слово, критично оглядев себя, и, нахмурившись, нервно оправила рукава платья. — Это наш первый выход в свет. Я так волнуюсь. Я помню как носили платья, подобные этому, женщины, заказывавшие их у меня. Как они хотели подчеркнуть цвет своего лица красным оттенком шляпки или цветком, как бы случайно выбивающимся из шляпки, но сейчас, стоя перед зеркалом, одетая во всё это убранство… мне кажется я выдаю себя за другого человека.       Северус положил тёплую ладонь на спину матери и, не нашедшись со словами, мягко погладил её через ткань, поймав с два или три глухих всхлипа. Он чувствовал себя точно также за одним лишь исключением — это гнетущее чувство он безжалостно давил другим, напоминая себе всякий раз о том, какой путь они проделали от портнихи и её сына, голодного до всяких остатков, до тех, кем они были сейчас. Он больше не позволит обращаться с ними, как с неотесанными болванами, напрашивающимися на одну-другую оплеуху.       — Салоп, мэм, — девчонка помогла ей надеть на себя верхнюю одежду, справившись с завязкой. Северус малодушно обрадовался её появлению, усмотрев в этом возможность собраться с мыслями. Мать ждала от него слов, говорить которые он не был мастак. Северус вздохнул, схватившись за переносицу, и, подхватив мать за руку, повёл её к ожидающей их карете.       — Спасибо, Джинни, — бросила она вдогонку.       Резко остановившись, словно огорошенный чем-то, Северус потянулся к руке матери и накрыл её в привычном жесте своей широкой и тёплой ладонью:       — Они могут думать о тебе всё, что им угодно, это не изменит того, кем ты являешься на самом деле. Если они не примут нас, к чёрту их, — мать охнула и прикрыла рот ладонью, — сельские деревенщины, — это уже Северус выплюнул как можно пренебрежительнее.       В действительности он слукавил, в чём не нашел смелости признаться себе, поскольку глубоко в душе, гоня подобные мысли из головы, отчаянно хотел осесть в какой-нибудь из таких деревушек, перестав отравлять существование матери, жаждущей светской жизни.       Мать мягко потянула его за рукав, попирая одним лишь своим присутствием тёмные мысли, и нежно прошлась пальцами по его виску.       — Ты так вырос, Северус, — пробормотала она с блуждающей тоскливой улыбкой на губах, словно не узнающей его. И Северус, кивнув, подогнал её к выходу из поместья, не позволив погрязнуть в этом опасном чувстве. В конце концов, иногда им приходилось защищать друг друга и от самих себя.       В карете они по большей части молчали: мать смотрела в окно, а Северус — перед собой, изучая узловатые пальцы, рисунки и шрамы на которых он выучил к годам семи. Мать попеременно восхищалась поместьями, встречавшимися им по пути: то мягко неслышно выдыхая, то нетерпеливо дёргая его за рукав. Северус находил их скучными — с выкрашенными в светлый фасадами и ухоженными садами — и потому отворачивался всякий раз, кинув мимолетный скучающий взгляд. Единственный дом, реакцию на который от него у матери получилось добиться, был покрашенный в светло-зеленый покосившийся сарай, похожий на паб, с оленьими рогами, вывешенными на крыше. Рухлядь гордо держала название «Кабанья голова». Северус, потрясенный данной конструкцией, не сдержавшись, в отвращении скривился, чем изрядно развеселил мать.       Особняк, к которому они медленно приближались, стоял на отшибе, а дорога к нему петляла из стороны в сторону. Он был красив той величественной красотою, не передающейся словами, а ещё — без сомнения, монументален. Другие дома, окажись они поблизости, определенно не выдержали бы соседства. У Северуса на секунду-другую перехватило дыхание. Мать, напротив, нашла его слишком мрачным.       Выйдя из кареты, они направились по ступенькам вверх и, встреченные дворецким, оставили верхнюю одежду, прошествовав под руку в главный зал. Подоспели они как раз к моменту, как собрались все, а это значит, немного опоздав. Мать преобразилась в ту же секунду, стоило ей переступить порог особняка: из неуверенной, пугливой женщины превратилась в ту, по которой временами он так сильно скучал — статную, преисполненную достоинством даму.       Мать, внимательно осматривающая зал и людей, вежливо отвечала на кивки и приветствия людей, которые ещё день назад и не подозревали об их существовании. Зал, конечно, был красив, как бы в этом ни хотелось признаваться, слуги постарались на славу, наверняка, потратив на это всю ночь. Северус горько усмехнулся, цепляя два стакана с напитком, названия которого не знал. Что-то особенно дорогое и вычурное.       Он хотел было отвлечься на разговор матери с джентльменом, представившимся хозяином дома, но его внимание привлёк другой. Совсем мальчишка, не старше девятнадцати, с гордо вскинутым подбородком и наливающимся синяком на щеке, как от пощёчины, он смотрел на женщину, стоящую рядом, ощерившись. Женщина грубо одёрнула его за рукав рубашки и он, оступившись, чуть не слетел с последней ступеньки лестницы, ведущей в господские спальни. Северус поморщился, отвернувшись, и сделал небольшой глоток обжигающей жидкости: мальчишка, задравший нос, получил по заслугам. Северус знавал таких ещё с детства: холеные, избалованные дети богатых родителей, задирающие мальчишек вроде него, вырывающих кусок хлеба у нынешнего дня. Он не жалел его.       И, когда мальчишка промчался мимо него, задев плечом и пролив алкоголь на его жилет, Северус, ошарашенно уставившись на уродливое пятно, расползшееся по черной ткани, медленно перевёл на него взгляд, поймав нахальный — в ответ. От горячих действий его удержала только рука матери, предупредительно схватившая его выше локтя.       Джентельмен, ничуть не удивившись случившемуся, лишь качнул головой.       — Прошу простить моего сына. Сириус ужасно рассеян в последнее время.       Северус бросил на него злой взгляд. Рассеян? Этот гадёныш наверняка знал, что делал. А если и нет, ещё хуже. Мальчишка совершенно не считался с другими людьми. Стиснув зубы, он перечислял в уме причины, почему его преждевременная смерть — опасна, неоправданна и рискованна, в первую очередь, для самого Северуса.       — Я могу позвать слугу, — мужчина щёлкнул пальцами и в ту же секунду перед ними материализовался молодой парень с лицом, испещрённым зарубцевавшимися шрамами, побелевшими от времени. Мать выглядела подавленно и, чтобы не доставлять ей ещё больше неприятностей своим желанием поставить мальчишку на место наряду со своим кислым выражением лица, он решил освежиться.       — Не стоит, — Северус поднял ладонь и, найдя в себе силы изобразить что-то похожее на улыбку, попросил, — я справлюсь, если мне покажут, где находится комната для отдыха.       Легким движением головы джентельмен отдал в его распоряжение парня. Северус, отряхнувшись, упрямо встречался взглядом с каждым, кто дерзнул посмотреть на него, и более того — отвечал взглядом острым, а оттого и пугающим. И если чьи-то глаза смеялись, наткнувшись на него, его — смеялись злее.       — Сюда, сэр, — парень проводил его до самой двери и, убедившись в том, что гость больше ни в чём не нуждается, исчез.       Это даже было к лучшему. Последнее, чего хотел Северус, так это того, чтобы в его унижении приняло участие ещё большее количество людей. Он без всякой надежды на успех постарался отмыть пятно водой. Тереть пришлось долго и безрезультатно. Он закрыл кран и, прислонившись головой к зеркалу, глухо выдохнул.       — Не позволяй этому выбить себя из колеи, — пробормотал он, прикусив внутреннюю сторону щеки. Чёртов щенок чуть не разбил его аккуратно выстроенный образ. От одного осознания этого хотелось рвать волосы на голове. Слабак. Как же легко по нему прошлись. Мальчишка! В этом виноват мальчишка! Ну не смешно ли.       Северус зло усмехнулся и, зарывшись пальцами в волосы, критично оглядел себя: очевидно он преувеличивал, пятна на тёмной ткани было не разобрать. Он напрасно разнервничался из-за пустяка. Северус пропустил через пятерню угольно-чёрные пряди волос разок-другой и, убедившись в том, что выглядит вполне прилично, и его матери не придётся переживать по этому поводу, он собрался вернуться в зал. Перед этим, правда, решив найти пустой коридор, в котором сможет перекурить.       Пустой коридор нашёлся не сразу: слуги сновали по поручениям хозяев, вырастая словно из ниоткуда на глазах то здесь, то там. Поэтому Северус позволил себе небольшую дерзость — подняться на этаж хозяйских спален. После того, во что этот мальчишка превратил последние несколько минут его жизни, он справедливо рассудил, что это меньшее, чем они ему могут отплатить. Небольшая ниша, в которую с трудом протиснулся Северус, освещалась неярким лунным светом окна напротив. Просматривалась с лестницы она плохо, а значит вероятность того, что его побеспокоят, сводилась к нулю.       Северус, осмотревшись по сторонам в последний раз, закурил. Окно, легко поддавшись, приоткрылось. Вдохнув полной грудью, он позволил телу расслабиться. С каждым новым вдохом, наполнявшим легкие морозным воздухом, он мог ощутить в прекращающейся дрожи на кончиках пальцев, как медленно и неохотно самообладание возвращалось к нему.       — Кто это тут у нас?       Северус, к своей чести, ни разу не поперхнувшись, обернулся. Кого ещё могла ненавидеть Вселенная так сильно, если не его? В проеме стоял тот самый мальчишка, испортивший его жакет. Синяк на его щеке в лунном свете смотрелся жирнее и ярче, и Северус почувствовал, как мстительное удовлетворение сворачивается где-то в желудке.       Он отвернулся, решив не идти у него на поводу. Испорченного жакета было вполне достаточно. Правда, мальчишку это не остановило. Он осторожно подобрался ближе. Северус догадался, что его лицо он не смог рассмотреть из-за окна, торчащего из-за его спины, что заставило его улыбнуться на этот раз вполне искреннее: он выигрывал у мальчишки. Поморщился — не хватало ещё состязаться с ребёнком.       Мальчишка, оказавшись напротив, сумел рассмотреть его и, признав, улыбнулся той же нахальной улыбкой, что и несколько минут назад.       — Так это вы? — Северус промолчал. Мальчишка, поёжившись от холодного ветра, протянул ему руку, словно для рукопожатия. — Я Сириус, можно сигарету?       Снейп удивленно приподнял бровь. Для человека, облившего его, он задавал на редкость неуместные вопросы. Это, признаться, цепляло.       — Так ты заводишь новые знакомства?       — Да, — парень кивнул, нетерпеливо махнув рукой, — сигарету?       Северус, недолго посовещавшись с собой, протянул ему одну из пачки за упорство, не больше. Сириус, обрадовавшись, подхватил её и, прикурив, выпустил одинокую струю дыма в окно. Выглядел он при этом почему-то непозволительно красиво.       — Так кто вы? — настойчивости и любопытства ему было не занимать. Северус, не скури он сигарету, отослал бы его в первую же секунду; но сейчас этого не хотелось. Если говорить честно, не хотелось ничего: стоять здесь, дышать холодным ноябрьским воздухом и курить. Поэтому Северус пошёл на поводу у своего желания, несмотря на небольшое недоразумение, стоявшее рядом и всячески желавшее этому помешать. — Не будете отвечать?       — Откуда у тебя синяк? — Снейп знал, что вопрос был неудобный, на то и был расчёт. Мальчишка должен либо заткнуться, либо исчезнуть, что так или иначе его вполне устраивало.       Конечно, он не сделал ничего из этого. Вселенная точно ненавидела Северуса Снейпа.       — Мать ударила, — он нахально выпустил струю дыма прямиком ему в лицо и Северусу стоило определенных трудов не задушить его здесь и сейчас. Хихикнув, он зачесал упавшие на глаза волосы.       — Избалованный мальчишка, — выплюнул он, вывернув его руку так, что сигарета из неё вылетела. Рядом приземлилась сигарета Снейпа. — Наверняка за дело.       Сириус конвульсивно дёрнулся, но Северус не обратил на этого должного внимания. Ещё не хватало и дальше потакать желаниям этого невозможного мальчишки. Отвратительный ребёнок.       — Хотите тоже ударить? — прозвучало это не так, как должно было: не виновато и даже не смиренно, скорее приглашающе. Северус, оглушенный внезапным пониманием, отступил от парня на два шага, уперевшись спиной в стену. Дьявол. Сириус обернулся и, радостно рассмеявшись, поддался ближе, руками уперевшись в его плечи. — Будет весело.       Не переставая улыбаться, Сириус сократил между ними расстояние так, что теперь каждый его выдох оседал на плотно сомкнутых губах Снейпа. Ничуть не огорченный отсутствием реакции, он пробежался пальцами по его волосам, в лунном свете отливающим синим, и, задумчиво погладив плечи, словно просчитывая что-то в голове, облизнул его губы. Сухие, хранящие на себе горький привкус алкоголя и скуренной сигареты. Он попытался распробовать их, подавшись ближе, но, не встретив ответной реакции, вздохнул, отстранившись, правда, оставив лежать руки там, где они и лежали — на плечах Снейпа.       Северус в который раз удивленно застыл. Он потянулся было к влажным губам прощупать их пальцем, как бы удостовериться в том, что Сириус действительно облизал его, но в последний момент остановил себя. Он ущипнул себя за запястье, но довольное лицо перед ним никуда ни исчезло.       — Конечно, — Снейп скептически кивнул и, окинув взглядом руки на своих плечах, выжидающе приподнял бровь. Мальчишка, надувшись, убрал руки и запрыгнул на подоконник, просчитавшись на сантиметр и чуть не свалившись в сугроб. Рефлексы Северуса сработали быстрее: он притянул его к груди, спасая от неминуемой глупой смерти.       Несносный мальчишка.       — Ого, спасибо, — он выглянул в окошко, не позволив Снейпу убрать руки со своего живота, и присвистнул, — высоковато будет.       Северус вдруг понял, что совершенно не знает, как ему себя вести. Мальчишка очевидно был пьян, по-хорошему его стоило бы отвести вниз, к родителям, и предоставить им самим с ним разобраться, но Сириус, шевелящийся в коконе его рук, никак этому не способствовал.       — Чего ты хочешь? — на выдохе поинтересовался он, смирившись со своим незавидным положением. В конце концов, чем быстрее он это узнает, тем быстрее парень от него отвяжется.       — Как тебя зовут? — Сириус улыбнулся ему и, поправив воротник своей рубашки, застыл в ожидании. Может быть, ему стоило смириться с тем, что этот мальчишка не переставал его удивлять.       — Северус.       Сириус воодушевился, взлохматил кудри, больше похожие на гнездо, и дружелюбно протянул широкую ладонь, что, на вкус Северуса, после всего, что между ними случилось в этой нише, жестом было излишне плебейским.       — Сириус, — руки у него были холодными, а улыбка — насквозь дутой. — Наследник рода Блэк, ненавидимый матерью и игнорируемый отцом.       Северус, не впечатлившись, кивнул и, отвернувшись к окну, потянулся за ещё одной сигаретой. Наследник рода Блэк пораженно застыл за его спиной.       — Ты что, мне не веришь? — прозвучало это обиженно. Снейп даже обернулся, идя на поводу у любопытства, наткнувшись на недоверчивый взгляд Сириуса, оценивающе прошедшийся по нему.       — Почему? Верю, — он выдохнул дым в открытое окно и, откинувшись головой о стену, стряхнул пепел с сигареты. Сириус утянул у него её в ту же секунду. — Дерьмо случается, — он пожал плечами, наблюдая за тем, как мальчишка, прислонившись к стене в попытке подражать ему, выдохнул дым. — Но важно не это, а то, как ты с ним справляешься.       Хриплый кашель, который он поначалу ошибочно принял за приступ, раскрыл себя, стоило ему поднять голову. Сириус потешался над ним. На глазах выступили слёзы и он поспешил утереть их рукавом рубашки. Закурив в последний раз, он отправил сигарету в окно. Северус тихо наблюдал.       — Конечно, — Сириус кивнул, подуспокоившись, и уставился на него злым, рассерженным взглядом, — откуда тебе-то знать? Вырос в хорошей семье, которая поддерживала и принимала тебя. И уж точно не заставляла тебя чувствовать то, что ты не чувствуешь, не так ли?       Снейп, не удержавшись, поддался вперёд, схватив мальчишку за ткань затрещавшей рубашки. Сам того не зная, Сириус прошёлся по гноящемуся нарыву. Северус справедливо рассудил, что уступать ему больше не представлялось возможным.       — Щенок, — выплюнул он на ухо, убедившись в том, что натянутая ткань рубашки доставляет ему определенный дискомфорт. — Ты ничего не знаешь о моей жизни, о том, на что мне пришлось пойти, чтобы оказаться здесь, о том, как я побирался…       — Расскажешь? — Сириус, сверкнув глазами, положил свою руку поверх его и Северус с отвращением оттолкнул его. Руки сжались от бессильной ярости. Он развернулся на пятках и стремительно направился к лестнице, по которой он сюда и поднялся.       Наткнувшись на первом же повороте на служанку, которая несла свежие полотенца, он, оправив жилет, невозмутимо поинтересовался, не закончился ли приём. Девушка что-то неуверенно проблеяла, что Северус счёл за отрицательный ответ. Налетев в коридоре на прислугу, он осушил два стакана, прежде чем войти в зал. В заметно поредевшей толпе он не сразу нашёл мать. Она сидела в окружении двух других дам: в одной из них он признал ту, которая стояла рядом с Сириусом и, должно быть, ударила его. Может быть, ему стоило выразить ей своё почтение. Он подцепил с подноса проходящего мимо парня ещё один стакан и, глотнув жидкости, направился прямиком к ним.       — Северус, — по её облегченному тону он понял, что пришёл как раз вовремя. — Тебя не было довольно долго, всё в порядке?       Северус кивнул, усевшись с дамами за один стол. Одна из них — та, которая сидела по его левую руку, одетая в синее платье, выгодно подчеркивающее цвет её глаз, застенчиво улыбнулась ему. Другая — мать Сириуса, одетая в бордовое платье, которое, казалось, было ей не по размеру, хмуро поджала губы, едва ли взглянув на него.       — Сириуса тоже не видно, — пробормотала она, голос у неё, как и подозревал Снейп, был грубым, почти режущим, — нужно послать за мальчишкой.       — Матушка, — бросился сразу за ним. Северус подчеркнуто внимательно не смотрел на него, правда, краем глаза ненамеренно зацепился за заправленную в брюки рубашку, которая, как он помнил, немногим раньше висела навыпуск. — Андромеда, — Сириус кивнул в сторону девушки, сидящей рядом с ним, — и чудесная леди, чьего имени я не знаю? — мать зачарованно протянула ему руку для поцелуя. — Эйлин, прекрасное имя.       Сириус занял стул напротив его. Северус неохотно, от скуки поддался попыткам Андромеды разговорить его. Как выяснилось, она была довольно образованной девушкой, которой он бы, несомненно, заинтересовался, не находись он в скверном расположении духа. Андромеда, чувствуя его настроение, стушевалась и замолчала, из-за чего Снейпу стало ужасно неуютно. Он постарался возобновить разговор на том месте, на котором они замолчали. Не без вмешательства собственной матери и матери Сириуса, не сводившей с него напряженного изучающего взгляда, у него это получилось. Конечно, миссис Блэк не могла ничего знать.       Сириус набросился на еду и, хотя мать старалась его одернуть, заставить вспомнить о манерах, он, равнодушный к замечаниям, напоминавшим скорее проклятия, слетающие с её губ, продолжал уплетать пирог за обе щеки, запивая его тем же напитком, который цедил Северус. Снейп, кивая на слова матери, растягивал губы в вынужденной улыбке. Он не сразу понял, что происходит. Сначала он списал это на случайное прикосновение ноги к ноге, надёжно скрытое под длинной чёрной скатертью. Но через две отсчитанные им секунды оно никуда не исчезло. Чужая нога неуверенно тёрлась о его собственную. Северус повернулся к причине вторжения в своё личное пространство и, наткнувшись на виноватый взгляд, выжидающе приподнял бровь. Прикосновение стало чуть более настойчивым. Мать Сириуса переводила взгляд с него на сына и обратно, и Северус хотел бы сказать, что это его не волновало, но это было бы ложью.       Повернувшись лицом к Андромеде, ожидающей от него ответа, он кивнул и, поднявшись из-за стола, поторопил мать. Им следовало бы поскорее убраться отсюда, пока Северус не вляпался в ещё что-нибудь настолько же неприятное, как мальчишка. Он дал матери время попрощаться, распорядившись о карете и затаившись в холле, ведущим на улицу. Никого кроме них двоих: его и апатичного дворецкого, стоящего возле дверей, — не было.       — Оставь нас.       Дворецкий в ту же секунду исчез. Снейп глухо вздохнул, потерев переносицу. Мальчишка испытывал его.       — Сможешь ли ты оставить меня? — вопрос не требовал ответа, потому что Северус знал, что ответ Сириуса ему не понравится.       — Нет, — Сириус, подобравшись, встал по левую от него сторону. Северус бессильно взмахнул руками. В конце концов, какая разница, что он делает или чего не делает, если мальчишка с легкостью рушит каждый его замысел? — Я хочу изучить тебя, Северус, — шепнул он ему на ухо, в последний раз сжав пальцами его предплечье, прежде чем отстраниться.       Он помог матери накинуть верхнюю одежду и, поймав ещё один взгляд Сириуса, отвернулся. Этот мальчишка точно задался целью свести его с ума.