Семейный вечер

      — Чарли, не уходи! — Лилит обратилась к дочери, когда та задвинула свой стул и направилась по лестнице вниз. Шарлотта даже не обернулась, и уже через какое-то мгновение снизу послышался звук захлопывающейся двери. Лилит могла её понять. На месте дочери она бы поступила точно таким же образом. По какой-то причине Люцифер уже в который раз не мог обойтись без скандала. Ей правда надоело ломать голову, в чем дело. Все трое собирались вместе крайне редко, и Лилит действительно ликовала, что ей удавалось наконец провести время в кругу семьи. Она так скучала за ними.       — Ну вот, — женщина выдвинула свой стул, встав перед мужем, — Ты опять все испортил!       — Что я должен был ей сказать? Это все глупости, Лилит! Я не могу представить, что творится у Чарли в голове, и что в принципе заставило ее допустить единую мысль об этом. — мужчина гневно развел руками, задев свой бокал, и вино расплекалось по столу, оставляя красные пятна на белой скатерти. Лучше и не придумаешь.       — Самаэль, как ты не понимаешь? Это должен был быть семейный праздник — наш вечер. И она опять убежала! Люциферу нечасто доводилось видеть, как его жена плачет. Их долгий брак пережил много взлетов и падений. В один из таких дней она даже предложила ему развод, и именно с того момента он понял, что все до этого нажитое, должно быть, безвозвратно катится в тартары.       — Я устала, Люцифер. — взгляд королевы некоторое время задержался на безымянном пальце правой руки. А затем, едва слышно вздохнув, она положила обручальное кольцо перед супругом прямо на стол. В ее лице читалось огромное разочарование и в этот момент блондину показалось, будто она постарела. Все такая же красивая, его маленькая птичка, но страшно усталая, — Прости. Она не будет больше сглаживать углы, как прежде, или пытаться воссоединить то, что давно рассыпалось. Мужчина и сам не давал себе отчёта о том, что делает. Наверное, потому она и уходит от него. Он уже не тот любящий муж, которым был раньше, и уж точно не понимающий, заботливый отец. Самаэлю потребовалось несколько секунд, чтобы осознать произошедшее. Его взгляд скользнул по кольцу. Моргнув, он посмотрел на супругу, — Ты уверена? — он замолчал. — Может быть, ты ещё передумаешь, Лили? Она молчала, будто не в состоянии дать цельный ответ. Блондин почувствовал, как раздражение, смешавшееся с бессилием подступает к горлу. Что он мог поделать? Лилит самая своевольная и гордая женщина, которую он знал, и он был преисполнен тепла, любви, признания, что именно она его единственная, что это она его жена. Он бы хотел, чтобы она осталась. В любом случае, супруга — это единственное, что у него есть. Все остальное казалось ничем по сравнению с ней. Иногда Люцифер чувствовал себя очень виноватым перед Лилит, но только пожимал плечами. Не удивительно, что ей это ужасно надоело. Если бы он мог молча попросить прощения, переосилив задавленное чувство собственного достоинства, он бы определенно это сделал. Но он не сделает. — Лилит, скажи мне, что ты передумаешь. Посмотри на меня! Женщина посмотрела ему в глаза, холодно и отстраненно. Королева махнула головой в ответ. От ее природной уверенности не осталось ничего из-за дрожащего голоса, — Нет.       Лилит ушла, но желание Люцифера опрокинуть этот проклятый стол — нисколько. Он поспешно вытер руки салфеткой и вышел. За дверями стояло двое низкорослых горничных в белоснежных фартуках, которых он едва не ударил дверьми. Должно быть, они неплохо приложились ухом и слышали абсолютно все, что там происходило. На самом деле их непрошенное любопыство было последним, что волновало Самаэля в тот момент, — Уберите здесь. Ему было над чем порассуждать сегодня ночью. Завтрашний день не сулил Люциферу абсолютно ничего хорошего.