Последние слова

— Твои последние слова перед смертью, — прорычал Кацуки, направляя дуло пистолета прямо ему в лицо.       Изуку заметно сглотнул. Он медленно поднял глаза на своего возлюбленного, отказываясь отводить взгляд от дорогого лица до последнего. Он мог принять смерть от рук Кацуки с той же готовность, что и принять её за него. — Удали… — прошептал он тихим голосом, прежде чем драматически замолкнуть.       Рука Кацуки не дрожала, пока он терпеливо ожидал продолжения. — Ну? Не тяни! — Удали историю моего браузера, чтобы мама никогда не могла увидеть её, — прохрипел Изуку. — Идиот, — фыркнул Кацуки и нажал на спусковой крючок, и Изуку тут же схватился за сердце.       …из дула тем временем показался крошечный язычок пламени, достаточный для того, чтобы от него можно было прикурить.       Изуку, тут же прекратив изображать из себя умирающего, с любопытством ахнул, потянувшись к зажигалке, словно ребенок, увидевший новую блестящую игрушку, и Кацуки осторожно передал её ему в руки, прежде чем плюхнуться к нему на диван, за которым тот сидел, пока Кацуки не прервал его.       Он старался не слишком пялиться на полинявшую, много раз ношеную футболку, которую натянул на себя Деку — его, Кацуки, футболку. Видеть Деку в собственной одежде всегда заводило его самым смущающим образом, и Изуку, будучи той еще заразой, прекрасно знал об этом, поэтому регулярно крал и надевал его вещи. — Совсем как настоящий! — восхитился упомянутый зараза тем временем. — Он даже такой же тяжелый почти! — Довольно похожая штука, — промычал Кацуки, сдвигаясь и укладывая голову ему на колени, оставляя ноги висеть через подлокотники. — Отобрал у Денки — знал, что тебе понравится.       Изуку замер, а потом посмотрел на него с укором сверху вниз. — Каччан! Ты не должен обижать своих друзей! — От Каччана и слышу! — возмутился тот в ответ. — Тупица сможет достать себе такую же, если захочет, а эту я честно отвоевал для тебя! И где моя благодарность, спрашивается?!       Звучал он примерно так, как если бы подрался за эту зажигалку с драконом. И, честно говоря, в душе Изуку не сомневался, что Кацуки вполне мог бы это сделать, если бы пришлось. Может поэтому он даже не пытался изобразить осуждение, и, тут же послушно склонившись, быстро чмокнул его в губы. Однако, стоило попытаться выпрямиться, как рука Кацуки взметнулась, удерживая его за голову, вновь притягивая вниз для более глубокого поцелуя.       В конце концов, Изуку оттолкнул его со смехом, прежде чем ласково взъерошить волосы. — Ну хватит. Я вообще не должен награждать тебя за плохое поведение.       Кацуки только ухмыльнулся ему, его красные глаза опасно поблескивали. — Ой, да брось, ты любишь, когда я веду себя плохо, — промурлыкал он, и Изуку со стоном прикрыл красное лицо.       Он понятия не имел, как даже после стольких лет вместе Каччан умудрялся смущать его тысячей различных способов.       Не то чтобы Изуку жаловался. В конце концов, Каччана он любил любым.