Мантия.

…. Красный. Красный, говорят, цвет страсти, он популярен, все любят красный и все носят, а особенно королевские особы. Вот некогда молодой принц, красивый, совсем малыш, идет по главному залу, где собрались тысячи репортеров, главный епископ, его родственники: младшие братья и сестры, кузены, тети, дяди, вся родня. И премьер-министр соседней страны. Да, совершенно неожиданно, что он появился на таком важном мероприятии, но в то же время, если знать все подробности, неудивительно. Молодой принц, а точнее уже король, стоит на высоких ступенях, пока его красная мантия озаряла весь зал, как же она была прекрасно, как же он был прекрасен в ней, все видели, многие девушки так взвывали перед телевизорами, видя, как этот статный мужчина в своих одеяниях читает речи, наклоняясь на одно колено перед епископом. Молодой политик, он же брюнет, смотрел на все это свысока, оценивая каждую песчинку, каждый мускул, каждый сантиметр тела кронпринца. Он без стыда смотрел на это воплощение роскоши и монархии, представляя, как в этой мантии будет сексуально быть голышом. Ох боже, дыхание сводило от одной только мысли. Коронация прошла слишком медленно, каждая секунда ощущалась мукой, как для блондина, так и для министра, но оба были чертовски довольны друг другом, особенно, потому что сейчас они шли в общий красный зал, где обычно проходят переговоры, чтобы закрыться там и делать то, о чем даже на самых извращенных вечеринках стыдно говорить. Принц шел по отдельности, он был одет в ту самую красную мантию, как и хотелось брюнету, он был в деталях одет, как хотелось молодому премьер-министру. Постучавшись в красный зал, королю открыл дверь стройный паренек, лет так 20, со словами: — Ты опоздал. Никакое время им не помешало, чтобы сотворить свои грязные дела, поэтому, уже через секунду дверь закрывается на ключ и оба политика сливаются в страстном, разгоряченном поцелуе, зарываясь пальцами в мягкие волосы друг друга. Старший, он же принц, берет в свои руки шею брюнета, сжимая ее и царапая, выдавливая нежные вздохи и выдохи из партнера. Руки короля толкают того прямо на стул, заставляя ровно усесться туда. Губы начинают ходить ниже, пока блондин опускается на оба колена перед другим парнем. Ремень со строгого костюма слетает в два счета, и на эту картину можно было бы смотреть вечно. Молодой король, блондинистый британец голубых кровей, уважаемый во всех монархических странах человек, в красной мантии и с небольшой тиарой на голове с интересом и страстью заглатывает член премьер-министра, погружаясь в дело с головой, как бы иронично это не звучало. Его губы обхватывают головку, пока язык двигается вокруг нее, не стесняясь вытворять такие вещи, которые даже самые грязные шлюхи не вытворяют. Старший опускается ниже, заглатывает полностью и слегка давится, поднимая голову вверх. Брюнет же водит глазами, наслаждается всем, как хищник, наблюдает за своим любовником, который так профессионально заглатывает орган все глубже и обводит его языком. А затем, он резко поднимается, парни меняются местами и останавливаются в той же позе. Министр жадно обводит плечи любимого, медленно, совершенно не торопясь, снимает мантию, оголяя впадины на уровне ключиц, на которые можно было поставить стакан и он бы точно не упал. Язык медленно начал обводить жутко выпирающий кадык, вылизывая его и слегка покусывая, чтобы не оставить явных следов. Затем брюнет опускается ниже, ниже и ниже, пока не достает до застегнутой пуговицы, которую благополучно освобождает от оков зубами. Мантия сползает до локтей и оголяет полностью обнаженное тело монарха, все как младший и представлял. Запах дурманит, сводит с ума, хочет довести до разрядки, но пока рано. Впереди вся ночь, все утро, а затем и банкет в главном дворце. После всех ласк, всех касаний, что возбуждали до предела, король наконец сваливается на спину, сминая под собой простынь мягкой кровати. За ним падает и министр, нависая сверху и начиная нежно целовать чужие губы. Эти поцелуи были лучше всяких слов, лучше всех сладкий и смазливых речей, а так же они помогали открыть другую сторону младшего, не брутальную и сильную, а нежную и ласковую. Тела сливаются воедино, движения нарастают, пока руки сминают простыни, держась в замочке, чтобы разделять страсть друг с другом. Они любили, любили быть вдвоем, любили принадлежать друг другу, что совершенно было недозволенно кронпринцу, но нарушать границы было так правильно, так приятно.. И эта ночь станет точно не последней, так же, как и поцелуй на ночь, со словами: - Я люблю тебя..