Beauty and the Vampire

Уинтерс любовалась брошью, думая о поступке Альсины. Украшение было ей дорого, но она всё же подарила его Лите. Это было не похоже на обычную вежливость, желание загладить вину. Делиться личным. Делиться важным. Так не поступают, когда делают какой-то формальный жест. Всё, что переходит за рамки обыденного - чаще всего идёт из души. Значит, Уинтерс близко к сердцу. Ближе, чем думает. Пронзительный свист стрел раздался в вечной тишине за окном, разгоняя птиц вокруг. Лита подскочила с кровати, удивлённая внезапностью звука. Выглянув в окно своей комнаты, располагавшейся в одной из заброшенных башен, девушка увидела, что одна из сестёр стреляла из лука. Стрелы летели точно в цель, расположенную на приличном расстоянии от девушки. В главном дворе было где разгуляться. Волосы стрелявшей были скрыты под черным колпаком. Но Уинтерс была уверена в том, что это Кассандра. Лита подошла к шкафу и, достав простенький кожаный плащик, явно видавший лучшие годы, вышла из своей комнаты. Преодолев около половины спуска, Уинтерс решила, что ей абсолютно точно стоит попросить о новой комнате. Желательно где-то пониже. Ступеней так на двести. Нет. Двести пятьдесят. Уинтерс спустилась вниз и двинулась по уже заученному маршруту. Выход к главному саду шёл через гостиную и красивую мраморную комнату со статуями, которую увидела Лита, впервые переступив порог замка. Как только девушка вышла на улицу, деревянные двери замка громко хлопнули за её спиной, и Кассандра промазала по мишени, сбитая резким звуком. Обернувшись и приготовившись стереть помешавшего ей, Димитреску вдруг обнаружила Литу, смущённо помахавшую девушке. Уинтерс не намеревалась напугать Кассандру. — Кэс! Извини, я просто услышала, что кто-то стреляет из лука и сразу поняла, что это ты, – Лита подошла ближе к Димитреску, держа руки в карманах плаща. — Да? – девушка вскинула одну бровь, — И как же ты это поняла? — Ты не промазываешь, – Уинтерс улыбнулась, посмотрев на стрелу, которая по её вине теперь пронзила правую сторону мишени, так и не достигнув красного круга по центру, — Ну, чаще всего. Кассандра закатила глаза, но тень улыбки мелькнула на её губах. Было тяжело притворяться, ведь девушка прониклась отзывчивостью Литы. — Будешь стрелять? – Димитреску протянула Уинтерс лук, выжидающе уставившись на девушку. — Но я не умею, – Лита нерешительно взяла оружие из рук девушки. — Ты уверена, что это хорошая идея? — Не попробуешь - не узнаешь, – Кассандра пожала плечами, вытаскивая из корзины несколько стрел. — Давай, только побыстрее. Мама не разрешает надолго выходить из замка, слишком холодно. Уинтерс с опаской посмотрела на острый металлический наконечник, но все же взяла стрелу из рук Димитреску. — И что дальше? — Берешь стрелу правой рукой ближе к оперению и вставляешь хвостиком в гнездо. Да нет же, – Кассандра поправила стрелу в руке Литы, которая грозилась выколоть себе глаз. — Вот так, будь осторожней. Мама не простит меня, если с тобой что-нибудь случится. Последние слова, хоть и были скорее похоже на неразборчивое бурчание себе под нос, словно навязчивые мысли, которые невозможно было держать в себе, всё же были услышаны Литой. Уинтерс не смогла удержать от короткой улыбки. Ей было по меньшей мере лестно. За неё переживали, а это чувство приятное, как ни крути. — Положи два пальца снизу стрелы на тетиву, указательный ставишь сверху, – Кассандра подвинула пальцы Уинтерс, сгибая их на тонкой нити тетивы, — А теперь целишься и стреляешь, всё просто. — Ага, очень просто, – Лита мотнула головой, пытаясь стряхнуть лезущие прямо в глаза волосы со своего лица. Уинтерс подула на локоны, и они наконец-то осели где-то на макушке, позволяя девушке увидеть мишень. Кассандра ударила себя по лбу, когда стрела даже не слетела с лука, оставшись болтаться на тетиве. — Ещё раз, давай. В этот раз сама всё делаешь. Лита, неуклюже несколько раз чуть не выронив лук, всё же смогла поставить стрелу на место. Она вскинула оружие, прицеливаясь в мишень. На этот раз свист тетивы всё же пронзил воздух, и острая нить ударила прямо по внутренней стороне предплечья. Девушка зашипела, бросая лук на землю. О каком-то успешном полёте стрелы не шло и речи. Металлический наконечник воткнулся в траву в паре десятков сантиметров от Уинтерс. Пока Лита потирала руку, чья-то чужая рука потянулась за луком, валявшемся рядом. Девушка резко повернула голову. — Доброе утро, дорогая, – Альсина лукаво ухмылялась, заметив испуг в глаз Литы. — Доброе, леди Димитреску, – Лита попыталась улыбнуться в ответ, все ещё потирая предплечье, что не укрылось от взгляда женщины. — Ты неправильно стоишь, поэтому тетива отскакивает в руку, – Альсина протянула девушке лук, вставая позади неё. — Кто вообще учил тебя стрельбе? Уинтерс нерешительно взяла лук и покосилась на Кассандру. Девушка тут же уткнулась взглядом в свои ботинки, ковыряя землю их носками. — Ясно, – усмехнулась Димитреску, закатывая глаза. — На самом деле - это не очень сложно. — Да, я уже поняла, – Лита осторожно вставила выемку в оперении стрелы на тетиву. — Просто ученица из меня не особо удачная. — Если у тебя не получается чему-то научиться, значит, ты просто не нашла подходящего преподавателя, – прошептала Альсина в самое ухо девушки. Уинтерс не услышала ни шороха одежды, не почувствовала ни дуновения ветерка при движении за спиной. Димитреску, несмотря на рост, казалась удивительно гармоничной. Лита даже не заметила, как та подобралась к ней настолько близко. Не только в физическом плане. Иногда это может быть опасно для жизни. Слишком опасно. — Что ж, тебе нужно встать боком, выставить одну ногу вперёд, – Альсина осторожно подвинула девушку за талию, разворачивая её туловище, а затем взяла руку Литы под локтем, поднимая его на уровень плеча, — а локоть у тебя должен образовать прямой угол. Вот так, теперь всё правильно, дорогая. Можешь натягивать тетиву. Уинтерс незамедлительно подчинилась. Так просто. Казалось, что Лита выполнит любое указание, если Альсина прошепчет его ей на ухо, стоя за спиной. Это казалось таким странным, в какой-то мере даже безумным. Уинтерс никогда и никому не подчинялась. Она всегда рационально подходила к любым событиям и просьбам других людей. Девушка не была лёгкой мишенью для манипуляторов. Но в каждую мишень однажды всё же попадёт чья-нибудь стрела. Всё зависит от стрелка. — Глубоко вдохни и сосредоточься на цели, – Димитреску положила руку на плечо Уинтерс, опаляя шею девушки горячим дыханием, сильно контрастирующим с прохладным утренним воздухом. Голос Альсины был обволакивающим и мягким, тянущимся, как карамель, всепоглощающим и гипнотизирующим. — Выдох - это акт слияния твоего намерения с естественным ходом событий в окружающем тебя пространстве. Когда будешь готова отпустить тетиву - выдыхай. Рука Уинтерс тут же дрогнула, эта близость казалась странно-приятной, пугающей, но не отталкивающей. Девушка пыталась сосредоточиться на стрельбе, но эти попытки были практически бесполезными, с этим постоянным шёпотом и руками на её плечах. Понимала ли Альсина, какое влияние оказывала на Литу? Или все её попытки были наивными жестами помощи, ничего большего за собой не имеющие? Вероятно, даже женщина не могла этого сказать. Это странное притяжение между ними, до невозможности лёгкое, стирающие все границы. Ошеломляющее, ужасающее - если на пару минут очнуться от забвения. Конечно же, попадания по мишеням не увенчались успехом. Уинтерс хотелось заныть, словно ребёнок, у которого отняли сладкое перед обедом, чтобы не портить аппетит. Не была бы Лита взрослой - с удовольствием бы уже заплакала, бросив это занятие. — Кажется, тебе нужна правильная мотивация, – Димитреску подошла к стойке для оружия, стоявшей во дворе, и взяла ещё один лук, который казался больше остальных, изготовленный специально для хозяйки замка. — Небольшой вызов: три стрелы - три попытки. Побеждает тот, чья стрела окажется ближе к центру. Проигравший выполняет любое желание победителя. Ну как? Достаточно мотивирует? – Альсина улыбнулась, вставая напротив соседней мишени. Уинтерс нервно сглотнула, взглянув на женщину. Шансы были неравны априори. Для чего Димитреску разводить весь этот фарс? Ведь девушка не в жизни не сможет её обыграть. В этом внезапном предложении таился какой-то подвох, который Лита пока не могла уловить. Оглянувшись назад и ища поддержки у Кассандры, Уинтерс не обнаружила никого - средняя из сестёр куда-то пропала. И Лита вновь этого не услышала. Видимо, внезапные появления и исчезновения были у них семейным. Внезапный свист стрелы, пролетевшей справа от девушки, заставил ту мгновенно повернуть голову. Альсина выстрелила и попала правую часть мишени, не край, но и не центр. Лита удивлённо вскинула бровь. Димитреску специально ей поддаётся? — Даже профессионалы могут промахиваться, – пояснила женщина, ухмыляясь, и кивнула в сторону мишеней. — Твоя очередь. Уинтерс повернулась боком так, как её научила Альсина, и отодвинула руку в сторону, наконец-то натягивая тетиву. Прицелившись, Лита успела помолиться всем известным ей богам, прежде чем на выдохе отпустить стрелу. Наконечник впился точно в мишень. В её правый нижний угол. — Чёрт, – прошипела Уинтерс, сжимая деревянное основание лука. Димитреску лишь хмыкнула, взяв следующую стрелу. В этот раз стрела угодила точно в центр. Кажется, Лите нужно было готовиться выполнять желание победителя. Девушка отчего-то вдруг разозлилась, в ней словно загорелся огонёк азарта. Она немедленно схватила стрелу и в этот раз не выцеливала красную точку посередине, доверившись удачи. Леди Фортуна была на её стороне. Уинтерс попала прямо в цель. Чуть не начав подпрыгивать от счастья, Лита лишь сдержанно улыбнулась женщине, слегка наклонив голову. — Стреляй ещё раз, я хочу завершать наш вызов, – Димитреску прикусила свою губу, прищурившись в какой-то задумчивости, изучая девушку. — Что ж... не то, чтобы Вы победили, чтобы уже использовать своё желание, но будь по-Вашему, – Уинтерс вновь подняла оружие и оттянула тетиву. Стрела полетела вслед за предыдущей, попадая в центр. Лита тут же кинула лук на землю и победно вскинула кулаки вверх. Или радоваться было ещё рано? Девушка тут же взглянула Альсину, которая казалось уже сосредоточилась на последнем выстреле. Димитреску могла с лёгкостью победить, попав в красную точку. Ведь её первая стрела всё равно была расположена ближе стрелы Уинтерс. Женщину съедала дилемма - победить или поддаться. Выбор “победить или поддаться„ - был, конечно же, совершенно не о стрельбе из лука. И даже не о вызове. И даже не о желании. Это было обо всей её жизни. С ранних лет Альсину учили быть неприступной. Ведь если кто-то узнает о твоих слабостях - это может стать твоей гибелью. Поэтому Димитреску всегда контролировала каждый аспект своей жизни. Поэтому Димитреску всегда побеждала. Но с течением жизни женщина всё больше и больше начинала понимать, что порой всё же нужно сдаваться. Необходимо идти на компромиссы. Этому её научило материнство. Несмотря на это, для всех остальных людей Альсина всё так же была закрытой книгой, неприступным бастионом, через который ещё никто не смог прорваться. Или почти никто. Второй раз в своей жизни Димитреску решилась уступить. Искушению? Надежде? Шансу? Да чёрт его знает, если говорить совсем откровенно. Ей просто не захотелось победить. Стрела оттолкнулась от тетивы, и Уинтерс с замиранием сердца смотрела на её полет. Наконечник пронзил мишень в самом её краю, и Лита с удивлением ахнула. Альсина повернулась к ней, положив лук на землю, и улыбнулась. — Что ж, я слушаю. — Что? – девушка, вероятно, все ещё была шокирована своей внезапной победой. Даже не став раздумывать о причинах промаха женщины. Димитреску выгнула бровь, уже сомневаясь в адекватности принятого ей решения проиграть Уинтерс. Лита мгновенно осознала произошедшее и хлопнула себя по лбу. — Точно. Желание. Прошу прощения, а... ну... мне надо подумать, наверное. — Ну подумай, – Альсины ухмыльнулась, наблюдая за растерянной девушкой. — Только не очень долго, у меня сегодня много дел. — Да... конечно, – Лита завела руку за голову, проводя ладонью по своим волосам, что-то обдумывая. — Вы могли бы меня нарисовать? Просто карандашом, это необязательно должна быть полноценная картина. — Это твоё желание? – Димитреску внимательно смотрела на то, как нерешительность Уинтерс внезапно сменилась на абсолютную уверенность. — Ага, – девушка улыбнулась, пряча руки в карманах потрёпанного плаща. — Уговор - есть уговор, – кивнула Альсина и поманила Литу рукой. — Идёшь или останешься здесь? Боюсь, на улице слишком холодно для позирования. Уинтерс тут же отмерла, мотнув головой. — Простите, задумалась. Димитреску, направляясь к главному входу в замок и не поворачиваясь лицом к Лите, махнула рукой, облачённой в черную перчатку, будто бы привлекая внимания к своим словам. — Кажется, мы договаривались, что иногда обращение ко мне на ты - позволительно, если мы наедине. — Да, извини, я забыла, – Уинтерс старалась делать шагать как можно шире и быстрее, еле поспевая за женщиной. Альсина рассмеялась. — Перестань извиняться, дорогая. Начинай говорить "благодарю". Это делает тебя солиднее в глазах окружающих. Никто не любит мямлей.

______

Мастерская, служившая хранилищем для картин Альсины, была закрытой и неприступной, как и её хозяйка. Уинтерс по своей неосторожности уже попала сюда однажды. Иронично. Прямо как и в заточение. В этот же раз Димитреску провела её сама, сама открыла дверь и сама впустила девушку в обитель, к самому личному в душу. Лита должна была отнестись с уважением. Иногда одним неудачным мазком можно испоганить всю картину. Альсина подошла к столу и взяла слегка пожелтевший лист бумаги. Это место давно никто не навещал. Найдя карандаш в ящике стола, женщина направилась к креслам, стоявшим в углу. — Будешь у входа позировать? – Димитреску усмехнулась, усаживаясь в красное бархатное кресло. Уинтерс смутилась и просеменила к мебели, излишне аккуратно садясь в кресло, будто бы оно грозилось развалиться в любую секунду. — Расслабься и прими позу, в которой сможешь долго просидеть. Долго? Ну конечно. Наивность, граничащая с глупостью. Загадывая желание, Лита даже и не задумывалась о том, что ей придётся какое-то время просидеть с Альсиной в одном помещении. В опасной для них обеих близости. — А...сколько сидеть придётся? Димитреску усмехнулась. — Что, мышка сама загнала себя в мышеловку? Ну, около часа, я постараюсь не мучить тебя слишком долго. Позирование не самое лёгкое дело, – женщина несколько раз чиркнула карандашом, что-то намечая. — Развернись ко мне лицом, положи левую руку на подлокотник и откинься на спинку кресла. Так и изящно, и удобно. Уинтерс села так, как ей сказали, и на удивление, поза и правда была удобной. Альсина хмыкнула и приступила к наброску. Лите было неловко под пристальным взглядом женщины, и она то и дело отводила взгляд и сама того не замечая, периодически вертела головой. — Смотри мне в глаза. Не отводи взгляда, – пальцы Димитреску коснулись щеки девушки, поворачивая её голову на себя. — Ты вертишься, и я не могу правильно нарисовать основу. Уинтерс и правда была мышкой, которую и не пытались поймать - она добровольно прибежала к мышеловке. В лапы кошки, нахально разглядывающую её, такую беззащитную, такую потерянную. Лита с некой опаской рассматривала лицо женщины, как будто не она попросила об этом секунду назад. Девушка осознала, что никогда так долго не смотрела на лицо Димитреску, и отчего-то это казалось таким запретным, неизведанным, необходимым. Уинтерс плавно проходилась взглядом сверху вниз, пытаясь осознать и вобрать в память каждую черту. Было в лице женщины что-то притягательное. И острое. Острые скулы, острые кончики кроваво-красных губ, острый взгляд, острые стрелки на глазах. Уинтерс опустилась взглядом чуть ниже, замечая на подбородке небольшой шрам, почти незаметную вмятинку. Она долго его рассматривала. Девушка открыла рот, собираясь что-то сказать, но её тут же прервал чужой голос. — Упала с лошади, на земле как некстати валялся камешек, – пояснила женщина. Лита и представить себе не могла, как Альсина заметила её пытливый взгляд, учитывая, что её полностью поглотил процесс рисования. — Вы много катались в детстве? — Сколько себя помню. Отец научил меня кататься, хотя мать не особо была этому рада, – старая рана отразилась в глазах Димитреску, но лишь на долю секунды, когда она вновь вернулась к своему занятию. — Мой отец тоже учил меня кататься на лошади. Но это было не так давно, вероятно, у Вас больше опыта, – Лита улыбнулась, а затем закрыла глаза, хихикая от собственной глупости. Димитреску явно была старше Уинтерс, если не на тридцать лет, то на двадцать, несомненно. — Матушка не застала это время. — Мне жаль, – карандаш дрогнул в руке Альсины, но она не осмелилась поднять взгляд. Подобные разговоры всегда давались ей с трудом. Она не была человеком открытым. Неприступная. Но с Литой она почему-то хотела говорить, хотела делиться. Может быть, не всем, может быть, не слишком быстро. Но хотела. Уинтерс тяжело было не доверять с её наивными зелёными глазами, которые становились совсем луговыми, когда та задумчиво смотрела на человека, погружаясь в свои мысли. Лита не замечала, что всё это время Альсина рисовала практически наугад, ничего не сверяя, а лишь смотря на лицо Уинтерс, запоминая, впитывая, растворяясь в глазах цвета леса. — Всё в порядке... матушка пропала пару лет назад, мы с отцом так и не смогли её отыскать... – Уинтерс поникла и продолжать не стала. Лита молчала. Альсина не настаивала. — Моя мать была очень строгой женщиной, – Димитреску вдруг нарушила тишину, смотря куда-то в стену. Она не знала, почему начала говорить. Хотела ли она разбавить напряженную атмосферу, хотела ли отвлечь Литу от тоскливых мыслей или просто решила открыться? Может быть всё вместе. Но она говорила. Она хотела говорить, — и нас нельзя было назвать подругами. Я всегда была папиной дочерью. Вероятно, до того момента, пока он не отдал меня под венец человеку, которому пообещал. — Пообещал? – Уинтерс нахмурила брови. — Так принято в высших обществах, браки по расчёту очень выгодный бизнес, – печально улыбнулась Димитреску. — Но Вы же не товар, чтобы Вас обменивать! – Лита подвинулась в кресле, отмирая из своей позы. — Всё не так просто, – Альсина посмотрела на девушку. — В жизни никогда просто не бывает. — Я бы никогда в жизни не вышла замуж за человека, которого не люблю, – гневно пробормотала Лита, даже не зная, на кого злится. Может быть, на несправедливый мир? — Я бы в принципе замуж не вышла. Димитреску изогнула бровь, улыбаясь, и Лита тут же сжалась в кресле, понимая, что, вероятно, могла сказать лишнего. — Извините, я... — Всё в порядке. Никогда не стыдись того, кем являешься. Если тебе стыдно за саму себя - значит, ты себя не уважаешь. А если ты себя не уважаешь - почему другие должны? – Димитреску улыбнулась, стараясь добраться до Уинтерс, показать ей, что она рядом. Не физически - душой. Это странное притяжение, связь, когда вы не знаете, как это описать, как выразить, как высказать, но она чувствуется всем нутром, до царапин на сердце. Лита кивнула, в словах Альсины был смысл. Уинтерс подумает об этом, но только не здесь, не сейчас. Её мысли не были сосредоточены на себе, лишь на женщине напротив. Димитреску приняла это как знак к окончанию их внезапной проникновенной беседы и вернулась к рисованию. В приятной тишине, нарушаемой лишь шелестом бумаги и скрипом карандашного грифеля, Уинтерс погрузилась в свои мысли. Она не знала, когда это началось. Их связь. Сейчас? Когда женщина подарила ей брошь? Или за ужином наедине? Может быть тогда, когда Альсина смиловалась над ней, предоставив комнату, а не бросив обратно в темницу? Или в их первую встречу в подвале, когда Уинтерс впервые увидела эти золотые глаза, пронзающие остротой взглядом? Ничего из этого. Вероятно, задолго до их встречи. Может быть, до рождения Литы? В этой жизни. Уинтерс поняла, что всё это время крутилось на подкорках её сознания, не давая покоя. Необычность их связи. Они будто бы знали друг друга давно. Настолько, что кажется, их знакомство произошло многие века назад. Верила ли девушка в прошлые жизни? Вероятно. Верила ли она в родственные души? Да. Осознание мелкими иголочками пронзило тело Литы, и она вздрогнула от внезапности, хватаясь за подлокотник кресла. — Сама выбрала свою награду и теперь дрожит, – Альсина игриво закатила глаза, улыбаясь, более не отрывая взгляда от листа бумаги слишком часто, начиная детализировать рисунок. — Здесь холодно, – соврала Уинтерс в жалкой попытке оправдаться. — Неужели? – Димитреску вдруг оторвалась от своего занятия и внимательно посмотрела на девушку, будто бы проявляя заботу, проверяя, не замёрзла ли та взаправду. — Все окна в замке закрыты. Лита поджала губы, рассматривая узоры на деревянному полу. — Не важно, Альсина, просто продолжайте. Следующее, что почувствовала Уинтерс - тонкие пальцы под её подбородком и острый, испытывающий взгляд. — Если хочешь, мы можем пойти в гостиную, – магнетический шёпот Димитреску тут же завладел Литой, заставляя ту посмотреть в яркие жёлтые глаза. — Я могу закончить рисунок позже. — Нет, – тут же прозвучал ответ, и девичья рука отчего-то неуклюже попыталась обхватить запястье Альсины, боясь, что та решит отстранится. Почему Уинтерс вообще это волновало? Почему ей было так важно это прикосновение? Почему ей было необходимо продолжать его чувствовать. Смотреть друг в другу в глаза, пока её не поглотит этот цвет раскалённого золота, пока оно полностью её не окутает и не обожжёт, обволакивая, превращая в чудесную статую. — Не нужно... я бы хотела, чтобы Вы меня дорисовали. — Так не хочется сюда возвращаться? – Димитреску выгнула бровь, испытывающее смотря на девушку. О чём была эта отчаянная хватка, сжимающее её запястье. — Дело не в этом, просто... – взгляд Литы переместился на губы Альсины. Первая из ошибок. Неосторожное движение.

Испорчена ли картина?

— Просто, что? – женщина, сама того не осознавая, подалась в сторону Уинтерс.

Кажется, нет.

— Я... – Уинтерс потянула Димитреску за запястье. Она бы никогда не сдвинула её с места, если бы женщина не хотела сдвинуться навстречу. Расстояние между их лицами было не больше пятнадцати сантиметров, но они в тот момент казались километрами. И каждый километр давался им с большим трудом. Десять. Последний взгляд на губы напротив. Девять. Глаза закрываются. Восемь. Дыхание не просто опаляет, оно буквально обжигает. Семь. Дрожит воздух между или Лита? Оба? Шесть. Рука на запястье движется дальше, пытается осторожно дотронуться до неизведанной, неприступной территории. Залезть под перчатку. Залезть под кожу. Пять. Нужно сделать шаг, нужно упасть в бездну, нужно распахнуть руки и лететь. Внезапное истошное карканье донеслось из-за окна. Как ведро краски цвета вороньего крыла по свежему наброску на белой бумаге.

Картина испорчена. Безвозвратно.

Лита и Альсина тут же отскочили друг от друга. Уинтерс упала в кресло, буквально вжимаясь в него, в панике смотря на Димитреску. Руки женщины неловко свисали вниз по туловищу и сейчас чувствовались ей такими неудобными. Она не знала, куда их деть. Куда деть себя. В голове была лишь одна мысль: бежать. Нужно было бежать. Она разберётся с этим позже. Чтобы это ни было. Уинтерс хотела что-то сказать, но была прервана ладонью Альсины, поднятой в воздух. — Мне нужно идти, у меня много дел. Лита не успела ничего сказать, Димитреску в пару шагов пересекла мастерскую, скрываясь за дверью. Уинтерс ударила по подлокотнику. Девушка сползла вниз по креслу, практически свисая с него, опустошённая. Незаконченный рисунок так и остался лежать на столе. Карканье вороны раздавалось над тёмным румынским лесом.