Вот так свела судьба

────୨ৎ────

13 декабря. 108 год

Декабрь. Предновогодняя суета не обделила своим присутствием ни одного дома. Снег, валящий с неба в непомерном масштабе, плясал в воздухе и искрился под ногами, падал на нос и таял на нём. Всего шесть вечера, а небо уже было чуть ли не ночное, хотя из-за обилия снега темно на улице не было. Уже почти в каждой квартире висела гирлянда на окошке, и проходящие мимо люди частенько засматривались на мерцающие огонёчки. Во всех магазинах были украшены прилавки: у кого стояла маленькая ёлочка, украшенная крошечными шариками, у кого висела гирлянда, у кого еловые веточки плелись по стенам. Но у торгового центра стояла самая большая заснеженная бирюзовая ёлка, вся в огоньках. Она просто бесподобно вливалась в общую картину: бирюзово-белая ёлка на фоне тёмно-синего ТЦ и тёмного неба. Люди, проходящие мимо, невольно заглядывались на такую красоту, многие даже подходили и фотографировали. Луны сегодня совсем не было видно, слишком много снежных облаков. Самая настоящая сказка. В каждом окошке каждого дома творилось чья-то история, и эти истории, такие разные и в чём-то одинаковые, писались от момента к моменту, изо дня в день, от месяца к месяцу. В одном окне обычной пятиэтажки несмотря на позднее время, почти полночь, ещё кипела жизнь. В этой квартире сейчас был полный бардак, всё было просто вверх дном, именно сейчас им почему-то захотелось тоже привнести в свой дом немного сказки. - Господи, уже почти двенадцать, мы что, раньше времени собираемся новый год отмечать? Живо все по кроватям, - вышла из комнаты заспанная мама, уснувшая уже почти час назад, - Мне завтра вставать в шесть, имейте совесть. Она развернулась снова по направлению к комнате и, врезавшись в дверной проём, зашла внутрь. - Хорошо-хорошо, мы скоро уходим, - быстро ответил весь в запутанной гирлянде мужчина. – Сейчас, только разберёмся с этой ебаторией… Май, держи, - всучил он гирлянду сыну. – Я буду лучше вешать, а ты разматывай, у меня не получается. Май только рассмеялся такому заявлению отца. - Ты, кстати, как собираешься Новый Год праздновать? - Да как обычно, - опешил Май, - Как и всегда, соберёмся, поедим, поговорим? - А с друзьями ты не хочешь отметить? А то только в бумажках своих копаешься. - Какими друзьями? У меня учёба, мне есть чем заняться без этих глупых гулянок - Ну почему же сразу «глупых гулянок»? Это ещё с кем дружить, в мире много интересных людей, да и в конце концов, как говорится: «Человеку нужен человек». - Ну не знаю, я с тобой не согласен, мне кажется, друзей и книги заменить могут, отличная альтернатива, мне кажется. А гирлянда, тем временем, была уже почти распутана. - Надо её проверить, работает она вообще или нет, а то зря мучились, - осенило вдруг Мая. И с этими словами он подошёл к розетке и вставил в неё вилку. - Э, блять! Май! Ну… ёп твою, - хватаясь за голову, ошалел Сергей, увидев столовую вилку в розетке. - А я тебя разыграл, - с ехидненькой ухмылкой сказал Май. - А что такое «бять», пап? – вышла, потирая глазки, из своей комнаты маленькая Лерочка. - Лерусь, мы тебя разбудили, прости нас, солнышко, - промурлыкал Май, беря сестрёнку на руки в надежде, что она отвлечётся и забудет про слово. - Что такое «бять», папа, - не унималась девочка. - Это нехорошее слово, зайка, его нельзя говорить воспитанным людям, я плохо сделал, что сказал это, - попытался максимально доходчиво ответить Сергей. Май аккуратно опустил Лерочку на пол. - О, огонёчки, как на ёлочке! Мы будем ставить ёлочку? – заинтересовалась вдруг Лера. - Не совсем, эти огонёчки для окошка, чтобы оно тоже красивым было. - Окошко! Здорово! А я видела, что помойку у нас во дворе тоже украсили, там тоже чей-то домик? – чуть приподняв голову спросила Лера и выжидательно посмотрела на отца. - Да, там мой домик будущий, если меня в скором времени твой папа из дома выгонит, - засмеялся Май. - Нет, ну а что, тебе двадцать четыре, пора уже как-то самостоятельно жить, - на полном серьёзе, без капли усмешки сказал Сергей, Май даже испугался уже, но тут вырисовалась его коронная усмешка, обозначающая любую шутку, и сын выдохнул. - Ого, ты уже такой старый! - Зайка, ты меня своими фразами иногда просто убиваешь. Все вместе посмеялись, и Сергей начал крепить гирлянду к карнизу. - Пап, а можно я тебе помогу? – ну уж очень Лере хотелось быть причастной к общему празднику. - А может лучше спать пойдёшь? А ты, Май, иди сказку ей почитай. - А может мы здесь сказку почитаем? Чтобы тебе не было скучно? И этим поможем, - не мог Май просто так наплевать на желание сестры. - Ну тогда спойте мне что-нибудь, - нехотя согласился Сергей. Лерочка радостно захлопала в ладоши, вскочила с месте и принялась петь «В лесу родилась ёлочка», при этом кружась. Она схватила брата за руки и потянула к себе, приглашая станцевать с ней, а Май поднял её на руки и закружился вместе с ней, так быстро-быстро, что у неё даже дыхание замерло. Когда он опустил её на пол, то увидел жутко довольную мордашку. - Да что вы тут устроили? Ну-ка марш по койкам! Вы что, издеваетесь? Почти половина первого! – вышла снова мама. – Лерунчик, а ты-то что тут делаешь, скорее спать! Они и тебя разбудили? - Мам, успокойся, всё хорошо, мы сейчас все разойдёмся по кроватям. *** Другое же окно не пестрело разноцветными фонариками, а сама комната почти не была украшена. Только маленькая ёлочка стояла на письменном столе, украшенная маленькими белыми шариками. Праздник был скорее в душе хозяина квартиры, ему для настроения не нужна была мишура. Для него праздник – ночь. Когда его никто не видит. И вот сейчас он сидит на своей кровати, сложив ноги в позе лотоса и беззвучно играл на флейте, перебирая одними только пальцами по клапанам. Единственное время, наверное, когда можно не заботиться о текстовых неточностях, не совсем чёткой атаке или заплетающихся пальцах. Есть только идея и момент. И звучание. Нечётко, неточно, но этого никто и никогда не услышит, это затеряется во времени и пространстве. А ощущение этой ночи, возможно, повторится на выступлении. И он сделает всё для того, чтобы и для зала момент был таким же. И в тот момент подушечки пальцев корнями приросли к клапанам, становясь одним целым. И звук стал продолжением сознания. Но всему когда-то приходит конец, и он это понимал, но так старался продлить момент хоть на миг. Существовали только он и флейта, и больше никто. Совсем скоро у него будет концерт, а перед ним ещё он очень хотел поиграть в переходе, завтра первый раз, когда он будет таким делом заниматься, он сам пребывал в глубоком шоке и нетерпении. Такого опыта у него ещё не было, и ему было жутко интересно что же это такое Следующее окно было не таким радужным и прекрасным, как предыдущие, это был маленький домик с маленькими квартирками, а в ней жила такая же маленькая семья, но с большими проблемами. Из проигрывателя играл «Щелкунчик» Чайковского, девушка готовила на кухне вкусные имбирные пряники, вполголоса подпевая оркестру. Вдруг в дверь позвонили, сердце у девушки чуть не упало в пятки, она бросилась к двери открывать. — Чё так долго, могла бы вообще уже не открывать, — раздражённо начал парень с порога. — Прости, милый… - сконфузилась она. — А это что за музыка? Такое только дауны слушают. Быстро выключай! Кто услышит, не дай Бог, в дурку тебя отправит, и меня вместе с тобой. — Конечно, сейчас выключу, — залепетала девушка испуганно. — А чем воняет? — с презрением сморщил нос парень. — Пряниками, я их готовлю сейчас, - мило улыбнулась она. — Лучше б нормальную жрачку приготовила, а не эти свои бабско-пидорские штучки делать. — Ты, в последний раз тебе говорю, прекращай, хуже будет, я ж просил приготовить сегодня картоху с котлетой. А ты — пряники, - сказав это он пренебрежительно сплюнул на пол. — Я картошечку тоже приготовила с котлеткой, не ругайся, - пыталась как-то успокоить его Ива. — А, ок, неси, — махнул рукой он. — А ты переодеться не хочешь? — Ну вот чё ты мне мозги опять пилишь? — Прости, — она была смущена и раздосадована и не понимала откуда такие чувства, вроде любимый вернулся домой, а на душе не радостно. Хотя кого я обманываю, все стены их квартиры с точностью могли сказать, что любовью тут и не пахло никогда. Утром следующего дня была жуткая метель, снег был буквально везде: на земле, в воздухе, на носу, за шиворотом. Единственное, что радовало Мая, бегущего на работу в библиотеку, так это то, что скоро он войдёт в подземный переход, а там хотя бы снег в лицо не валит. Хоть какая-то передышка. Даже прекрасная бирюзовая ёлочка рядом с торговым центром сейчас была больше похожа на огромный остроконечный сугроб. А вот и долгожданный переход, в котором, как оказалось, играл флейтист. О, как прекрасны были эти звуки! Голос флейты, сравниваясь с завываниями метели, создавали весьма интересный тембр. «И звук бесконечно чередующихся и сплетенных в гармонии мелодий уходил за грань слышимого, поднимался ввысь и падал в глубины – и чертоги Илуватара наполнились и переполнились, и музыка, и отзвуки музыки хлынули в Ничто, и оно уже не было Ничем» - пришли Маю на ум строчки Толкиена из «Сильмариллиона». Но музыку прервали истошные крики с другого конца перехода, и Май одновременно с музыкантом бросились к тому месту, откуда шум исходил. Перед их взором предстала ужасная картина: мужчина зажимал рукой рот девочке, пытавшейся изо всей мочи кричать, приставив пистолет к её виску. По её щекам текли ручьи слёз, а глаза бегали в поисках шанса на спасение. Он шикал на неё, шепча при этом что-то неразборчивое и постоянно оглядывался по сторонам. Она пыталась бить его ногами, руками, извивалась всем телом, а он приложил все силы, чтобы не дать ей улизнуть, она была прижата его телом к холодной каменной стене пешеходного перехода. Гад заметил приближающихся мужчин и направил пистолет на одного из них и не раздумывая выстрелил. Пуля просвистела мимо. Ему понадобилось перезарядить пистолет. Май и Евгений за это время успели подпрыгнуть к нему и скрутить мужику руки. Май выхватил пистолет из рук гада и отбросил подальше. Мужик пытался сопротивляться, но у него ничего не получалось. Девчонка, тяжело дыша, опустилась на кафель и прислонилась спиной к стене. Евгений держал нападавшего, пытавшегося вырваться, Май пытался дозвониться до полиции и саорой, а прохожие просто шарахались от них и старались поскорее уйти. После того, как бригады были вызваны, Евгений передал Маю бразды правления над мужиком и побежал собирать свой инструмент, чтобы никто на него не наступил и не спёр. Спустя, примерно, минут 20 приехала скорая и до приезда полиции врачи уже успели осмотреть потерпевшую, и они не нашли ничего серьёзного, что требовало бы медицинского вмешательства. - Добрый день, Вы вызывали? Девушка к этому времени уже выглядела нормальным человеком, а не тем, кого только что пытались убить, складывалось впечатление, что это для неё не в новинку. - Да, всё правильно. - Пройдёмте в машину. По дороге в участок - Уф… Нелёгкий выдался денёк, - протянул Евгений, выходя из участка. – Не хотите зайти в кафешку, отметить тот факт, что все остались живы и здоровы? - Я не против, давайте, - отозвался Май Мужчины выжидающе посмотрели на Иву. Она им в ответ только кивнула. Кафе, очень кстати, оказалось всего в пяти минутах ходьбы от участка. Но даже такое короткое расстояние оказалось по глубоким сугробам не очень лёгким. Сегодня нападало снега, а убрать ещё не успели. И весь снег, конечно же, оказался у всех в ботинках. И вот они наконец пришли к красивому украшенному еловыми веточками и шариками кафе. - Здравствуйте! Мне, пожалуйста, капучино с сахаром, - обратился Евгений к официантке. - А мне, пожалуйста, чай. - Какой Вам чай? - Зелёный. - Хорошо. Вам, девушка? – она обратилась к Иве. - Горячий шоколад, пожалуйста, - не задумываясь прошептала она. Когда все заказы были сделаны, и они наконец остались в тишине, в их компании повисло неловкое молчание. Они сидели и разглядывали друг друга. У Евгения были пухловатые подвижные губы, которыми он то и дело двигал то в право, то влево даже когда молчал, нос картошкой, лёгкая небритость, крепкое телосложение. Май со спины был похож на девушку из-за своих длинных каштановых волос, завязанных в аккуратный хвостик. Когда он повернулся в профиль, чтобы что-то рассмотреть, стала заметна его горбинка на носу, у него были небольшие губы, которые он частенько поджимал, со сталактитом на верхней губе. Ивочка же со своими короткими кучерявыми волосами была похожа на грозовое облачко. А её глаза были настолько тёмными, что зрачков в них совсем видно не было. Наконец-то принесли заказы, и ребята немного воодушевились. Ива робко глотнула горячего шоколада, всё ещё судорожно озираясь по сторонам, как будто она всё ещё там, где ей грозит опасность. Девочка выглядела ну уж очень юной, даже сложно было поверить, что у неё может быть муж. Май и Евгений переглянулись и кивнули друг другу, думая, что их мысли идут в одно русло, но на деле же… Май был уверен в том, что ей сейчас нужно прийти в себя, в тишине побороть свой страх, расслабиться, а Женя же, наоборот, хотел растормошить девушку разговором. - Дорогая, сколько же Вам лет? - Семнадцать. - И как же Вы допустили такое, что этот подлец – Ваш муж? Ива опустила глазки в пол и шмыгнула носом. - Евгений, Вы не правильно поставили вопрос. Извините его, Ива, как так получилось, что у такой молодой девушки муж такой мерзавец? - Можно я не буду этого рассказывать? – немного помолчав, тихо ответила Ива. - Конечно, расскажете, когда сочтёте нужным. - Евгений. Пожалуйста. «Если». «Если сочтёте нужным» - Почти прорычал Май, - Она сейчас не в том состоянии, чтобы отвечать на наши терроризирующие вопросы. - Нет-нет-нет, - запротестовала Ива, - Вы меня совсем не терроризируете, я могу всё рассказать, если вы обещаете сохранить это в тайне. Только чуть позже. Пожалуйста. Мужчины вместе кивнули. Они ещё немного помолчали, и Евгений снова решил нарушить тишину. - А мы ведь даже с вами не познакомились по-человечески, а то в участке, дай бог, имена узнали, а расспрашивали всех по отдельности, так и не интересно даже. - А Вам нужно, чтобы в участке «интересно» было? – возмутился Май - Нет, Вы меня не так поняли, я имел ввиду… что… хотел бы вас узнать получше. И давайте перейдём на «ты». Май, ты первый. - Ну… Мне 24, я студент, учусь на библиотекаря, очень люблю читать книги и вообще всё, что связано с книгами. Я не знаю, что о себе можно ещё рассказать, я вообще первый раз так с людьми сижу и разговариваю. - Интересно… У тебя никогда не было друзей? – у Евгения чуть не вылезли на лоб глаза от удивления - Да, представьте, - буднично произнёс Май, - Ладно, меня разговорил, теперь сам рассказывай про себя. - Ох… А я резко всё забыл про себя, - посмеялся Евгений. – Ну, в общем, мне 22, я студент-музыкант. Учусь на 2 курсе вузаФлейтист. Играю в разных ансамблях и оркестрах разного уровня, за какие-то получаю деньги, за какие-то нет. Параллельно учу детей в музыкальной школе. Иногда подрабатываю играя в переходах, электричках. Мне такая жизнь более чем нравится. - Ух ты, здорово! А я слышал как ты играешь, мне безумно понравилось! Я прям как в сказке себя ощутил! - Ой, спасибо, большое, мне очень приятно. Ивочка, ты готова что-то рассказать о себе? - Я думаю, да, и про сегодняшнюю ситуацию тоже. Но она длинная, вы готовы выслушать? - Конечно - Весь во внимании - Так вот… Замуж я вышла в шестнадцать, потому что забеременела от какого-то почти незнакомого человека, с которым мы познакомились на сайте знакомств, он предложил мне покататься на его мотоцикле, а потом сказал, что за это будет небольшая «плата», и я согласилась. После этого я забеременела, но никому об этом не говорила примерно месяц, потом мне стало совсем плохо и пришлось признаться. Мужика того обязали на мне жениться или садиться в тюрьму. Он выбрал свадьбу, но до чёртиков ненавидел меня. И все его друзья тоже. Вся моя семья от меня отвернулась после того, как узнала о моей беременности, они очень уважаемые люди и то, что я им «в подоле принесла» сильно бы подпортило репутацию. - А то, что они от дочки отказались, типа, не подпортило, - Фыркнул Евгений - Ну… об этом они, видимо, не подумали… Ну так вот… Вскоре после свадьбы у меня случился выкидыш на четвёртом месяце беременности из-за нейролептиков, которые я принимала по назначению психиатра. - А что случилось, позволь спросить? - Это не так важно. И ещё… мне теперь совсем некуда пойти, я жила с мужем, но теперь я боюсь возвращаться в его квартиру, его друзья могут нагрянуть туда в любую минуту и зарезать меня за то, что я сдала его. Мне очень неловко, но… может можно пожить у кого-нибудь из вас? - Конечно, можешь пожить у меня, я живу один, - ответил Евгений, до сих пор находившийся в шоке от всего, что сказала Ива. С самого начала этот рассказ показался ему страшным и странным, но каждое последующее её слово только усиливало это ощущение и теперь он был обескуражен и полностью сбит с толка. И кто его знает, может это только часть всего кошмара, с ней произошедшего.