Песня заместо слов.

Вот и пролетели все девять классов учёбы.. Плавно подошёл конечный, 9-ый класс учёбы. Сейчас проходил окончательный выпускной - выпуск 9-ти классников. Антон, уйдя из спортивного зала - места проведения мероприятия, сидел где-то в конце тёмного коридора. На часах уже было около 8-ми вечера, по случаю выпускного учителя сжалились над учениками и разрешили им устроить вечеринку в честь окончания учебного года. Та началась буквально полтора часа назад. И всё это на Антона навевало какую-то необъятную тоску: Бяша болтал с девочкой из параллели, Полинка с Катей где-то танцевали. И он... Один. Спросите, а где же Рома? Парень и сам не знал. В последнее время он вообще стал очень странным. Антон надеялся, что он придёт хотя бы на выпускной - ведь надо же было сообщить другу, что он уезжает... Петров, сдавший все экзамены на отлично, уже подал документы на поступление в один из художественных институтов Москвы, поэтому буквально завтра-послезавтра его уже здесь не будет. И от этого тоска съедала ещё больше. А ведь он так и не сказал Ромке о своих чувствах... Которые начали проявляться у него еще с конца 7-ого класса. Которые, при виде объекта воздыхания, превращались в целую ораву бабочке в животе, а сердце колотилось о грудную клетку так, что, будто-бы пыталось выбить себе проход через ребра. Тоша задумался о том, что он ведь больше его никогда не увидит... Тишину разрешал тихий вздох, а мысли, что лениво кружили над какими-то событиями, наполнились лишь моментами с одним человеком... Рома. Вот его только приняли в банду. Вот они уже хорошие друзья. Вот хулиганы впервые у Тоши на ночевке. Вот Тоша впервые прогуливает вместе с ними геометрию. А вот они с Ромой наедине на речке... Давние воспоминания грели душу, но с такой же силой и ранили ее. Антон даже не заметил, как к нему кто-то подошёл... –Тох? Ты че тут? Разве вечеринка не в спортзале? – Пятифан, освободившийся только сейчас, аккуратно подходил к другу. Ромка, неизменно, был одет в свою любимую олимпийку: праздничный дресс-код он предпочёл проигнорировать. Тоша вздрогнул от знакомого голоса. Повернув голову, и разглядев в полумраке лицо, он не мог поверить глазам... – Ром!.. – Петров, не совладая с эмоциями, накинулся другу на шею, крепко обняв, на что получил приподнятую бровь. Белобрысый поспешил извиниться, – прости, в порыве прыгнул. – А ты че тут один сидишь-то? – А... Да все там в спортзале танцуют, а мне так-то и не с кем, – Петров смущённо пожал плечами. Было неловко говорить на такие темы с Ромой. – Понял.. Кстати, а че за разговор важный-то? Ток вспомнил про него. Че ты там сказать-то хотел? – Ром.. – голос предательски дрогнул. Но, всё таки взяв всю волю в кулак и собравшись, Антон выложил всё как есть: – Я переезжаю. В Москву. Завтра или послезавтра меня уже здесь не будет... Вот, что я хотел сказать. Повисла длительная тишина. Ромку будто пробило током; тот стоял с шокированным лицом, и будто не мог сдвинуться с места. – Погоди, как?! Ты.. Ты же сказал, что до 11-ого остаёшься! Куда?! – вопросы посыпались один за другим. Настроения Пятифана, что было приподнято до этого момента, начало потихоньку опускаться. – Так решили родители,– пожимание плечами. Такое... Виноватое..? Вздох. Всё, он готов. Всё равно терять больше нечего; он завтра уже здесь не появится, да и... Что изменится? Антон сделал серьёзное лицо. – Ром.. – но договорить ему не дали. Нагло перебив, Ромка быстро затараторил, будто боясь, что мысль сама ускользает. Тот говорил даже как-то неуверенно..? Ну, смущённо это уж точно. – Погоди, Тоха! Только не перебивай меня, и просто выслушай, ладно? – получив ответный кивок, тот, после небольшой паузы неуверенно продолжил. – Короче.. Блять! Как это сложно! В общем... Я пытался это отрицать... Но... Я мог-бы найти себе другую... Я мог-бы найти намного лучше... – Тоша слушал, и не понимал, к чему тот клонит. Наверняка опять репетирует признание перед Полиной. – Но раз ты уезжаешь... Ты... Ты был со мной всё это время, ты был рядом... Во все моменты. В хорошие, плохие... Когда я был счастлив, а когда чуть-ли не ревел... Когда был пьян, или разбит... Из-за Полинки. Когда... Короче, ты всегда был со мной, чтобы не случилось, и я очень ценил все эти моменты с тобой, и... И... – Пятифан будто оправдывался. – Я, я пытался! Я пытался отрицать! Но... Я не смогу найти замену тебе, Тошик... И никакая Полинка тебя занимает..– тут его прервала музыка из спортивного зала, лившаяся оттуда громким потоком: «Ведь ты кричала в телефон.. Иди влюбись в другую! Ну а как я влюблюсь, если она не ты..? Весь этот мир - не ты..?» Парень смолк, обдумывая последующие слова, под припев песни пытаясь совладать с собственными эмоциями. Тоша же сидел, с замиранием сердца ожидая окончательной речи друга. – Короче, Тоха.. Ты лучше, чем эта, черт бы её побрал, Полинка! Ты.. Ты просто понимающий, классный пацан, короче... И я не смогу полюбить кого-то кроме тебя! – последняя фраза сорвалась на крик, и тут-же продолжение песни: «Ну зачем же я в тебя влюбился..? Ну зачем мне это надо было... Твоя вечная любовь так мало длилась.. Твоя вечность за любви.. Имеет срок!» Молчание последовало за этим куплетом, как сразу-же его разбавил припев, а затем и новый куплет. Песня, кажется, говорила все сама за парней, описываю чувства каждого. Ну, Ромка думал, что пока что только свои. Никто не пытался прервать эту идиллию, всё таки так было легче, поэтому оба позволили музыке говорить за самих себя: «Какие тёлки, одни морозы... Какие розы, шипы да занозы..! Я заторчал тобой всего лишь дозу... Дай себя, пока совсем не стало поздно..! Я погибаю, умираю, сильно скучаю...! Но больше к тебе не вернусь... Не ищи меня, я не вернусь.. Не люби меня, я не вернусь...!» Песня говорила сама за себя. – Короче, Тоха... Если ты никогда не полюбишь меня так, как я тебя, то хотя-бы... – договорить ему не дали. Петров не смог вынести этого. Поэтому тот вскочил со скамейки, быстро подбежав к Пятифану и впиваясь своими губами в чужие, не желая слушать Ромкины откровения дальше. По правде, он был готов расплакаться - это было слишком трогательно даже для него. Ромка стоял, ошарашенно раскинув руки в стороны, даже забыв опустить их. Губы накрыло что-то мягкое, тёплое, нежное... И это было послаще. Послаще любых булочек в буфете, послаще самых дорогих сигарет... Послаще самого вкусного пива, послаще.. Послаще всего. Это всё, чего ему так не хватало. Губы Петрова, как тот и предполагал - были приятными. Мягкими, без единой царапины, отдающими медом и молоком, как Ромка и предполагал... Парень аккуратно положил руки Тоше на талию, сминая его губы в ответном поцелуе. Эти поцелуи были такие лёгкие, ненавязчивые и комфортные, выражающие всю искренность, всю честность, всю любовь в их отношениях. А коридор все также был посвящён во мрак, только из-за неплотно закрытой двери спортзала слышался конец песни, а из щели лился свет от прожекторов. А ведь Полина не врала насчёт того, что музыка сводит чужие сердца... Сейчас парни просто стояли в объятиях друг-друга, наслаждаясь этим вечером, самой гармонией, нежной атмосферой. Это именно то, чего им двоим так не хватало. Шёпот разрезал мёртвую тишину: – Давай мы с тобой сыграем в прятки, и я тебя искать не буду.. – Тоша поднял свои глаза цвета ясного неба наверх, встретившись с открывающимися веками Ромы. Тот, чуть улыбнувшись, в текст припева прошептал, даже попадая в последние строчки песни: – Я найду себе намного лучше, я найду себе совсем другую...) – Этот вечер был незабываемым.