Легкое безумие

Утром Гарри казалось, что он уже умер. Он бредил всю ночь, не мог лечь на спину или левый бок, а от любого движения левой рукой по телу расползались электрические разряды. Голова болела и кружилась, кости ломило, а в глаза будто насыпали перемолотое стекло. В голове проносились мысли, и основная из них — нужно было передать Гермионе ингредиенты, а следующая — он может не иметь выбора в том, как именно умереть, потому что не дотянет до урока. Ему нужно было побыть относительно здоровым еще чуть-чуть, и Блэк знал, как это сделать. Он полез в осенний ботинок, где лежали собранные ночью растения, не относящиеся к тому, что нужно Гермионе. Листья алихоции при приеме внутрь вызывали истерию и неконтролируемый смех, и у Гарри не было противоядия, однако была возможность уменьшить воздействие. По логике, чем меньше доза — тем меньше эффект, а еще у Гарри была ложечница, отвар которой помогал справиться с головокружениями. Блэк налил в чашку воды и заклинанием подогрел ее до температуры кипения, а затем бросил побольше ложечницы и помешал кончиком палочки, потом снова вскипятил воду, немного выждал и надорвал лист алихоции, выдавив каплю, а потом залпом выпил. По телу тут же прошла дрожь, губы сложились в улыбку, появились силы. Так как в целом их было немного, Гарри просто приближал свою кончину, но теперь, по крайней мере, он точно умрет с улыбкой. А еще… Он рассмеялся, когда левитацией достал из второго сапога аконит, вырванный прямо с корнем — самой ядовитой частью. Он отрезал корень, не касаясь, и положил в карман школьной мантии. Будет весело. Очень. Он это чувствовал. Послышался стук в дверь и голос Гермионы: — Мерак, мы опоздаем на завтрак! Гарри открыл дверь, показывая свое белое лицо и синяки под глазами, и выдавил, стараясь не ухмыляться: — Прости, кажется, я снова заболел. — Опять?! — воскликнула девушка. — Тебя точно не прокляли? — Нет, просто в Шармбатоне никогда не было настолько отвратительной погоды. Надеюсь, организм скоро привыкнет. Иди одна, я умою лицо, схожу за бодроперцовым и присоединюсь. — Тебя точно не нужно провожать? — спросила девушка, разглядывая Блэка. — Точно. Просто простуда, — ответил он. — Я пойду умываться. И в туалет. Он закрыл дверь и прислушался. Судя по шагам, Гермиона действительно пошла на завтрак. Гарри достал коробку со всеми ингредиентами и положил на кровать. Питер спал в своей комнате, подслушивающий артефакт все еще работал, ну и пусть, все равно все скоро закончится. Взрывом, эмоциями и угасанием. Гарри посматривал на Карту, ожидая, когда все девушки из комнат в крыле Гермионы уйдут, и попутно писал письмо и изменял магией почерк на безликие печатные буквы. Закончив, он встал и зря сделал это так резко, потому что голова закружилась, а из глаз потекли слезы. Глаза вообще сложно было держать открытыми, они иногда болели больше спины и левой руки. Блэк спрятал коробку под мантию и отправился к комнате подруги, стараясь не горбить спину и идти ровно. Гермиона накладывала не самые простые чары, но далеко не самые тяжелые, он быстро разобрался, юркнул в комнату и положил коробку с письмом за стопкой учебников, чтобы подарок не был виден при входе, если девушка позовет гостей, но при этом легко обнаружился, когда она сядет за домашние задания. Гарри выполз из чужой комнаты и направился в Большой зал, на ходу в пустом коридоре накладывая чары, чтобы выглядеть не таким убитым. Ему было сложно идти, по левой руке и спине при каждом шаге расползалась резкая боль, но настроение было хорошим — ему хотелось смеяться и проказничать. — Тебе лучше? — спросила Гермиона обеспокоенно. — Да, — ответил Блэк. В конце концов, он собрал все ингредиенты, чтобы девушка была счастлива, и, наконец, сможет увидеть отца. Двух отцов. Мать. Бабушек и дедушек. — Возможно, можно как-то… — она замялась, — предупредить Темного Лорда? — Ага, он поплачет и погладит меня по головке, — фыркнул Блэк. — Тише, — шикнул Деннис. — Не создавай лишних проблем, Мерак. Гарри посмотрел на еду, но почувствовал лишь тошноту от одного запаха мяса. — Тебе надо поесть, — сказала Гермиона. — Меня вытошнит прямо на подол мантии Темного Лорда, — ответил Гарри, и это, похоже, сработало, потому что подруга испугалась, что властитель-совратитель Блэка убьет после такого. В голове крутилось множество идей, началась паника. Как организовать свою смерть интересно? Что сказать? Как сделать так, чтобы всем запомнилось? — Гарри, тебя трясет, — прошептала Гермиона. — Иди в больничное крыло. — Помфри сказала, это просто простуда, — соврал он. — Пойдем на урок. Он чувствовал, что становится еще хуже, ноги слабеют, а во рту сухо, но боялся, что даже любая жидкость выйдет обратно. Он с трудом опустился на колени, когда Лордишка вошел, и с трудом встал, понимая, что уже почти не контролирует мышцы спины, а язык присыхает к небу. Лордик не стал заморачиваться над призывом парт, оставив студентов стоять в ряд, и гордо вышагивал перед ними, отчего у Гарри дрожали губы — какой важненький, напыщенный темный колдунчик. — До меня дошел слух, что один из студентов упомянул об интересном заклинании, — начал мужчина, и Блэк понял, о чем пойдет речь, первым. — На прошлом уроке мы говорили об оборотнях. Убить их в полнолуние достаточно сложно, так как они обретают нечеловеческую скорость, зрение, слух, обоняние, тем более сложно ранить оборотня так, чтобы он не умер мгновенно. Punctum cut — одно из заклинаний, которое позволит ранить оборотня, но он будет жив достаточное время, чтобы достать сердце, которое является ценным ингредиентом для зелий. Блэк не знал, что задумал Лордик, но уже чувствовал, что все пройдет идеально. — Мисс Лестрейндж, что вы знаете об этом заклинании? Девушка немного испуганно смотрела на Лордика и несмело ответила: — Оно точечно разрезает горло. Часто используется при пытках, так как рану легко исцелить, а потом использовать заклинание повторно. Миссис Лестрейндж применяла его во время переворота. Гарри вытянулся вперед, глядя на девушку, и тут же почувствовал, как от боли стало сложно дышать. Он однажды слышал, как дети называли родителей по имени, но никогда — по фамилии. Было ли это, чтобы порадовать Лордишку, или она обращалась так к матери на постоянной основе? — Верно, ваша мать прекрасно владеет этим заклинанием, — усмехнулся Лордик, — а вы отлично подойдете для демонстрации. Дельфи стояла, тупо глядя на своего Господина, не двигаясь с места. Ярость скрутилась в животе Гарри, поднялась к голове, пылая на щеках, ушах, продвигалась ко рту, просилась вырваться словами, губы снова дрожали, пальцы комкали край укороченной мантии. — Демонстрации? — переспросила Дельфи, глядя на мужчину огромными глазами. — Вы же сами сказали, что рана легко лечится, — заметил Лордик, кажется, не понимая проблемы. Но он понимал, прекрасно понимал, и взгляд был прикован к девушке, отмечая любую реакцию, ее опустившиеся брови, ее блестящие глаза, ее нервные пальцы, а потом мужчина добавил: — Или есть кто-то, кто готов заменить мисс Лестрейндж? Гарри почти рассмеялся. Да, да-да-да! Предчувствие не подвело, все закручивалось, как надо, так прекрасно. — Ну, допустим, я, — сказал он, склоняя голову набок и глядя Лордику в глаза, но момент вышел неудачным, потому что на середине речи был прерван громким звуком. Оберон Яксли грузно и молчаливо вышел вперед, его хмурое лицо не изменялось даже под взглядом самого сильного мага Магической Британии. — Я, — коротко сказал он и больше не проронил ни слова, продолжая сверлить Лордика взглядом. Дельфи смешно вращала головой, глядя то на Гарри, улыбающегося и бешено вращающего глазами, то на Яксли, подобно непробиваемой скале стоящего посреди кабинета. — Все же Мерак был первым, — тонко усмехнулся Лордик, и Оберон так же грузно вернулся назад, не проронив ни слова. — Прошу. Взгляд мужчины перешел на Гарри. Тот был не до конца уверен, специально ли мужчина создавал условия, незаметно дергая за ниточки, чтобы Блэк в очередной раз вляпался во что-то, или парень справлялся исключительно с помощью собственных способностей. Или это была череда совпадений. Предвкушение сворачивалось в животе. Он сжал зубы и опустил голову, чтобы не улыбаться и не шипеть от боли, и быстро пошел к доске. Он чувствовал взгляды на всем своем теле, но больше всего интриговал взгляд темных глаз, сияющих довольством. Нет, на сей раз Лордик провоцировал специально. Что сказать? Что сделать? Как устроить восхитительное представление? Как сделать так, чтобы этот тиран со своим довольством чувствовал себя хуже, чем Дельфи, нелюбовь к которой иногда проявлялась на уроках, чем Дельфи, которая была ребенком, вызванным испытать страшное заклинание, чем Гермиона, которая боялась, которая была предметом насмешек, чем Гермиона, которой в лицо посмеялись из-за любви к тете, чем Олливандер, который потерял дедушку и был вынужден в своих рассказах замалчивать эмоции, чем все дети и взрослые, которые страдали и будут страдать. Гарри понял, что не сможет, что даже самой ужасной пытки было бы недостаточно. Он остановился напротив мужчины, сжимая в пальцах края рукавов, чтобы чем-то себя занять. Ему не позволят умереть, просто небольшая демонстрация, чтобы потешить эго этой зазнавшейся самодовольной сучки. Губы Лордика были насмешливо изогнуты, сама его поза казалась раздражающе расслабленной, Гарри с трудом сдерживал себя от того, чтобы наброситься на мужчину, проклясть, ударить, исцелить и убаюкать на руках, поцеловать и сжать горло. Лордик ухмыльнулся как-то по-особенному, подходя к Блэку ближе, и наклонился, тихо мурлыча: — Не бойся. Ты умрешь не сегодня. Его тело было очень близко, носа касался аромат тяжелого парфюма, оседающего внизу живота, Гарри чувствовал ухом каждое слово, от каждого по шее проходились толпы мурашек, это смешивалось с дикой болью, от которой в глазах темнело, а голова гудела. Пока мужчина не отстранился, Блэк слегка повернул голову, быстро выдыхая: — Не вам решать, мой Лорд. Лордик не вздрогнул, не вздохнул, словно студенты, горячо шепчущие на ухо глупости, были частью каждодневной рутины. Мужчина просто спокойно отступил назад, поднял палочку и замер на секунду. Он смотрел на Гарри, пытаясь заставить мариноваться в собственном страхе. Блэк ждал, ждал, чтобы увидеть, ослабит ли Королевская Коброчка заклинание, будет ли лечить сразу или насладится страданиями сполна. От того, как блестели карие глаза, как дернулся кадык, когда мужчина сглотнул, как губы слегка приоткрылись перед произнесением заклинания, мир Гарри раскололся. Класс, студенты, их взгляды и шепот, яд и адская смесь, которую он замешал перед завтраком, в крови — все стерлось, исчезло. Перед Блэком будто остался только один узкий коридор, ведущий к Темному Лорду. — Punctum cut, — сказал, наконец, мужчина. Гарри не ощутил боль, она была где-то, просто потерялась, решила, что не хочет лишний раз приходить, зато кровь тут же испачкала шею, полилась на мантию. Блэк не дышал, он просто продолжал стоять и в упор смотреть на Лордика, чьи глаза через секунду стали удивленными. Мужчина сделал шаг вперед, сжимая палочку так, будто Гарри был опасен, но в этот момент полный ступор Блэка прошел, он сделал вдох и начал хрипеть, схватился руками за шею, чтобы пережать рану, но левая рука двигалась с трудом, и стало еще хуже. Во рту был вкус крови, который Гарри ненавидел, мышцы шеи казались каменными и болели, а дышать стало почти невозможно. Он сделал шаг назад, сгибаясь пополам, но пальцы Лордишки больно вцепились в волосы, оттягивая назад голову и вызывая вспышку боли. — Разожми пальцы, — сказал мужчина, и его голос заглушил и шум в ушах, и вскрик Гермионы. Этот низкий голос, жесткий, без намека на нежность, стал единственным, на чем Блэк сосредоточился, а потом расслабил руку, позволяя крови стекать из раны совсем свободно. — Молодец, — тихо и бесстрастно сказал Лордик, проводя палочкой по шее и едва слышно выговаривая заклинание. Гарри почувствовал, что шею печет, но очередной вдох вышел настолько полным, что парень был обескуражен. Лордик отпустил его волосы и отошел на несколько шагов, пока Блэк кашлял, исследуя пальцами зажившее горло и пытаясь не свалиться на пол от того, насколько пекла спина. — Как ощущения? — спросил мужчина насмешливо. — Это было познавательно, хотя и слишком низко, — хихикнул Блэк. Лордик замер, все в классе заткнулись, не было слышно ни звука. Гарри начало трясти, он понял, что уже не может контролировать улыбку. — Что. Тебя. Рассмешило, — сказал мужчина. В нем отчетливо поднимались раздражение и злость, а Блэку это казалось таким забавным. Никто не смел перечить Лордику, он так привык к подчинению, что не воспринимал любую реакцию, кроме обожания и страха. — О, я расстроен, — захныкал Гарри, складывая бровки домиком. — Вы такой сильный, умный и красивый и так упорно задавливаете всех, кто потенциально может стать лучше вас. К достоинству Лорда, он дослушал и спросил сквозь зубы: — Ты имеешь глупость и наглость намекать на себя, Мерак? — Нет, — рассмеялся Блэк. — Что за чушь! Я намекаю на всех! На всех магов, которые живут в Британии и которых вы так упорно запугиваете. Я вижу, вы жаждете переворота! — Круцио, — сказал Лордик, и Гарри почувствовал боль во всем теле. Его будто выворачивало наизнанку, будто крошило кости и смешивало органы в кучу, будто кожу медленно отрывали от мяса. Все-таки, каким раздражительным засранцем был Лордик! Слишком важный, чтобы посмотреть на то, во что превратил страну, и предсказать, что еще немного, и его голова будет висеть на входе в министерство. Что вскоре страны, облизывающиеся на чужие территории, поймут, в каком упадке Британия, и пойдут воевать. Гарри чувствовал, что извивается на полу, и слышал странные визгливые звуки, а потом понял, что эти звуки — его вой, смешанный с хохотом. Когда заклинание было прервано, остался только хохот, Блэк не мог его сдержать, даже когда понял, что левая рука больше не двигается. — Все вон, — ледяным тоном сказал Лордик. — Он болен, мой Лорд, — отчаянно крикнула Гермиона. — Ему плохо с самого утра! — Вон! — рявкнул мужчина. Гарри дрожал от смеха, потому что Лорд, правитель, ум которого должен быть холодным и ясным, взвился от пары слов юного мальчика. Правитель, который должен прислушиваться к народу, затыкал всем рты. — Какой же вы нарцисс, — простонал Блэк, опираясь на руку и приподнимаясь. — Такой самовлюбленный, что не выносите малейшей критики, что превращаетесь в истеричку от насмешки, которую даже дети могут пережить без слез. Великий Темный Лорд, — согнулся он от смеха и чуть не упал. — Маленький, зазнавшийся щенок! — рявкнул Лордик, подлетая ближе и прижимая кончик палочки к горлу Блэка. — Большая, зазнавшаяся сука! — весело выкрикнул Гарри в лицо мужчине, и тот резко сжал левой рукой волосы, вынуждая поднять голову. Это было больно, потому что болела кожа головы, спина, шея и левая рука почти не чувствовались, а боль от яда мигрировала в ноги. Но хватка была такой крепкой, что Гарри мог двигать правой рукой, палочка из которой давно выпала, и все же… — Тебя, жалкого никчемного сироту, приняли с распростертыми объятьями, позволили получить образование! Гарри засмеялся еще громче, чувствуя, что из глаз уже катятся слезы, и сунул руку в карман, сжимая аконит, выжимая как можно больше сока. — Хватит смеяться! — заорал мужчина, и Гарри прекратил, сделал пару вдохов, чтобы успокоить дыхание, и сказал: — Я стал сиротой из-за тебя, дорогой. — Прояви хотя бы уважение, — прошипел мужчина. — Вертел я тебя на члене, принцесса, — усмехнулся Блэк, и Лордик со всей силы дал ему пощечину. Гарри упал на пол, застонав от боли в мышцах и снова захихикав от реакции мужчины. Из носа потекла кровь, и Блэк потер губы рукой, испачканной соком аконита, делая вид, что убирает кровь. — Ты не понимаешь, с кем говоришь, — прошипел Лордик, — я могу пытать тебя долго и мучительно, лечить и пытать снова. — Ты не понимаешь, с кем говоришь, — передразнил Гарри высоким голосом, и увидел, что Лордика буквально трясет от ярости. Мужчина снова схватил Гарри за волосы, прижал палочку к шее так, что дышать стало тяжело, склонился ближе, но не успел ничего сказать, как Блэк рванул вперед, прижимаясь к чужим губам. Он укусил со всей силы. Да, это было приятно. Лордик с этими длинными ногами, с прямой осанкой, тонкими запястьями, был так близко, его губы были соединены с губами Гарри. И между ними передавался аконит. Конечно, вряд ли Лордик не заметит и помрет, но все же запомнит. Он запомнит. Запомнит. Запомнит. Запомнит. Запомнит Гарри. Гарри будет его особо раздражающим воспоминанием — это ли не победа? Мужчина запустил невербальное жалящее, от которого Блэк разжал зубы и свалился мешком на пол. Его силы кончились, он мог только лежать на полу и дрожать от смеха. Он скосил взгляд на Лордика, который был в полном бешенстве, но Гарри был готов. Как и думал, он умрет с улыбкой на губах. Он не закрывал глаза, когда увидел луч заклинания.