Рождество с мишурой на запястьях

Пол с потолком лишь на секунду поменялись местами, прежде чем Джисон грохнулся с крутящегося стула на колесиках. Тут же в дополнение по голове прилетел оторванный карниз, успевший превратиться в пушистую зеленую гусеницу лишь наполовину. Вторая часть колючей мишуры все еще была крепко сжата в ладонях Джисона. — Ты такими темпами весь офис скоро превратишь в руины, — рассмеялся (не)помогающий Сынмин, который поднял рвущуюся от малейшего прикосновения мишуру и посы́пал ей друга. — Может сам будешь этим заниматься? — рявкнул Джисон и стал стряхивать с волос поблескивающие полоски. — Ну уж нет, кому начальник задание дал, тот его и выполняет. — Ага, — Джисон усмехнулся, — тебе-то до сих пор ни разу не дал. На голову обрушился новый снегопад из полимерной пленки. Сынмин был безжалостен и жесток, поэтому Джисону, у которого мишура необъяснимым образом оказалась даже во рту, пришлось просить прощения. — Обещай, что будешь следить за своим языком, — Сынмин с грозным видом нависал сверху, закрывая собой свет люминесцентных ламп, давно уже заменивших солнце. — Я на прошлой неделе поклялся тебе же не врать, так что даже не проси. Сынмин прищурился и сделал шаг назад. Усмехнулся и вдохнул побольше воздуха в легкие. Джисон жопой чуял, что сейчас тот выдаст что-нибудь совсем не прикольное. После прошлого такого раза уборщица (единственная, кто остался в офисе после семи вечера, не считая Джисона и Сынмина), решила, что нравится Джисону и теперь ежедневно давала недвусмысленные намеки, которые до жути раздражали. В итоге с ней пришлось серьезно поговорить, и результатом этой беседы стал вечно грязный пол у рабочего места. — Заткнись сейчас же, — неудачные попытки остановить еще пока молчавшего Сынмина. — МИНХО! Джисон тут же вскочил на ноги, стал отряхиваться, отдернул скатавшиеся рукава. Несильно ударил Сынмина, хотя хотелось врезать кулаком в эту наглую ухмылку. — Идиот, — прошипел Джисон, стараясь исправить совсем плачевно выглядевшую прическу. — Минхо, иди сюда! Тут есть нуждающиеся в твоих умелых руках! — Блять, Сынмин, хватит. Но было уже поздно. В двери показалась голова уставшего Минхо, который без интереса пробежался взглядом по красному лицу Джисона и по довольному Сынмина, кинул в последнего перекись водорода и молча скрылся, воздерживаясь от комментариев хотя бы по поводу оторванного карниза, купающегося в море обрывков мишуры. — Эй, стой! — Сынмин старался изо всех сил. — Джисон сам не справится. — Ну так помоги ему, — раздался спокойный голос из-за стены. — Все отлично, не надо мне помогать, я сам все сделаю, — Джисон полил перекисью водорода неглубокие раны, и те тут же покрылись пеной. Сынмин резко успокоился, поправил галстук и даже умудрился мило улыбнуться. В кабинет зашел директор. Осмотрел весь бардак, провел руками по волосам и, бросив короткое и понятное «ну это пиздец, если честно», сел за стол. — Может кофе? — Сынмин рядом с Хенджином превращался в ангела. Просто какое-то чудо. Директор кивнул, сказал Джисону сходить купить новую мишуру, а сам откинулся на спинку кресла и стал тихо напевать себе под нос. В офис заглянула уборщица, недовольно фыркнула, увидев блестящий пол, и стала подметать зеленые остатки. Джисону стало даже немного стыдно, но ровно до того момента, пока по его штанине не прошлись мокрой тряпкой. После этого все сострадание куда-то улетучилось, и он поспешил выйти, пообещав директору разобраться с карнизом потом. В коридоре в Джисона чуть не влетел Сынмин, волшебным образом сумевшего добежать с целым стаканчиком кофе. — Мне кажется, что Хенджин нас не простит за то, что мы сделали с его офисом, — Сынмин перед тем, как войти в кабинет, остановился, чтобы выровнять дыхание. Джисон пожал плечами. — Отсоси, может тогда простит, — и если бы кофе не предназначалось для Хенджина, то точно бы оказалось на голове. Джисон, довольно хихикая, кивнул на дверь, мол, давай, не заставляй директора ждать. А потом развернулся и чуть не уткнулся в плечо Минхо. В животе резко ожили миллионы бабочек, щекочущие его изнутри. Организм вмиг забыл, как дышать. — Перекись моя где? — Минхо даже бровью не повел. Казалось, что он просто не видит красные пятна, покрывавшие лицо. Господи, как же это глупо. Джисон уже давно не школьник, а все равно чувствовал себя так, словно ему только исполнилось четырнадцать. — Это… там, — он показал рукой на дверь. — Не забрал. Минхо закатил глаза и расстегнул вторую пуговицу рубашки, потому что духота и ответственность работающих рядом людей убивали. — Да купите вы уже нормальную аптечку. Джисон не уверен, но вроде бы он кивнул. Еще одну пуговицу. МИНХО РАССТЕГНУЛ ЕЩЕ ОДНУ ПУГОВИЦУ! Джисон стоял как идиот, не в силах сдвинуться с места. Внутри все скручивалось, дёргалось в разные стороны, заставляло смотреть на шею Минхо. На его ключицы, на его приоткрытые губы. Хотелось разорвать эту проклятую черную рубашку и вдыхать аромат сандала, который сейчас так четко ощущался. Джисон готов задохнуться в сандале с улыбкой на лице и без малейшего сопротивления. — Научился спать стоя? — Минхо поднял одну бровь и сделал шаг назад, унося за собой улетевшие слишком далеко мысли и возвращая на землю. — А? — Джисон ничего не понял. Или не хотел понимать. Ему бы слушать голос Минхо вечно, пусть тот будет нести хоть полнейший бред, неважно. Однако пришлось взять себя в руки и оторвать взгляд от острых ключиц. — Ладно, мне пора. Перед уходом Джисон разложил на столе документы (а хотелось бы Минхо), и, посмотрев по картам расположение ближайшего магазина, где можно было купить рождественские украшения, направился туда. Магазин жил своей жизнью, встречая и провожая покупателей сменяющими друг друга «Last Christmas» и «Santa tell me». Здесь стены разноцветными глазами-гирляндами наблюдали за бегающими по мокрому от снега полу детям и их суетливыми родителями. Пластиковые Санты с железными органами моргали, двигали руками, сжимающими свечки на батарейках, и то и дело смеялись. Джисон прошел дальше, выискивая глазами пушистые от мишуры витрины. Наконец, найдя не без помощи консультанта то, что искал, он стал разглядывать предложенные товары. Не забывая о сложностях украшения карниза легко рвущейся мишурой, Джисон сразу нацелился на ту, в основе которой была проволока. Хенджин сказал, что офис должен быть зеленым. По его идее это напоминает еловые ветки. Пока не напоминало, возможно, как все уже стали догадываться, потому что декор доверили Джисону с Сынмином. Когда Джисон вышел из магазина с двумя пакетами самой плотной мишуры, которую только получилось найти, на улице уже потемнело. В офис получилось попасть лишь за несколько минут до закрытия, оставить мешки у стола и уйти домой. Развесить все придется уже завтра. Хенджин улетал куда-то в пятницу, поэтому рождественский корпоратив было решено сделать в четверг. С директором спорить сложно, поэтому Джисон, зашедший домой лишь на секунду, чтобы переодеться, уже сидел за рулем и вбивал в навигатор адрес ресторана. В ресторане тихо играла музыка. К Джисону подбежал официант, кивнул в знак приветствия и провел на второй этаж, где за длинным столом сидели остальные сотрудники и негромко переговаривались между собой. Место рядом с Сынмином оказалось свободно, и Джисон тут же его занял. — Коллеги! — Хенджин поднял свой бокал, и все понемногу затихли. — Давайте выпьем за то, чтобы это рождество прошло у всех прекрасно! Еще несколько секунд в зале стояла тишина, потому что все ожидали хоть какого-нибудь продолжения, но, когда такового не последовало, все поддерживающе протянули «ууу» и стали чокаться. — Джисон, — икнул Сынмин через какое-то время, наливая себе девятый бокал шампанского, — я тебя так люблю, ты даже не представляешь, насколько сильно. — Ну-ну, дай я это засниму, потом покажу, когда протрезвеешь, — рассмеялся Джисон. — Ты не веришь в мою любовь? — Сынмин цокнул и отвернулся. — Ну и не надо. ХЕНДЖИН! Джисон резко толкнул коленом друга под столом, но это не привело ни к какому результату. Сынмин встал, выдернул руку из хватки вцепившегося в его рукав Джисона, немного пошатнулся, но устоял на месте. Подошел к боссу со спины, наклонился, обнял его. Хенджин выглядел удивленным, но никак не сопротивлялся. — А Вы? — Сынмин наклонился еще ниже, и прошептал, почти касаясь губами чужого уха. — Вы верите в мою любовь? Пьяный Сынмин — это бесконтрольно. А если добавить сюда пьяного Хенджина, то они, как выяснилось, начнут сосаться. Сказать, что Джисон был в шоке — ничего не сказать. Он был в полнейшем ахуе. — Я, пожалуй, посмотрю первый этаж, — пролепетал он и, чуть не опрокинув стул, направился быстрыми шагами к лестнице. И все бы было, наверное, хорошо, если бы Джисон не бежал. Если бы он не пил и не споткнулся. Однако, не влети он в Минхо, было бы еще хуже, тогда праздновать пришлось бы в больнице. Джисон стоял, уткнувшись лбом в плечо Минхо, и совсем не хотел двигаться. Здесь пахло сандалом и было слишком тепло. Слишком. Настолько, что, вообще-то, Минхо мог бы наконец снять свою черную рубашку, а не расстегивать ее то на одну пуговицу больше, то на одну меньше. Бесит. Минхо молчал. Джисон чувствовал на своей талии его сильные руки. Хотелось бы, чтобы они опустились немного ниже. Желания, которых Джисон почему-то совершенно не стыдился, крутились хороводами в его мозге. Они вставали перед глазами, настаивали на их выполнении. Джисону жарко. Минхо сделал шаг назад. Сначала долго смотрел в глаза, а потом резко прошел вперед, чуть ли не толкая Джисона. Странно. Обидно. А из легких сандал выветриваться не собирался, похоже. Джисон вышел из кафе. Нос защипало от холода. Пришлось закутываться в шарф до ушей. Минхо понемногу вылетел вместе со снежинками, которые ветер уносил с волос и кружил в неизвестном танце. Джисон планирует промыть голову в рождество шампанским, но вряд ли Минхо пропадет. Уже были такие попытки. На следующий день Джисон, протрезвевший с помощью каких-то неведомых сил, опять стоял на крутящемся стуле и пытался украсить кабинет директора, который, были подозрения, не факт, что в итоге уехал. Сынмин так и не ответил ни на одно сообщение, а на звонки уж тем более. Карниз в конце концов был прикреплен на свое законное место, а Джисон с необъяснимым наслаждением развешивал плотную мишуру, которую, казалось, не разорвать даже Халку. В офис зашел Минхо. Джисон сделал вид, что не заметил, но в очередной раз разучился дышать. — Эй! — Минхо обратил на себя внимание. Пришлось обернуться и спуститься со стула. — Да? — С Рождеством, — протянул бумажный пакет. Джисон принял его, развернул. В руках оказалась перекись водорода и пачка пластырей. — Спасибо! Я как раз опять порезался, — Джисон закатал рукав и показал свежую рану, появившуюся во время починки карниза. Минхо закатил глаза, взял свой подарок, закатал рукав Джисон еще выше и стал аккуратно промывать порез. А Джисон улетел. Он чувствовал чужое тепло, от которого в животе закружились тысячи бабочек. Рану вроде как должно было щипать, потому что Минхо наклонился ниже и стал дуть на нее, но Джисон не чувствовал никакой боли. Он завороженно смотрел на губы Минхо, которые медленно опустились на его кожу, оставляя на ней поцелуй. Бабочки все сбились в кучу где-то внизу. — Минхо… — Джисон хотел что-то сказать, но забыл все слова. Он разглядывал усмехающегося Минхо с дрожащими ресницами и снова вспомнил все свои сны, которые безуспешно старался забыть, загнав в самые дальние уголки своего сознания. Потому что сейчас Минхо, вполне реальный, касался губами его руки, оставляя после себя мурашки. — Ты что делаешь? А можно было еще более идиотский вопрос задать? Джисон резко поджал губы, когда Минхо поднял голову и немного отдалился. Дурак. Сука, как можно было все испортить в такой момент? — Я могу уйти, — Минхо будто вообще ничего не волновало. Или он просто знал, что Джисон его не отпустит. — Нет, нет, прости, я… — Тогда лучше просто заткнись. Джисон замолчал. Проследил глазами за Минхо, который подошел к двери. Сердце пропустило один удар. Ну все. Это конец. Сейчас он уйдет, оставив Джисона одного разбираться со своими мыслями. Но вместо этого щелкнул замок. Минхо для проверки дернул ручку. Дверь не поддалась. Джисон все еще не верил в происходящее. Не верил в приближающегося Минхо, который провел руками по внутренней части бедра и медленно опустился на колени. Расстегнул ширинку и оттянул резинку боксеров, освобождая стояк Джисона. — Не думал, что тебе хватает одного только взгляда на меня, — усмехается он. Обхватывает губами член и берет его все глубже, заставляя бедного Джисона сжимать ручки стула и кусать губы в кровь, чтобы только не застонать. Но Минхо, оказывается, коварный. Он проводит языком по всей длине и тихо смеется, когда Джисон, не особо себя контролируя, хватает его за волосы, снова заставляя чувствовать боль в горле. Раздвигает ноги шире, придвигает ближе. Старается быть тихим, несмотря на то что с каждой секундой это становится все невыносимее. — Блять, Минхо… — шепчет Джисон, втягивая воздух через нос. Чувствует приближение разрядки. Но Минхо вырывается из его хватки, подбирается к шее, оставляет на ней укусы, тут же превращающиеся в красные метки, обводит языком кадык. Затем поднимается к уху и обжигает своим дыханием: — Кончить от одного минета как-то просто, не находишь? Нет, Джисон не находил. После минета, сделанного Минхо, это вполне логично и понятно. Но, видно, у самого Минхо были немного другие планы. Он поднял упавшую мишуру, подергал ее пару раз, проверяя на прочность. Остался удовлетворен, повернулся к Джисону. Тот соображал плохо, все еще находясь в экстазе. Он только в какой-то момент почувствовал, что лежит на полу и что запястья что-то колет. Поднял голову. Осознал, что привязан к ножке стола, а штаны лежат вообще непонятно где. Зато Минхо, до жути довольный, навис над ним, целуя уже более настойчиво, пуская в ход язык. Джисон застонал ему в губы, когда почувствовал в себе сразу два пальца. Минхо медлить особо не собирался, но растягивал все равно аккуратно, без резких движений. Когда решил, что уже достаточно, то приставил головку к покрасневшей дырочке и медленно вошел, заставляя Джисона выгнуться и заскрести ногтями по ножке стола. — А ты похож на кота, мне нравится, — Минхо толкнулся дальше, выбивая из Джисона слишком громкий стон. — Только будь потише, а то ты же не хочешь, чтобы другие увидели, как я тебя трахаю в офисе директора. Аргумент. Джисон честно старался быть тихим, даже покорно принял в рот свой же галстук, только это не особо помогало. Минхо закинул его ноги себе на плечи и стал двигаться быстрее. Джисон хотел царапать спину Минхо, а не деревянную ножку. Внизу живота скопилась тяжесть, но руки связаны, и подрочить получится только при милости Минхо, который, судя по всему, находил свою идею с обездвиживанием рук просто гениальной и в полной мере наслаждался процессом, немного приоткрыв рот и тихо выдыхая имя Джисона. Ну и зачем надо только было покупать эту нервущуюся мишуру? Чтобы сейчас стонать под Минхо и мучаться? По комнате стали разноситься пошлые шлепки. Минхо в какой-то момент тоже насрал на все и слепо надеялся на шумоизоляцию стен. Джисон, доведенный до предела, уже почти видел белые пятна перед глазами. — Пожалуйста, — он тяжело сглотнул, — я больше не могу. У Минхо опять появился оскал. Он взял Джисона за подбородок и повернул его голову в бок, прямо на зеркало. На обычное зеркало в пол, о существовании которого Джисон благополучно забыл. — Смотри, — Минхо говорил тихо севшим голосом, и Джисон даже не думал ослушаться. Он видел, как член Минхо пропадает где-то в нем и от этого хотелось чуть ли не кричать. Запах сандала затуманил разум. Потом в голове появились какие-то вспышки, и Джисон резко выдохнул, пачкая свой и живот Минхо в сперме. Сам Минхо сделал несколько последних самых глубоких толчков и тоже кончил, изливаясь прямо в Джисона. Сердце стучало как сумасшедшее. Они лежали на холодном полу и старались успокоить сбившееся дыхание. — Это было прикольно, — Минхо наконец разрезал проклятую миллион раз Джисоном мишуру, поцеловал в макушку и встретился с недовольным взглядом. — Прикольно? Прикол случится, когда я выебу тебя прямо на этом столе, — Джисон показал на стол Хенджина. Минхо усмехнулся, но возражать не стал. Посмотрел еще раз в зеркало, поправляя ремень на штанах и галстук. — Что ж, посмотрим, что из этого выйдет. Хорошо хоть, что Хенджин возвращается только после праздников. А Хенджин уже десять минут старается попасть в свой кабинет, потому что вчерашний самолет все-таки пришлось пропустить.