Песни леса

Песок. Кругом сплошная равнина, покрытая песочными дюнами. После очередного тренеровочного боя, юноша, оставив копье за спиной, сел на землю рядом с тренером. — Скажи, учитель… зачем я это делаю? — за очередным разговором на склоне, пока слабый, холодный, пустынный ветер дул в лицо, Сайно задал вопрос. — Ты — дитя пустыни, Сайно. Ты встанешь на защиту своей деревни — части Сумеру. Но у нас — матр, есть свои принципи. Каждый из нас вынужден найти свой путь. В этом нам помогает «полярная звезда». — Полярная звезда?.. — заинтересованно взглянул на мужчину мальчик. — Именно. И она может быть чем угодно и кем угодно. — И как мне ее искать? — Она найдется сама, но не сразу. Наша судьба такова. Мы не единственные матры в этом мире. — мужчина кинул взгляд вдаль, на пустынный пейзаж. Впереди сплошной песок. Горы песка. Ветер тащит по нему перекати-поле, слегка приподнимая песчинки в воздух. Сайно последовав его примеру, задумался над словами. «Интересно, а как выглядит мой дом…»

***

Искра мелькает в белилах алых глаз. Быстрые взмахи оружием несколько раз попадают по врагу, чуть ли не разжигая огонь. Под напряжением элементальной энергии, костяшки рук, кистей, ног и пальцев изнутри словно трескаются. Худые, мозолистые, но чудовищно сильные руки, крепко держа охрово-коричневого окраса посох, точно и быстро бьют по врагу. После каждого такого удара, между ними ярко сверкают молнии, что у Сайно лишь ослепляющим салютом расплываются перед глазами. Радужка глаз, что при свете белого дня отдает янтарно-рубиновым, теперь сверкает кроваво-алым. Сайно изливает всю свою энергию в каждый из уколов зияющих, словно трещин молний. Но уже на грани. Почти не чувствуя собственного тела и теряя ориентацию в пространстве, окруженный сухой пылью, он оказывается в слепой зоне. Бдительность не оседает, и стоит только острому лезвию чужой косы едва дотронуться его кадыка, он золотыми элементами на черно-фиолетовых крагами прикрывается, словно щитом, отталкивая чужое оружие от себя. Но его тут же настигают, и мимо щиколотки проносится маленький кунай, попадая по анклету на его ноге и царапая кожу. Порвавшись, он отлетает в сторону. Враг достаточно меткий, но явно недооценивает силы своего соперника, если пытается временно обездвижить Сайно ножом в ноге. С чего такая злоба? Не просто так ведь тот вышел на бойца деревни. Но Сайно не так прост. Легко и быстро среагировав, он образовал в руке оружие и отразил удар. — Я сотру тебя с лица этих земель. За всех падших от рук твоих. — Сайно ему ничего не ответил. Это, видимо, разгневало врага еще сильнее. Однако разницы в его силе до и после их душевного разговора Сайно не заметил. Но бой был долгим и тяжелым. Сайно понимал, что движет в нем такой жаждой мести. Однако ему было ровным счетом наплевать, какие мотивы были у тех, кто это затеял. Ведь он лишь выполняет свою работу. В какой-то момент выбора у него не остается, и приходится выпустить всю свою оставшуюся силу, что сидит внутри. Иначе победы в этой битве никому из них не одержать. Возможно, она бы продлилась вечно, пока кто-то из них просто не устанет. Вокруг туман из пыли. Ничего не видно. Но стоит только ему слегка рассеяться… Его словно застали врасплох. Того и след простыл. Враг исчез. Испарился. На месте кровавой битвы лежит лишь тлеющий от жара элементальной энергии, почти разорванный плащ парня. Усех с него сорван и валяется где-то рядом. Однако в его плавающий взор они не бросаются. «Он так просто сдался?..» Стоит лишь об этом подумать и слегка расслабиться, как знобящая слабость вдруг болезненно приливает к голове. Он пошатывается. От тяжелых ударов по груди ребра изнутри неистово ноют. Они ощущаются раздробленными, даже мешают дышать. Спустя долгую бессмысленную минуту, проведенную в попытке прийти в сознание, он делает первый вдох. А с ним и «Посох Алых песков», как называют его оружие матры выскальзывает из знобящей от собственной тяжести руки на золотистый, нагретый жаром пустынного дня песок. Из жил парня вытекает вся божественная сила, медленно покидая его тело. И стоит ей совсем испариться, как, закатив глаза, он замертво падает вниз. Упав, чувствует, как тело помалу мелко накрывается жгучим песком. Из открытых ран сочится кровь, смешивается с песчинками и сильно колет. Точнее, колола бы, если почти не дышащий юноша был бы сейчас в сознании.

***

Голова болит. Тяжелые веки медленно открываются, освобождая из тьмы черные кошачьи зрачки. Первым Сайно чувствует под собой что-то мягкое. «Это… листья?» — Затем в глаза ударяет тусклый редкий свет. И он понимает, что вокруг него деревья. «Нет… это лес.» — Он пытается двинуться, но тело не слушается, и на секунду его охватывает неведомая ему ранее паника. Но лишь на секунду. Потому что вдруг сбоку слышится шорох. Быстро повернув голову на все девяносто градусов, его очи тут же оборачиваются на интересный силуэт. Парня. Этот паренек сидит у дерева рядом, прикрывая книжкой лицо и безмолвно разглядывая его с опаской. Сайно с поражением разглядывает большие темные уши. Похожи на лисьи. И еще… Ах, это, оказывается, хвост… ведь он из-за своего окраса шерсти совсем сливается с зеленью леса. Этот «лис» на вид совсем не ребенок. Примерно одногодка Сайно. Или, вероятно, чуть младше. Темно зеленые волосы, салатовые прядки на челке. Сайно не сразу кидает взгляд на его глаза. Хотя обычно всегда делает это, пока изучает врага или допрашивает кого-то. Но сейчас он не сидит напротив опасного преступника. Поэтому пораженно изучает большие уши и хвост. Он вдруг замечает, как издали казавшиеся зеленоватыми, на самом деле из изумрудного красиво переплывающие в охровый глаза вдруг щурятся. И тот тихо мямлит: — Ты… как себя чувствуешь? — Сайно от неожиданности вопроса хмурится, понимая, что жизненная энергия медленно к нему возвращается. Он помогает себе приподняться на локтях и подтягивается вверх, словно хватаясь за воздух в попытках сесть. Но, кажется, это была плохая идея. — Агх! — в светлую голову громом накатывает боль, и впервые за долгие часы, наконец, прорезается его уже охрипший голос, которым он и так пользуется довольно редко. Боль… кажется, покалывает в боку. Сильно колет. Болит и грудная клетка, а тело еще не совсем удерживает собственный вес. Содрогаясь, он вздыхает от неприятных ощущений. Хватается за бок, но тут же чувствует, как всю ладонь покрывает что-то мокрое. Он опускает взгляд ниже и видит кровь. Оглядывая видимые ему участки своего тела, замечает на собственных руках во много слоев обернутые, крепко и надежно повязанные бинты. Лис рядом громко цокает и, не теребясь, кидается вперед. — Дурак, не шевелись! — он тут же надавливает ладонью на его грудь, заставляя лечь обратно. — Ложись. — наказывает ему ушастый незнакомец. На что Сайно послушно, корчась от боли, опускается обратно на листья под собой. Через некоторое время тот вылезает из небольшого домика рядом. Который Сайно, однако, сразу даже не заметил. Вылезает со склянками, салфетками и новыми чистыми тканями в руках. Сайно лежит смирно, не думая даже дышать, когда тот принимается развязывать кровавые бинты, затем откидывая их в сторону. Открытую глубокую прорезь на коже тут же противно оглаживает ветер. Юноша рывком выдергивает затычку из горлышка одного из бутыльков и, наклонившись над Сайно, покрепче сжимает в правой руке салфетки. — Сейчас будет больновато. Потерпи. — Сайно кивает. И в следующий же миг ощущает противную жгучесть, что медленно растекается толчками по всему телу. Лис не жалея содержимого, обильно поливает рану, каждый раз притирая капли и кровь бумагой. А Сайно остается лишь зажмурившись и стиснув зубы терпеть, впиваясь ногтями в… листья?.. под собой. Когда тот, наконец, заканчивает и, попросив аккуратно приподняться, вяжет бинты, Сайно готов вновь провалиться в сон, все еще ощущая противную боль. Однако ему не позволяют. — Что ж… раз уж ты проснулся, поимей хоть совесть представиться. — эти слова прозвучали слишком гордо, грубо и даже чем-то походили на команду. Будто Сайно чем-то обязан ему. Хотя, медленно осознавая ситуацию, кажется, что так и есть. — Сайно. Жду того же. — голос звучит хрипло и тихо. — Тигнари. — «Значит. Тигнари. Секундочку…» — В соседней деревне по имени Аару давеча разнеслась новость о неком «без вести пропавшем». Сайно был в то время там по поручению. И мельком подслушал разговор двух молодых парней. Следом оказалось, что вся деревня об этом трещит. Однако все словно обсуждали это с радостью и облегчением. Странно. Он знает, что его деревня с деревней Аару в мирных отношениях, но на пропажу юноши сильного внимания все равно не обращает, так как его задача заключается в охране и защите деревни. — Как же я тебя не узнал… Это ведь о твоей пропаже где-то пол года назад шептала вся деревня Аару. — Сайно потирает подбородок, глядя на то, как изумрудные глазки напротив широко распахнулись. — О-откуда ты знаешь? — раздается тихо и взволнованно. — Я живу в деревне, что прежде подписала договор о дружбе с деревней Аару. Ты наверняка знаешь о ней. Когда я был там на задании, слышал отовсюду. А когда попросил описать пропавшего, они мне рассказывали о парне с большими ушами и хвостом. Словно о какой-то байке. Я почему-то точно уверен, что это ты. Хоть они и не называли твоего имени. И я не ожидал действительно тебя тут встретить. — Уши стоят торчком, напряжены и слегка подрагивают, а хвост нервно и глухо хлопает по траве. Он раздраженно фыркает. — Ну конечно, все только хвост да уши и видят… — хочет вот уже заговорить, словно опомнившись, как его тут же сбивают с мысли. — Я верну тебя назад и-… — Нет! — нагло перебив, выкрикивает лис. И Сайно покорно затихает. — Я сам сбежал. Не нужно никуда меня возвращать. — Зачем? — почти без всякой эмоции срывается с его обветренных губ. А Тигнари тут же, нахмурившись, опускает вырисовавшийся на лице еще пуще раздраженный взгляд. — Дело не твое. — Сайно поражается такой грубости. Но, несмотря на то, что тему попросили закрыть, он все же решает слегка надавить. Некое чувство любопытства все же не хочет его покидать. — Но ведь-… — Я сказал: не твое дело. Ясно? — Тигнари теперь уже скалится, слегка прижимая уши к голове. Это были последние слова, раздавшиеся с уст Сайно. Признавая поражение, он молча отворачивается и вновь закрывает глаза, проваливаясь в крепкую дрему.

***

      Просыпается. Второй раз просыпается. Перед глазами, что должны взирать в открытое ночное небо, видно лишь что-то не понятное в темноте. Потолок? Это листья. Снова. К его голове тут же приваливает удивительная легкость, а боль в боку стихает. Видимо, процесс регенерации, наконец, завершился. Он медленно садится, развязывает бинты. На коже осталось лишь маленькое пятно, что из раны быстро затянулось в шрам. Рядом он вдруг улавливает тихое посапывание. Повернув голову, видит, как с книгой в руке лежит Тигнари, накрывшись сверху рваной тканью. Слегка подрагивает от холода. Сайно завис. Изучает лиса с большим удивлением. Вновь смотрит на эти уши и хвост, чего никогда не видел ранее. Наблюдает за умеренно вздымающейся и опускающейся грудью и рассматривает почти не видимые во тьме черты лица. Сайно резко осознает, что нагло пялится на него уже почти секунд десять, и тут же отводит взгляд в сторону. Юноша не осознает, где находится, и не понимает, что именно произошло. Он просто не успел об этом подумать, когда очнулся в первый раз. Поэтому в голове теперь кружится слишком много вопросов. Например… как столь хрупкий, почти, можно сказать, худощавый паренек в одиночку смог дотащить его раненного? Да и как тело нашел, тоже не ясно. Но спросить об этом он сможет только когда тот проснется. А сейчас он может хотя бы пройтись по округе и осмотреться. Под ногами хрустят сухие ветки. На что Тигнари во сне, дернув ухом, мычит и поворачивается на другой бок. Сайно идет вперед, к деревьям. Медленно и уверенно. Словно знает эти места как родные, хотя рассматривает все вокруг с удивлением. Словно маленький ребенок. Он ступает по траве, но в ступни порой противно впиваются веточки. От красоты природы леса, что в страшных байках чаще всего описывается как «лес смерти» янтарные глаза рассматривают округу завороженно. То налево, то направо, то осматривает кроны деревьев сверху. Птицы там тихо дремлют в своих гнездах. Мир вокруг словно замер. Тих, глух, но от пустыни он отличается тем, что даже ночью там не стоит такая мертвая, даже порой пугающая тишина, что для него чуждо, но воистину прекрасно. Сайно все идет и идет, не глядя назад. А чем дальше, тем красивее становится вид вокруг. Он натыкается на маленький водоем, а на нем тускло сияющие нежные лотосы нилотпала. Скрывают свою прелесть за собственными лепестками на кувшинках. Неизведанные им яркие, красивые, но очевидно опасные грибы, что в отличии от некоторых цветов и растений, ночью не собираются скрывать свои шляпки от чужих глаз, погружаясь в сон. Красивые растения и сияющая трава. Это все так завлекает, что впервые за такое долгое время его зрачки глядят везде с большим любопытством. Горизонт скрывается в чаще деревьев, из-за чего его словно попросту и нет, а впереди едва виднеется синеватый свет. Сайно, конечно же, идет вперед, к нему. Однако чем дальше, тем больше кустов и огромных листьев вынужден раздвинуть руками. Его любопытство в миг рассеивается, а удивленный взгляд тут же становится серьезным, как только со спины раздается шорох. Он резко разворачивается, смотрит назад, но, замечая лишь темный кончик хвоста, он считывает это за какого-то ночного зверька. Сейчас, как бы глупо это не звучало, его больше интересует, что скрывается за кучей листьев впереди. Действительно: манит своей красотой. Преграды в виде огромных кустов, наконец, преодолены, и ему открывается завораживающий вид на красивую маленькую полянку, что усыпана травой светяшкой и какими-то другими, совсем не известными ему растениями, что так ярко сияют под его ногами. Вот откуда синий свет. И ведь он даже не заметил: за каждым его шагом трава буквально светится. Трава эта настолько душистая и мягкая, что даже без обуви, которую он итак не носит, из-за чего кожа на ступнях очень грубая, расцарапанная и не редко даже покрывается ожогами из-за жгучего песка, он не ощущает даже совсем слабого дискомфорта. Юноша с удивлением выдыхает, ощущая под своими стопами почти каждую травинку, пока идет вперед. Он завороженно проходит к середине поляны, замечая как из травы вылетают резко загоревшиеся, словно реагируя на звук, светлячки и кристальные бабочки, будто маленькие фонарики. Все это сопровождается мягким шелестом листвы, лесным запахом ручейков, деревьев, растений, звуками ночных животных, и много-много чем еще. Даже мертвой ночью, везде здесь кипит жизнь и она воистину прекрасна. Единственный цветок, который узнает тут Сайно, это те самые, желтые пятилистники с красивых картинок в книгах, все остальные растения тут ему совсем не знакомы. Так тихо и спокойно. Стоп. И снова шорохи. Но на этот раз, Сайно настораживается. Это слишком сильно похоже на шаги. Они становятся с каждой секундой по звуку все ярче, и ярче. и в какой-то момент, он понимает, что кто-то бежит. Прямо на него… И он не прогадал. — Бу! — резко раздается из-за спины, однако он быстро реагирует и даже ловко хватает шаловливо-хитрую кисть руки, что так и наровилась хлопнуть по его прикрытому тканью, сильному плечу. Ушки медленно опускаются и парень перед ним, наигрывая обиду, опускает взгляд. — Неужели не испугался меня, такого-то монстра? — Сайно невольно усмехается. — Так вот, кто за мной всю дорогу топал. — Меня так быстро еще ни разу не узнавали! — Тигнари разозлился пуще прежнего, но Сайно это лишь сильнее веселит. — Что ж, ты меня недооценил. — Ну и ладно. — они немного так стоят, смотря друг на друга, но Сайно все еще разглядывает его уши. Большие, а мех вероятно такой густой и мягкий… Но кажется, что Тигнари прямо сейчас раздраженно спросит на что тот уставился. Но он молчит, а значит, можно посмотреть и еще немного. Сайно не может удержать желание до них дотронуться и он медленно приближается к нему чуть поближе, робко протянув руку выше, но останавливается. — Можно? — Не мечтай. — с этими словами, Тигнари дернув ухом, приопускает их ниже, давая понять, что не желает никакого тактильного контакта. Сайно же, спокойно кивает, убирая руку и отходя назад, наблюдая за напряженно виляющим хвостом. — Садись лучше. — белобрысый по велению опускается вниз, а за ним, на траву садится и Тигнари, складывая ноги в позу лотоса. Теперь, Сайно понимает, что это определенно подходящий момент для раскрытия всех тайн и его вопросов. — Позволь поинтересоваться. Где я? — с миловидных черт лица тут же пропадает злостный, недоверчивый взгляд и он открывает рот, снова забавно дергая ухом. — Я гулял по лесу в поисках лесных трав, чтобы сделать новые отвары. Но забрел довольно далековато и не заметил, как оказался почти у пустыни. Идти туда мне не хотелось, уже было развернулся, как заметил тело. Без понятия, что, ты дурень, там делал весь израненный, но повезло, что ты близко к лесам свалился, иначе вот так там кровью бы и истек. — Выходит… я тебе должен. — Еще как. — лис вновь хмурится, кидая на Сайно строгий, серьезный взгляд. — Я смог дотащить тебя, не позволю интересоваться как, обработал раны и оставил тебя дремать. К слову, куда делись твои бинты на поясе?.. — вдруг замечает Тигнари. Сайно удивленно оглядывает свои забинтованные руки, понимая, что их тоже можно освободить. На коже от глубоких, тяжелых ранений остались лишь маленькие царапинки. — Постой, что?! — Тигнари от удивления подскакивает вперед, ошеломленно окидывая глазами все запомнившиеся им места с прорезями, а их и след простыл. — Это долго объяснять. Но если бы ты не помог, я бы точно не выжил. Потому что ран было многовато и все были слишком глубокие. Спасибо. — Спасибо в карман не положишь. — запинаясь произносит юноша, все еще удивленно рассматривая мелкие шрамы. Сайно кивает, представляя как хрупкий парень, за плечи таскал его через весь лес. И все же осмеливается снова спросить о старом. Вот так прямо и резко… — Почему ты в лесу? — Знаешь что? Зря ты столь упрям. Мне не составит труда прокусить в твоей шее пару дыр. — Знаю, извини. Но мне действительно интересно. — Тигнари раздраженно фыркает, однако от вопроса больше убегает. — Но ты вдвойне будешь мне обязан. — Сайно одобрительно кивает и навострив уши, готовится слушать рассказ. — Я сбежал в лес, потому что нечего мне в деревне делать. Родители два года назад безвести пропали. Меня там никто не ждет, даже наоборот. Мне не чуждо бывать в лесу, я часто сюда сбегал. Пусть они хоть на уши встанут, хотя уверен, вся деревня ликовала, узнав, что меня там больше нет, но обратно я не вернусь ни под каким предлогом. — Сайно с сочувствием смотрит на него, собираясь заговорить, но. — Нет. Меня жалеть не стоит, мне это сейчас не нужно. — Как ты понял, что я хотел-… — По глазам не сложно читать. Впредь, следи за взглядом. –для Сайно это что-то новое. Как его так быстро и легко смогли прочитать? Что ж, вероятно, знакомство с этим интересным хитрюгой даже пойдет ему на пользу. Уста Тигнари вновь раскрываются. — Кстати. почему ты меня не боишься, как все остальные? Ты похож на какого-то бойца, рядом еще и оружие лежало. Я вот, по началу, тебя испугался. — Моя элементальная энергия никакой опасности не почуяла, так что сразу понял, что тебе можно доверять. — Сайно усмехается и сразу же умолкает. — Я имею в виду… почему, увидев меня, ты не убежал с воплями о том, что я несу гибель и смерть, что я монстр и демон и еще чего-то там? — Зачем? Если я вижу, что ты не представляешь угрозы? — Сайно удивленно вскидывает брови. Тигнари сильно поражен, но молчит. Впервые его будто признают человеком, а не каким-то там страшным чудовищем. Впервые не пугаются, не хватаются за нож, не берут в руки камень или палку, чтобы отогнать, словно злую собаку. Эти слова почему-то заставили сердце начать медленно топиться, он впервые чувствует себя… не изгоем. В жилах вдруг заиграло что-то непонятное, что-то похожее на игривость. После долгой, тихой паузы, Тигнари со вздохом поднимается с травы, пока Сайно вглядывается в сияющие под каждым движением его руки травинки и на цыпочках, подбегая сзади, вдруг кладет мягкую ладонь ему на плечо, заставляя юношу обернуться назад. — Ты водишь. — игриво, но почти с не читаемыми эмоциями на лице произносит лис, махнув хвостом. Сайно кидает на него удивленный взгляд. — А? — ушастый медленно отходит назад, давая понять, на что он намекает. Сайно никогда, даже в глубоком детстве, не играл ни с кем в салки. И вообще ни во что не играл. Но неведомо как, Тигнари, словно сияющий лучик, заразил своей шаловливостью, стоило только мягкой ладошке коснуться его плеча. Как только он поднимается с земли, лис кидается бежать со всех ног вперед, ныряя сквозь листья, а Сайно с резко нахлынувшим чувством эйфории, несется за ним. Тигнари бежит так, как не бежал наверное еще никогда. Однако, если Сайно отличается быстротой, то он, хитер и проворлив. Особенно, в хорошо изученной местности леса. Сайно теряет след, встает на месте, отнюдь не замечая, как тот, вверх тормашками повисает прямо над его головой. — Я здесь! — как только Сайно подпрыгнул, дабы словить того за руку, он подтягивается на ветви и изящно, словно кот, спрыгнув с нее, бежит дальше, едва не спотыкаясь о мелкие камушки под ногами. Они оба бегут почти босиком, и не смотря на то, что это был лес, под ногами никто не ожидает почуять что-то колючее или острое. Им обоим наплевать. Сайно все бежит и бежит за ним, пока не осознает, что его нагло водят за нос. В лесах он еще никогда не бывал, знал эти места плохо и не привык к таким запутанным лабиринтам из кустов деревьев, в коих Тигнари, в свою очередь, буквально живет. Поймать его сейчас почти невозможно и Сайно это лишь сильнее забавляет. Юноша резко замерает, чтобы попытаться разглядеть во тьме кончик темного хвоста, или отброс тени где-то меж деревьев. И вот, как он и ожидает, сзади что-то вдруг мелькает и он рвется туда, ожидая подвоха. Однако, кажется не все уловки Тигнари могли работать против него, ведь он слишком быстр, чтобы тактика побегаю-немного-и-резко-выпрыгну, сработала. Он, дотянувшись до тонкой кисти руки, почти хватает его, но тот резко отпрыгивает назад и падает на спину с громким визгом. Собирается уже подняться и побежать, но Сайно быстро одерживает победу, ловя его за плечо, но не удержав равновесие, валится прямо вниз. Они оба в запыхах, звонко смеются. Теплый, словно детский хохот тут же разносится по лесу, некоторые птицы в своих гнездах, встрепенувшись, вновь засыпают. Сквозь смех, пытаясь отдышаться, Тигнари говорит — Это не честно. Ты слишком быстрый… — Ох, прости меня за мою быстроту. — шутливо молвит в ответ юноша, сползая с его шеи и переворачиваясь на спину. Лежа на траве, их взгляды устремляются в ночное небо, что щедро укрыто кронами древних, огромных деревьев. Трава под телом столь мягкая, что Сайно готов уснуть прямо на так. Водя по ней рукой, он наблюдает за красивым, тускловатым свечением. — А почему эта трава светится? — заинтересованно взирает он на лиса. — Потому что тут, почва имеет схожий состав с почвой в лесу Мотиймы, поэтому травинки выделяют свечение при соприкосновении. — Сайно пораженно кивает, вновь опуская взгляд ниже, а затем обратно вверх. — Сайно, — подзывает его юноша. — Да? — А ты уйдешь обратно? — вопрос парня озадачивает, однако он быстро понимает о чем идет речь. — Да. Мне не стоит оставаться в лесах надолго. Если наставник узнает, что я здесь, мне точно не поздоровится. — Тигнари тут же рассмеялся. — Потому что тут бродят злые, лесные духи, из-за коих это место проклято? — Да, однако. я никогда в это не верил. — Правда? — они оба вдруг умолкают, но после этих слов, Сайно вопросительно посмотрел на него, намекая на то, чтобы тот продолжил. Тигнари долго молчит. — В детстве, мама пела мне колыбельную про этот лес. Наш древний народ: валука-шуна здесь жил, они эту колыбельную и придумали. И никакие они отнюдь не злые духи. Правда звучит смешнее, чем могла бы оказаться на самом деле, ведь они создали байки о себе, дабы их земли никто не трогал. Так что с давних пор, их всех проклянают и ненавидят, как раз из-за этих слухов, в которые все люди так слепо верят. — Колыбельная. Никогда о ней не слышал. А вот про байки много знаю. — Тигнари смеется, поворачивая голову и прекрывая глаза. Между ними висит тишина, целых две минуты, которые длятся скорее как два часа, но вдруг. — За песками: дивный край. Там цветами усыпана даль… — неожиданно, нежная песня раздается птичей трелью прямо под его боком. Голосок такой чарующий, что даже пока лис просто напевает мелодию песни дальше, Сайно почти не дышит, завороженно слушая. Тигнари не решает петь дальше, затихает, а юноша, воспользовавшись моментом, выдает комплимент полушепотом. — Ты… очень красиво поешь. — Тигнари сразу же расплывается в улыбке и игриво проглаживает хвостом траву под собой. Они лежат очень долго, но время почти не ощущается. Лежат безмолвно, тихо и смотрят вверх. Никто не хочет нарушать тишину, а в голове у себя, Сайно раз за разом проигрывает только что услышанную мелодию, что действительно медленно его убаюкивает. Чудеса леса оказывается гораздо прекрасней, чем он прежде себе представлял. Но вдруг, поднявшись с земли на локтях, он заставил Тигнари открыть глаза и кинуть вопросительный взгляд. — Мне пора, — он ловит грустинку в ранее игривых глазах лиса и продолжает. — Но я вернусь. Обещаю. — Тигнари почему-то не решает ждать точного подтверждения его слов. Он лишь машет Сайно вслед и сидя на траве, наблюдает за отдаляющимся его силуэтом, что кажется совсем скоро замерзнет, пока будет добираться до пустыни. Впервые за всю жизнь у него появился… друг?

***

Тигнари в деревне был изгоем. Главный страх всех детей и взрослых. А всему виной лишь то, что рожден он был предком народа, что по легендам губит заблудившихся в лесу путников пустыни. Его и его семью все презирали и ненавидели, а гетерохромия мальчика лишь подливала ко всему масла в огонь. Люди находили в нем столько всего чуждого, что превращали в ходячую байку. " — Однажды и он, и его мамаша нас всех сожрут!» " — Проклятый выродец…» " — Монстр!» Все это летело в его сторону на протяжении всей его жизни, а на улицу выходить он боялся из-за сверстников, что тут же принимались либо закидывать камнями, либо прогонять с улицы с криками и воплями. Или, что еще похуже, иногда даже встречал взрослых, что проходили мимо него с маленьким оружием в руке. Мать и отец были археологами, вот только папа вечно был в экспедициях и путешествиях, дома почти не бывал. Так что его мать была единственной, кто всегда оставался рядом, любил и поддерживал. Успокаивал после вечных издевок других ребят, утирал каждую слезинку с щек, учил и помогал. Воспитывал, и растил. Ну и конечно же поведал ему всю правду, после в очередной раз произнесенного обиженным голоском: » — Ну почему нас все так не любят?» Главной целью девушки, к которой она и ее команда стремились — это исследование в чаще Апам. Это была давняя ее мечта. Она часто брала сына с собой на работу, в не опасные путешествия. Тигнари всегда забавляли подобные поездки, исследования, а его ярая тяга к знаниям не давала таким же, родным, ушастым коллегам девушки расслабляться. " — А это что за камень?» " — А что вы ищете?» " — Скара-. чего?» Каждый раз, любопытные глазки, взирая на взрослых, расспрашивали о разных археологических находках, насекомых или камнях, а те с большим удовольствием рассказывали, нахваливая мальчика за такое любопытство. Когда Тигнари было 16, мать и отец наконец смогли набраться нужных материалов, опыта, смелости и участников команды, чтобы рискнуть на эту давнюю поездку мечты. » — …Обещай, что вы вернетесь. — мать, взглянув на него зрачками полными любви и нежности, ладонью убрав салатовые прядки со лба, одарила парня мягким и долгим поцелуем. — Конечно, милый.» Вы обещали. Сердце закололо, воздух резко стал дымом от огня, а в ушах противно зазвенело, когда за дверью дома он увидел не родителей, а бойцов их деревни, что доложили ему о пропаже безвести. Всей команды. В конечном итоге, даже найти тела не смогли, объявили всех мертвыми. Тигнари верить в это не хотел, обвинял всю деревню в том, что они действительно рады их пропаже, он был уверен, что никто даже попросту не хотел заниматься поисками, или, что еще хуже, не разрешили вернуться назад, убили всех прямо там. Потеряв родителей, Тигнари попал в руки к какому-то старику в их деревне, что так же не имел никакого доверия ни к нему ни к его семье. Ему здесь места нет. Ему тут не рад никто. Юноша часто сбегал в лес, приносил полюбившиеся им книги из библиотек, как и в детстве, продолжал изучать ботанику, часто лечил раненых животных и почти прижился к этому месту, словно к родному дому. Каждый раз, закрываясь от суровой реальности там, где на него не выбегали с воплями, не закидывали камнями и землей, не угрожали оружием, там, где он чувствовал себя дома, парень строил под одним из деревьев маленький шалашик. В какой-то момент, он снова, как всегда ушел. Но назад уже не вернулся. Не вернулся даже через полтора года, представляя как сильно ликовали жители: " — Деревня свободна!» Это все было слишком… смешно. Он привык жить в одиночестве, но раньше, рядом была мама, ее коллеги и отец, но теперь — никого. Скучно и тоскливо. Но он старался не обращать на это сильного внимания. Пришлось смириться, ведь возвращаться обратно он точно уже не собирался. И вот, совсем скоро, ему уже должно исполниться 18. День рождения свой он наверное пару лет уже как не праздновал, поэтому почти сбился со счету и еле смог вспомнить точную дату и только тогда решил записать все на листочек.

***

На следующий день, сидя под тем же деревцем, Тигнари помахивая хвостом рисует в своем толстом, маленьком блокноте эскизы растений, которые видел пока собирал травы или гулял по лесу ночью. Вдруг, большое ухо дергается, улавливая шаги. Впереди, за кустами, он замечает знакомый силуэт и невольно улыбается. — Ты и правда вернулся… — Сайно подходит ближе, усаживаясь напротив и скинув с головы капюшон плаща, отвечает: — Да. Обещания я сдерживаю. — Тигнари ярко заулыбался. — Я хочу показать тебе одно место. Я иногда туда прихожу порисовать, или просто отдохнуть. — поднявшись с земли, Сайно побрел за ним, изредка поглядывая по сторонам. — А долго идти? — Не очень. — и действительно: доходят они довольно быстро. Отодвигая с пути ветви деревьев руками, они шли все дальше, наконец открыв себе вид на красивую, широкую речку. Усевшись на берегу, Тигнари принялся снимать обувь, опуская босые ноги в воду. — Смелее, вода не холодная. — весело произносит лис, оборачиваясь в его сторону. Сайно снимает элементы одежды с ног и по щиколотки, медленно опускает их в воду. Не соврал. Вода действительно очень даже приятной температуры. Тигнари закрывает глаза, помахивая ногами в воде. Обычно, находясь рядом с кем-то, Сайно приходилось много слушать и постоянно о чем-то говорить, что он не очень любил, а с Тигнари все намного проще. Он слишком тихий, но при этом зачастую ведет себя довольно игриво. Вероятно, проведя столь долгое время в тоскливом одиночестве, он наконец смог впервые поговорить с кем-то кроме семьи. Которой и так долгое время с ним уже нет. Неожиданно, подумав об одном и том же, парни оборачиваются друг к другу. — Сайно, почему ты меня не боишься? — Ты спрашиваешь это уже во второй раз. — Да, но ведь… ты действительно даже не пытаешься продумать план по спасению, если вдруг я все же решу тебя слопать? — Сайно усмехается. — Я хоть и знаю тебя всего пару дней, но ничего плохого в тебе не нашел пока что. И сомневаюсь, что найду. А еще, я в конце концов, тебе должен. — Не стоит. Я спас тебя лишь по доброте душевной. Не думай, что обязан вернуть долг. — Сайно затихает, явно задумывается. — Я не умею так. Обязательно попытаюсь сделать для тебя что смогу. — Тигнари словно сводит брови в недоумении, но тут же меняется в лице и снова закрывая глаза. И вновь меж ними виснет тишина. Почти весь оставшийся день, они проводят вместе. Время близится к вечеру, а желудок целый день пуст. Тигнари наказывает ему остаться у дерева, а сам уходит в чащу, набрать немного еды. Когда возвращается, в руках держит две корзинки с плодами закатника, различными грибами, травами и какими-то другими, не знакомыми Сайно ягодами. — И ты так ходишь за едой каждый день? — спрашивает он, перехватывая корзинки с его рук. — Да. В этом лесу плоды очень щедры. Иногда и рыбу хожу ловить. — Сайно удивляется, но тут же кидает взгляд на маленькую дырку на коленке его штанов. Вот теперь, в голове неожиданно закрутилось множество вопросов, которых раньше он почему-то и не думал задавать парню. Наверное потому что ранее и так не задавался ими… — А как ты. разбираешься с одеждой? И как вообще… — Из деревни я перетащил сюда все, что у меня было, так что не переживаю об этом. И шить я тоже умею. Так что не скажу, что выживаю тут. — юношу это поражает. Услышал бы такое хоть кто-то из их деревни или деревни Аару, скорее всего сразу принялись бы избивать, если уж не сожгли бы на костре. Тигнари поражает своим умом, способностями и умением рассуждать. И с этими качествами, ему вполне удалось хорошо обустроиться вдали от цивилизации. Сайно — ребенок пустыни, боец. Его воспитывали и растили там. Готовили к сражениям долгое время, тренировали. Но впервые побывав там, где ему строго-настрого запрещали находиться, он понял, что оказывается мир может быть гораздо прекраснее, чем сплошной песок в округе. Тигнари смог показать ему это. С первого дня их знакомства, в тайне, он каждый день, хотя бы на час сбегает к нему из деревни, чтобы немного отдохнуть от ежедневных обязанностей генерала. Обычно, прибегает он к нему поздно вечером, а возвращается обратно позже, чем раньше, оправдывается перед старцем, мол, решил после миссии уйти прогуляться. Через день, снова приходит. И снова они идут к той полянке. Нашли себе местечко. На поляне течет маленький ручеек, около которого они обычно садятся. Брызг. И вода каплями прилетает Сайно в лицо. Тигнари хихикает, опускаясь на землю рядом, тут же получая ответ в виде растопыреных, мокрых пальцев у самого своего лица и теперь, бой уже не остановить. Загребая в ладони воду, они щедро поливают ею друг друга, не жалея сил, бегая по траве и тихо посмеиваясь. Ни Сайно, ни Тигнари еще никогда не испытывали радость детских потех. Кажется, в какой-то степени, им обоим этого не хватало. Словно встречаясь с Тигнари, Сайно мог почувствовать себя спокойно, расслабиться, а Тигнари, ощутить себя человеком. Сайно ходит к нему каждый день. Вернее старается. Но спустя пару недель такого веселья, он стал задумываться, не подозревает ли его наставник чего-либо. Ведь если его вдруг поймают в лесу, в первую очередь может не поздоровиться именно Тигнари, чего он уж точно допускать не хочет. Однажды, снова немного вот так побегав, теряя силы, они вдвоем падают на землю. Тигнари, махнув хвостом по его коленям садится, откидывая голову назад. — Ну ты и бегун… — в сотый раз подмечает лис, на что Сайно тихо хохочет. Тигнари, медленно потягиваясь, скатывается обратно на траву, а Сайно все еще пялится вверх. Тяжело и прерывисто дыша, они смотрят друг на друга. — Сайно, мне весело. — неожиданно выдает Тигнари, на что тот, едва улыбаясь вздыхает. — Мне. тоже. — Но почему ты так часто приходишь? Тебе. действительно есть до меня какое-то дело? — Сайно молчит. — Есть. Ты особенный. — они глупо глядят друг на друга, долго тянут молчание, но через считанные секунды, ушастый фыркает и звонко разносит теплый смех по округе. — Что смешного? — непоколебимо отвечает Сайно на смех. — Я? Особенный? Чем интересно? — лис хихикает еще пару раз, прежде чем попытаться заговорить, но его тут же перебивают. — Ты… видимо помог мне найти дорогу. — Дорогу куда? — он снова хочет засмеяться, да не успевает и рта открыть, как его снова опережают. — Домой. — и снова они затихают. — И что же… это может значить? — Я хочу сказать, что проводя время с тобой, я чувствую себя. лучше. — повернув голову в другой бок, Тигнари задумывается над его словами. «Чувствует себя лучше?..» — Ну а. что если нас вдруг заметят? — Будем надеяться, что этого не случится. — Так ты… даже наверняка не знаешь возможно ли это? — Тигнари настораживается. — Просто не вижу смысла переживать, ведь старец все равно не станет совать войска в самое пекло. Ну… по их словам. — Тигнари кивает, снова отводя взгляд. — Сайно, — Да? — Ты ведь знаешь о Городе Сумеру? — Сайно задумчиво смотрит наверх, будто ища ответы там… — Наслышан, но не очень, признаться честно… — тема разговора изменилась слишком резко и неожиданно. — Я хочу попасть туда. — на лице Сайно показывается легкое удивление. Но как ловко он однако скрывает эмоции… — Безумие… ты хоть знаешь как это далеко? — Конечно. Но подумай. не могу ведь я остаться в лесу на всю оставшуюся жизнь. Однажды, вся одежда станет совсем изношенной, бумага кончится и все, что я принес сюда из деревни, вероятно мне еще на год, не больше и не меньше. — но после этих слов, между ними остается только тишина. Тигнари смотрит на землю, Сайно в небо. Кроны деревьев слегка покачиваются на ветру, птицы дремлют в теплых гнездах, а лесные звери в норах. Сайно вдруг поднимает голову, поворачиваясь в сторону Тигнари. Замечая на себе такой пристальный взгляд, лис смущается, шатая головой в немом вопросе и дергая ухом, неожиданно чувствуя, как его ладонь на самой земле чего-то дотрагивается. Их руки погружены в короткую, но мягкую траву, так что Тигнари сначало подумал, мол жучок какой-то. А нет. Взглянув вниз, замечает, как Сайно придвигает свою руку ближе. Лис не понимает этого жеста, а может это был и намек, хотя какая разница, если ни того ни другого он сейчас не находит в этом действии… Сайно опускает взгляд, робко приподнимая руку с травы и осторожно, словно чего-то опасаясь, накрывает ею ладонь Тигнари. Что-то до светлой головы не доходит что происходит прямо сейчас, но в момент этого прикосновения, в сознании яркой молнией сверкнула вспышка, а в груди, где-то в глубине, за решеткой ребер, что-то неожиданно, сильно закололо. Не больно, скорее… приятно. Но все же, никто не осмеливается заговорить. Сайно отворачивается, но Тигнари продолжал взирать вниз, не спуская взгляда, словно боится, что тот сейчас возьмет и убежит. Наверное… не зря боялся. — Мне уже стоит идти. Тебя проводить? — разбив все мысли, распугав всех бабочек и птиц в своей голове и сметая все появившиеся в груди ощущения, словно надоедливые, рабочие бумаги со стола, он будто просыпается от дурного сна. Дурного, но почему-то в хорошем смысле. — Я-. да, дойду сам. — Сайно кивает, разворачивается и уходит по тропинке вдаль. «И все?» Тигнари чувствует, как разозлился или расстроился, но даже не осознает, на что именно… Он действительно вот так взял и ушел. Но лис не долго глядел ему в след, сам через секунды же развернулся и побрел назад.

***

Парень, подходя к своему наставнику поклонился, через секунду снова поднимая голову. — Сайно, в каких окрестностях ты обычно остаешься по возвращению? — Обычно, ухожу на восток. — Но там ведь лес? — Сайно молчал пару секунд, затем вновь собрался с мыслями. — Я ходил в чащу, но не уходил слишком далеко. Там просто… довольно красиво. — Однако, ты хорошо знаешь правила. Я не хочу терять ни одного из своих учеников и ни одного из своих бойцов. — Сайно, в ответ на строгий тон, лишь покорно кивнул, а затем направился в сторону лагеря.

***

На следующий день, он в очередной раз ослушиваясь всех наказаний учителя и правил села, уходит на восток, в лес, скрываясь в глубине деревьев. Тигнари как всегда лежит у дуба, только кажется снова спит. На улице уже не так тепло, ведь вечереет, так что смотреть на это подрагивающее тело до дрожи собственных костяшек неприятно. Сайно стягивает с себя плащ, накидывая его на тело и садится рядом. Через какое-то время, тот открывает глаза. — Сайно?.. — он откликивается на имя, поворачивая голову в его сторону. Тигнари спросонья опрокидывает книгу, которую явно читал перед тем, как отключиться. — Ох, ненавижу вот так по случайности засыпать… Извини. Ты долго тут сидишь? И почему ты… — Накидка на тебе. — Тигнари резко оглядывает себя и потерает глаза. — С ума сошел? Надевай обратно, живо. — даже сонным, ему не состовляет труда указывать на чьи-то косяки и снова и снова наказывать, как и что будет правильно. — А ты? — А у меня и плед есть. Могу и тебе тоже дать, если так переживаешь. — Сайно отрицательно качает головой, опуская очи вниз. Тигнари укутывается в одеяло, накрывая свои колени хвостом, чуть ли не сворачиваясь в клубок. Ему холодно. Они как всегда молчат. Снова не могут найти тему для разговора. Ах нет, кажется все же есть, что обсудить… — …Сайно, — Да? — Тигнари вдыхает, мнется и продолжает. — То, что вчера… было, — он снова запинается, но Сайно тихо сидит, давая ему собраться с мыслями и договорить. — Вчера, когда мы сидели там, на траве… ты-. — Я помню, извини… если тебе было не приятно. — он перебивает, запинаясь и сразу замолкая. Тигнари тоже молчит, на лице раскрывается недоумение и кажется совсем не заметная досада. Они снова изучают, видимо, выражения лиц друг друга, которые не заметно для них самих меняются. Абсурдность ситуации, Тигнари почему-то сильно сердит, но лишь на секунду, ведь Сайно неожиданно, все же отворачивается, снова сверля взглядом дыру в земле. Природа вокруг затихает. Остаются только они вдвоем, вот так глупо глядящие каждый в свою сторону, размышляющие о прошедшем. Какое же глупое положение… Тигнари кажется, что ему уже нечего терять. В сердце снова почему-то колит, только уже противно, от осознания того, что тот не может даже осмыслить, что он ощущает прямо сейчас. Он снова поднимает малахитового оттенка глаза, в надежде, что Сайно заметит и тоже на него глянет. Тот смотрит. И снова сжигает взглядом всю лисью уверенность, но тут же возвращает на место, слегка поддаваясь вперед. Возможно, сейчас никому из них происходящее осознать не под силу, но оба решают пустить происходящее на самотек. Так робко, медленно, но Тигнари тоже придвигается. Между алыми губами остается какой-то считанный миллиметр, короткий, но такой пугающе длинный. Тигнари чувствует, как сильно кружит голову. Он не ожидал, что подобное случится. Он не знал, что подобное может случится. И тем более, он даже не надеялся, что это может быть взаимно. Он ведь везде и всегда был изгоем. Воздух вокруг становится все теплее… и Сайно вдыхает, первым соединяя обветренные уста с чужими. Так робко, нежно. Сначала, кажется пытается дотянуться до Тигнари изнутри, понять, как он хочет повести себя сейчас, дает возможность управлять их положением самостоятельно. Лис, в свою очередь, сидит смирно, думая, что Сайно сам их поведет. Тишина. Слышно только свое и чужое сердце, быстро отдающее удары, чуть ли не ломая ребра и сильно толкая в стороны легкие. Хвост кажется забывает о существовании своего хозяина и живет собственной жизнью. А Тигнари медленно перемещает ладони на колени Сайно. Поцелуй слишком робкий, непонятный, наверное даже страшный, ведь кажется: стоит только открыть глаза, и поймешь, что все это реально. Но не хочется. Хочется продолжать ощущать это все лишь сладким сном и если это он, то лучше бы он не кончался. Никогда. Никто не хочет отступать. В этот поцелуй, оба наверное изливают все, что накопилось в их головах за все дни их беззаботных встреч. А что потом? Будет ли теперь такой хороший друг воспринимать его так же, как раньше? «Что я сделал?» — в голове прокручивает Тигнари все снова и снова. Кажется кислород кончается, поэтому он немного отодвигается, тяжело дыша. Не замечает даже, как собственные руки уже лежат у Сайно на плечах. Щеки и губы алые, уши подрагивают, а сердце и хвост никак не могут угомониться. Наверное, стоит подготовиться к тому, что Сайно прямо сейчас встанет и уйдет. Даже в его сторону не посмотрит. Но он все сидит и сидит, будто пытает и мучает неизвестностью своих дальнейших действий. «Ну скажи же что-нибудь…» Снова проносится у него в голове. Страшно говорить, они словно боятся спугнуть друг друга. Но Сайно все же приоткрывает рот. — Прости. — Тигнари от неожиданности содрогается. Сайно, вот уже дышит ровно и почти спокойно, но на лице ярко выраженно красуется неуверенность. Тигнари склоняет голову в бок и снова прикрывает светлые зрачки. С еще большей пьянью, он впивается в такие же красные от прежнего поцелуя губы, прижимая его ближе к себе. Сайно будто давится воздухом, в удивлении сужает зрачки и раскрывает веки, но тут же жмурится, стискивая лиса в ответ. Долго, а может и нет, они не считают секунды, а может минуты и не хотят. Целуются, чуть ли уже не лежа на траве. Но ощущения доставляют лишь не понятную, детскую радость. Однако, в какой-то момент, все равно приходится отстраниться. На этот раз, они оба жадно глотая воздух, выдыхают его друг другу в лицо. Думать не хочется уже ни о чем, но кажется через минуту, к кому-то из них точно вернется рассудок и придется долго-долго краснеть за такую глупость. Но сейчас, они лишь рассматривают зрачки глаз, радужку, губы, нос, брови, все, до мельчайших деталей. Но кажется здравый смысл в окружении начинает сам их находить, из жил вытекает вся страсть, а сердце замедляет ритм своих толчков. Воздух снова спокойно заполняет легкие, а щеки возвращают прежний цвет. Тигнари рук не убирает, Сайно кажется тоже не хочет, вместо этого, перемещает их на его талию. — Что… это было? — решается спросить лис. — Спасибо. — Тигнари смущается, так и не осознавая о чем идет речь. — Ты. действительно помог мне. — своих слов он объяснять кажется так и не собирался. Ну и ладно. Главное сейчас — не отпускать его. Не отпускать, не дать уйти, сбежать, исчезнуть… — Нари, мне нужно идти. — это «Нари» звучит слишком, по-особенному тепло. Он не хочет. Не хочет снова оставаться один, даже если осознает, что скоро снова его увидит. Или уже нет…