smells like...

У Хенджина чувствительное обоняние. Как бы в группе ни шутили про то, что Сынмин щеночек, порой именно Хенджин ощущает себя самой настоящей собакой. И ладно бы, если бы он просто всегда был внимателен к запахам других, запоминал людей таким образом, замечал смену парфюма. Но нет. Хенджин настолько сильно восприимчив к запахам, что может представить, каково живется беременным с токсикозом (или, по крайней мере, ему так кажется). Даже от слабого аромата духов начинает подташнивать, в то время как яркие мужские парфюмы — интенсивностью запаха бьют наотмашь по лицу и отдаются тяжестью в солнечном сплетении. Возможно, где-то в другой реальности Хенджину не приходится испытывать постоянный дискомфорт из-за того, как пахнут другие люди. В этой же чужие ароматы его раздражают. Сладкие парфюмы Хана и Феликса, из-за которых на языке появлялось странное ощущение стянутости, тяжелый мужской аромат Чана, который оседал на одежде Хенджина при малейшем соприкосновении с какой-то чановой вещью и мерещился даже после стирки. Все это так раздражало, выбивало из состояния комфорта. Конечно, мемберы с уважением относились к особенности Хенджина. Например, Хан, с которым Хенджин делил ванную, пользовался парфюмом во второй ванной или у себя в комнате, не лез с объятиями к нему, пока запах не выветрится. Моющие средства и порошки для стирки Хенджин покупал исключительно сам, или когда в магазин ходили другие участники, они тщательно старались вызнать, что покупать можно — а что нельзя. Однажды Чанбин отфоткал, кажется, полмагазина, потому что никак не мог вспомнить, какой из кондиционеров для белья устраивает Хенджина. Купить определенное средство на всю общагу было удобнее, чем отдельно стирать хванову одежду. История с Чанбином была чертовски милой, и когда тот, ухмыляясь от довольства тем, какой он хороший хен, вернулся домой, Хенджин не мог не сказать о том, как же сильно ценит такие проявления заботы. Мемберы действительно заботились о нем и его комфорте, так что от одной мысли об этом сердце Хенджина каждый раз сжималось. За столько лет вместе они выучили все мелочи, нервирующие друг друга, и старались вести себя так, чтобы всем было комфортно. Если Минхо стоило быть чуть мягче рядом с нежным Феликсом, то он без раздумий сдерживал свою язвительную сторону, оставляя колкости для других. Если участникам для комфорта Хенджина не следовало входить в его комнату, когда они насыщенно пахнут духами — они этого не делали. Но до того момента, как он отважился признаться, прошло достаточно много времени. В условиях, когда вы постоянно собачитесь друг с другом и находитесь в постоянном напряжении из-за того, что любой из вас может вылететь или что ваш дебют не оправдает ожиданий компании и фанатов — не стоит говорить о том, что ты чувствителен к запахам. Насколько, ты на самом деле чувствителен к запахам. Предебютные времена ощущаются как что-то поразительно далекое и тяжелое. Ему хочется снова извиниться перед Ханом за то, каким раздражительным он был. Но да, переезд из дома Хенджин ощущал гораздо более болезненно чем те же Сынмин и Чанбин (тому вполне хватало игрушки Гю для крепкого сна где угодно), которые родились в более обеспеченных семьях. Именно Хенджин был самым счастливым, когда они наконец переехали в свои собственные комнаты. Впервые за долгое время он смог ощущать комфорт полностью так, как это было дома.

***

Хенджин предпочитал не вспоминать о том, каково было жить в общежитии с еще тремя парнями в предебютные времена. Когда они вдевятером тренировались каждый день по несколько часов подряд, после чего Хван оставался в здании компании, чтобы попрактиковаться еще. Конечно, все они пахли потом и дешевыми дезодорантами, пытающимися замаскировать неприятный запах. Это не получалось. В те времена у Хенджина было два действенных способа, чтобы выдержать весь этот шквал ароматов, от которых кружилась голова и на языке кислило. Можно было выйти подышать в коридор или высунуться в окно, чтобы сделать вздох без ощущения привкуса пота во рту. Или же можно было ткнуться носом в волосы или шею Чонина. И вдыхать, и вдыхать. Помимо милых ямочек, нежного голоса и чертовски красивых длинных пальцев, была у их макнэ еще одна черта (правда, внимание на нее, кажется, обращал только Хенджин). От него всегда приятно пахло. Чем-то мягким, ненавязчивым. Посреди того буйства запахов, витавших обычно в комнате для практики, аромат Чонина ощущался буквально глотком свежего воздуха. Сначала Хенджин пытался делать вид, что все нормально, он просто дурачится. Они все бесились друг с другом, Феликс так вообще мог захватить в объятия и не выпускать. И Хвану хотелось верить, что то, как он украдкой буквально «дышит Чонином», никто не замечает. Но нет. Даже юный Чонин умел ценить свои границы, потому всегда выскальзывал из объятий при первой же возможности. К этому Хенджин успел привыкнуть. Но первое чониново «Хенджин-хен, ты меня нюхаешь?» застало Хвана врасплох. Он тогда только посмеялся и сократил количество их тактильных контактов. Довольствоваться в то время он мог только теми счастливыми моментами в метро, когда они вместе ехали в школу, и Хенджин мог не вызывая подозрений поспать на плече у младшего или в утренней толкучке прижаться ближе, чем стоило бы. Но Чонин все равно обращал внимание на то, что к нему подходят слишком близко. Первые пару раз получалось отшучиваться вполне успешно. Ключевые слова — «пару раз». — Хен, ты точно меня только что понюхал, — сказал однажды Чонин. Они уже дебютировали и готовились к своему первому в карьере туру. Детская дурашливость перемешивалась с нервами из-за лежащей на их плечах ответственности. Хенджин в перерыве, пока все пили воду, подошел к сидящему на полу Чонину, присел рядом с ним и захватил макнэ в свои объятия. Как бы невзначай Хван приблизился к его шее и вдохнул приятный даже несмотря на долгую тренировку запах парня. Но после замечания от Чонина Хенджину пришлось резко отпрянуть. Он сразу же попытался принять незаинтересованный вид: — Зачем бы по-твоему я стал тебя нюхать? — Я не знаю, — Чонин обернулся, пытаясь заглянуть старшему в лицо. — Но я почувствовал твой нос шеей. — Пф, — Хенджин фыркнул, — тебе показалось. — Мне не показалось, ты постоянно меня нюхаешь! — Чонин окончательно вырвался из объятий и обернулся всем корпусом. Когда он заговорил вновь, у него во рту блеснули брекеты. Хенджин залип. — Ты пытаешься делать это максимально незаметно, но я все чувствую. — Эм, — Хенджин замялся, — да не нюхаю я тебя! В ответ на столь эмоциональную реакцию Чонин сложил руки на груди и ехидно приподнял одну бровь. Хенджин стушевался под этим взглядом, настолько нервным он себя давно не ощущал. Он ненавидел врать, но тут он просто не мог сказать правду. Ведь это так чертовски странно было бы, признайся он. Какое тут можно подобрать оправдание, чтобы не звучать как конченый извращенец? «Мне нравится, как ты пахнешь, Чонин. Другие для меня воняют, но ты пахнешь так приятно, что только благодаря этому я иногда выживаю на тренировках» — так, что ли? — У тебя просто это… — Хенджин чувствует себя таким дураком в эту секунду, что ему хочется убежать и не позориться, — у тебя новый шампунь такой вкусный. Вот. Таким неловким Хенджин не чувствовал себя со средней школы. И тогда, сидя под оценивающим взглядом Чонина, он ощущал себя так, будто младше именно он. — Хен, я не менял шампунь… Хенджина спасло только то, что Минхо начал громко хлопать в ладоши, привлекая всеобщее внимание, чтобы объявить об окончании перерыва. Вернувшись в общежитие, Хенджин обнаружил новое сообщение в Какао. innie<3: привет, хен! [1 вложение] вот этот шампунь можешь еще бальзам у них попробовать я уже не первый год пользуюсь, так что рекомендую

me: да спасибо прости за неудобства

Хенджин еще немного подумал, покрутил в руках телефон, решаясь на следующие сообщения. Он безусловно переживал, ведь в последнее время ему казалось, что есть что-то такое неуловимо привлекательное в Чонине, помимо его запаха, что так и манило к себе.

me: возможно это странно прости но ты вкусно пахнешь

innie<3: а? ну… спасибо? это все косметика тебе еще что-то порекомендовать?

me: эм нет спасибо и я имею в виду не косметику а тебя природный запах?

innie<3: … это странно, хен innie<3 печатает… В переписке Хенджин был определенно чуточку смелее, чем в жизни, но пока Чонин печатал, он чувствовал, как сжалось его сердце в груди и как мгновенно вспотели его ладони, держащие телефон. innie<3: эм… а зачем ты меня нюхаешь?

me: это немного странно наверное но обычно я заглушаю таким образом запахи других участников

innie<3: они разве такие уж вонючки?

me: ДА !!!!!!!!!!11!!!!!1

innie<3: а я? как я пахну?

me: ты приятно пахнешь я думаю, это что-то на уровне природы что твой естественный запах кажется мне приятным ну и плюс ты не любишь купаться в духах как некоторые хаха иногда мне действительно тяжело находиться долго в маленьком пространстве с еще восемью людьми я иногда говорю что иду в туалет а на самом деле подышать

innie<3: так вот, почему ты так часто в туалет ходишь, а я подозревал недержание ладно, прости, хен ты хотел сказать «семью вонючками и чонином»? хм, если тебе может это помочь, то я не против, чтобы ты меня... нюхал ну… только чтобы это не выглядело странно… Никто из них двоих тогда даже не подозревал, как этот самый разговор скажется на их отношениях.

***

Хенджин начал замечать, что Чонин все чаще к нему подсаживается, позволяет тискать себя — чему старший был очень рад. Этот несколько волнительный разговор оказался настолько плодотворным, что Хван начинал подумывать, что ему стоило бы признаться раньше. Все эти маленькие моменты, когда Чонин садился именно к Хенджину на колени или когда ограждал собой от других мемберов, которые хотели повиснуть на нем — были проявлением заботы младшего о своем хене. И если с остальными Чонин не был так уж близок в то время, то с Хенджином ему приходилось проводить много времени из-за поездок в школу. Чонина почти никогда не просили о помощи внутри группы, так что он был рад стать полезным хотя бы для одного из участников. В тот момент, когда Хенджин все-таки рассказал ему о своей особенности, Ян, во-первых, очень обрадовался тому, что его хен поделился чем-то сокровенным с ним, а во-вторых, заинтересовался тем, как работает обоняние Хенджина. Насколько ярко он ощущает запахи? Все эти вопросы крутились на языке, но подходящего момента для разговора все не наступало. Группа была постоянно занята то подготовкой к туру, то записью песен. По дороге в школу Хенджин обыкновенно спал в те дни, когда их расписание совпадало. Чонин все ждал подходящего случая, чтобы накинуться на хена с вопросами. Наконец, у него это получилось сделать в их первом международном туре. Несмотря на то, что все они чудовищно уставали, сложно было сразу уснуть из-за перевозбуждения. Это приводило к многочасовым разговорам и недосыпу (Хан — главный энтузиаст ночных посиделок — обычно говорил, что доспит в самолете, но в итоге засыпал за столом на завтраке). Все они очень ценили эти разговоры, потому что те помогали сближаться. В одном из городов Чонину наконец досталась комната с Хенджином, так что он очень радовался, что наконец-то сможет закидать старшего вопросами. Ответы на них — не такая уж большая плата за то, что Чонин позволял себя тискать все это время. Когда Хенджин вышел из душа в халате отеля, у него с волос стекала вода. Чонин тогда на секунду подумал, что это почти так же привлекательно, как Хенджин, танцующий на сцене, но быстро прогнал эту мысль. — Хен, — позвал Чонин. — М? — Хенджин прямо так, как был, плюхнулся на свою кровать. Вода с его волос брызнула в сторону Чонина — он взвизгнул от неожиданности и дернулся. — Эй, — парень отряхнулся, пока Хенджин довольно улыбался, смотря на Чонина в пижаме с мультяшками. – Ну зачем ты... Ладно, у тебя есть настрой для серьезного разговора? — Для моего Йенни все что угодно, — Хенджин перекатился на спину. — Мы тогда так нормально и не поговорили о том, как ты чувствуешь запахи... Хенджин подложил руки под подбородок, прежде чем перебить: — И тебе теперь интересно послушать про мою тяжелую жизнь? — Вроде того, — Чонин в знак подтверждения кивнул, — тебе точно будет нормально поговорить об этом? — Да, конечно. Все равно я сейчас не усну. — Хенджин улегся на подушку, так что теперь оказался лицом к лицу с собеседником. От Чонина его отделяло расстояние меньше метра — так близко были расположены кровати. В номере свет был приглушен, что создавало ту атмосферу, которая провоцирует откровенные разговоры. — Знаешь, что я понял, Инни?.. — М? — отозвался Чонин. — Вот я все детство представлял, как вырасту и буду ездить в школьные поездки, — Хенджин вздохнул, его взгляд был направлен на Чонина, пока младший смотрел куда угодно кроме чужих глаз. — Возможно, я все это слишком романтизировал из-за дорам, но теперь мне грустно, что я так и не съезжу. — Да, — согласился Чонин, — с нашим графиком это довольно сложно. Но пока мы здесь, в одном номере, это ведь вполне можно считать школьным выездом? К тому же, наша поездка куда круче. Чонин наконец встретился глазами с насмешливым взглядом напротив. Хенджин был все еще на кураже после концерта, и было в его взгляде что-то неуловимо дерзкое. Это смущало. — Ты хотел поговорить, так что часть с ночными разговорами у костра мы попробуем, — Хенджин заговорщически наклонился вперед, — но как насчет обнимашек под одеялом? То, каким умоляющим тоном, было сказано предложение, сильно позабавило Чонина, так что он открыто улыбнулся. Во рту показались брекеты, и тогда Хенджин вновь поймал себя на мысли, что залип. Эта улыбка творила с ним странные вещи. — Я подумаю, — игриво сказал Чонин, прежде чем вернуть их разговор к особенности Хенджина. — Как ты вообще понял, что у тебя чувствительное обоняние? Какие есть плюсы и минусы? Чонина умилило то, с каким внимательным видом его слушали. Он даже подумал о том, что сейчас Хенджин напоминает ему героиню из какой-то комедии нулевых в тот самый момент, когда она сплетничает с кем-то из своих подружек. Порой Чонину казалось, что он чертовски сильно напоминает эту самую подругу-приспешницу. Это ведь грустнее, чем быть аутсайдером, потому что в таких фильмах именно этот самый затравленный персонаж обычно оказывался настоящей королевой школы и получал самого горячего парня. Другие роли ему пока было тяжело распределить между участниками, но Хенджин определенно был где-то между Реджиной Джордж и главным красавчиком школы. — И говорил ли ты остальным про... свою особенность? — добавил напоследок Чонин. Если заваливать вопросами, то по полной. — Хм, — Хенджин помедлил секунду, — ты говоришь так, будто это какое-то заболевание. — Чонин тут же замотал головой и открыл рот, чтобы возразить, но Хенджин не дал этого сделать. — Все хорошо, Йенни, я просто шучу. Ну… где-то в момент пубертата я ощутил, что у всех, кто плохо следит за гигиеной, неприятный запах. Я еще спортом много занимался, и там многие мальчики ну… Не благоухали. Но никто другой не обращал внимания. — О, у меня есть одноклассник, который вечно противно пахнет, — поделился Чонин, чтобы поддержать разговор, когда Хенджин ненадолго умолк. Тишина между ними никогда не ощущалась неприятной, но сейчас старшего хотелось поддержать. — Но это не все, — голос Хенджина звучал немного страдальчески, — я всегда чувствую, когда люди потеют, даже немного. В том числе и я. Раньше моя тревожность по этому поводу была такой большой, что мне постоянно хотелось помыться. Чонин сочувственно покачал головой, ожидая, что еще такого скажет старший. Постоянно переживать о том, как ты пахнешь, звучало как что-то крайне неприятное. — Сейчас я все еще постоянно об этом беспокоюсь, потому что потею на выступлениях… — И это горячо! — …и тренировках. Что? — Эм, — Чонин снова отвел взгляд, словно закрываясь и прячась. Опять он сболтнул лишнего, вот кто его просил в принципе рот открывать. Напряжение прокатилось по всему его телу, смотреть на Хенджина было чертовски страшно, но Ян все-таки пересилил себя и выдавил: — Твой пот сексуальный, хен. — Ого, — Хенджин улыбнулся, когда почувствовал, что этот комплимент отозвался внутри каким-то особенным теплом, — спасибо. — Да… Они замолчали. Электронные часы, стоящие на тумбочке между кроватями, показывали второй час ночи. Они раздражали, но не тиканьем, а противным красным светом цифр. — Можно тебя обнять? — прервал молчание Хенджин. Ровно две минуты и две секунды, если верить часам. Чонин вместо ответа спустил одну ногу на пол, чтобы быстро перебраться с одной кровати на другую. Он плюхнулся почти что полным весом на Хенджина, нисколько не жалея натруженное танцами тело. Хван болезненно застонал, когда чужая задница приземлилась прямо на мышцу бедра (которая очень болела, между прочим). — Прости, хен, — Чонин поерзал, чтобы устроиться поудобнее. — Расскажи еще, пожалуйста! Ты не ответил на половину моих вопросов. — В общем, я чувствую все яркие запахи — на самом деле не так важно пот это, парфюм или что-то другое — во рту. Ну то есть на вкус буквально. Когда от кого-то пахнет потом — мне кажется, будто я слизывал это. — Хенджин этого не видел, потому что чониново лицо было от него отвернуто, но мог представить, какая гримаса отвращения на нем появилась. Хвану хотелось сделать свой рассказ максимально красочным. — Я раньше думал, что так у всех, но нет. Я потом еще долго хожу с привкусом парфюма Чана, например, если так получается, что мы на съемку с утра едем в машине рядом. А еще когда запахов много и они все между собой смешиваются, я начинаю чувствовать, как меня тошнит. — Звучит жутко, — Чонин несколько раз провел по руке, обхватывавшей его талию, как бы успокаивая. — Что для тебя самое неприятное сейчас? — Это будет слишком странно… — Я буквально несколько минут назад сказал, что ты сексуальный, когда потеешь! — Чонин стукнул Хенджина по бедру, так что он снова болезненно застонал. — Признавайся, что там такое странное по-твоему. — Ну ты и раньше такое говорил, но продолжай, мне нравится, — Хенджин получил еще один удар, в этот раз по руке. — Эм, ладно… Самое неприятное это то, что у меня нет своего помещения, где не было бы посторонних запахов. Ну типа… Я ничего не имею против других участников, но до тех пор, пока у меня нет стопроцентно моего места, я не могу нормально расслабиться, нормально спать. — Ты поэтому досыпаешь в метро? — Отчасти. — А ты говорил с кем-то еще об этом? — Из участников? Нет, — Хенджин немного поерзал, придавленный чужим телом. — Почему? Даже с Чан-хеном? — С ним бы я уж точно не стал. Я думаю, они это воспримут либо слишком серьезно: будут пытаться под меня подстраиваться, а я этого не хочу. Либо же не воспримут вообще. Они снова помолчали. Хенджин обнимал Чонина и чувствовал, как постепенно игривое возбуждение сменяется сонным спокойствием. И все-таки, он так сегодня устал. Но до того, как провалиться в сон, он услышал, как Чонин сказал: — Хен, я готов тебе помочь, только говори о своих проблемах. Знал бы Чонин, как замечательно он помогал своему хену уже.

***

Иногда Хенджин переживает, что их с Чонином отношения слишком уж односторонние и для младшего нет никаких плюсов в том, чтобы позволять липнуть к себе. Но он гонит эти мысли прочь, когда Чонин засыпает у него на плече, пока их на машине везут для съемки очередного шоу. Весь день Хенджин подмечает странное внимание со стороны макнэ, особенно, когда после съемки все отправляются поесть в небольшой семейный ресторанчик. В заведении полумрак, пахнет жареным и тем приторным запахом жира, из-за которого Хенджин чувствует, будто у него на зубах образовался налет, хоть он ничего и не ел с утра. Он морщится, заказывает себе рис и воду. Очень мало в сравнении с тем, сколько ему нужно на самом деле, но Хенджину кажется, что если он попробует что-то мясное тут, то его вырвет. Мемберы смотрят на него с удивлением, но только пожимают плечами (все они периодически сидят на диетах), заказывая полный стол разнообразных закусок. Чонин, сидящий рядом, обеспокоенно смотрит на Хенджина. Тот чувствует этот взгляд и коротко улыбается, стараясь успокоить младшего. Ему кажется, он и так слишком много своих тревог повесил на Чонина, так что портить ему сейчас аппетит совершенно не хочется. Но того вымученный ответ не удовлетворяет, так что он сдвигается на маленьком диванчике ближе. Его колени соприкасаются с коленями Хенджина под столом, и старший чувствует робкое беспокойство из-за этого. Ткань чужих штанов щекочет кожу в прорези собственных. Чонин наклоняется к самому уху, так что Хенджин слышит не только его шепот, но и приятную смесь природного запаха и аромата парфюма: — Что-то не так? Хенджин не хочет врать, потому решает ответить честно. — Меня немного тошнит, но это ничего, — он треплет младшего по волосам, ожидая, что это отвлечет его. Обычно от таких прикосновений Чонин уходит, фырча и ругаясь, но, видимо, не в этот раз. — Хен, а ты точно не беременный? — ерничает Чонин, уходя от прикосновения, но не теряя своего обеспокоенного выражения лица. — Это из-за запаха? Мне тоже не очень нравится… Пока они сидели и все это обсуждали, начали приносить еду. Хенджин, поджав губы, скептически осмотрел куксу, который принесли Чонину и который Минхо уже подовинул макнэ. Когда они ели все вместе, право первого укуса все еще оставалось за ним. — Да, — вздохнул Хенджин тихо, пряча лицо в руках. Ему просто нужно было перетерпеть, чтобы не портить настроение мемберам своим кислым лицом. Он знал, что он один из тех людей, чье настроение влияет на окружающих, и старался избегать этого всеми возможными способами. После тяжелого дня съемок мемберы безусловно заслужили немного отдыха. — Кхм, — прокашлялся Чонин. Своей коленкой Хенджин ощутил его дрожь. — Ребят, а вам не кажется, что тут как-то душно? Может, пересядем за столики на улице? Хенджин немного приподнял голову, наблюдая за реакцией мемберов. — Есть такое, — кивнул Минхо. — Можно, — согласился Джисон, подскакивая вместе со своей тарелкой. — Только нам придется в несколько заходов все относить… — Ничего, я отнесу все, — мило улыбнулся Чонин. Хенджин почувствовал, как его сердце в очередной раз дрогнуло. В последнее время рядом с Чонином это случалось слишком часто. — Все-таки это из-за меня мы переезжаем. В последней фразе не было упрека, только забота. Эту самую заботу Хенджин чувствовал всем собой, пока нес свою тарелку на улицу и садился в углу стола. Когда Чанбин попытался занять место рядом с ним, Хенджин запротестовал, желая, чтобы с ним сел Чонин. — Вы сегодня не отлипаете друг от друга, — заворчал Чанбин, пересаживаясь к Сынмину. Джисон с другой стороны стола ухмыльнулся: — Конфетно-букетный период он такой… Ай! Хенджин со всей силы наступил ему на ногу, чтобы потом закатить глаза. Иногда Джисон не мог держать язык за зубами, и это бесило всех, кроме, разве что, ангела-Феликса. Чонин пришел позже всех, после пары походов туда-обратно с соусами и маленькими тарелочками закусок. Хенджин все это время в общем разговоре не участвовал, наблюдая только за тем, как фигура с узкими плечами то скрывается в дверях ресторана, то появляется с руками, полными тарелок. Когда Чонин наконец закончил, он плюхнулся на единственное свободное место, которое Хенджин отвоевал для него. Он благодарно улыбнулся, устраиваясь к Хенджину ближе, чем, кажется, было необходимо. Старший проигнорировал это и самодовольный взгляд Джисона, чтобы опустить одну руку под стол и переплести свои пальцы с пальцами Чонина, пару раз сжимая в знак благодарности. Его ладонь была длинной и сухой и ощущалась в руке так правильно, что Хенджин не стал разжимать пальцы и принялся есть левой рукой. Смотреть на то, как Чонин пытается есть лапшу одной рукой, оказалось чем-то очень забавным. А дышать полной грудью, прогоняя тошноту, — чрезвычайно приятным.

***

— Меня сейчас стошнит, — объявляет Хенджин Чонину шепотом, когда в автобус, на котором они едут от метро в школу, заходит пожилой мужчина. Он садится в начале, в то время как школьники столпились в конце салона, но даже отсюда чувствительный нос улавливает этот неприятный запах, который иногда преследует старение. Смесь чего-то сладкого и гниющего, разлагающегося. Чонин смотрит обеспокоенно, не понимая, что случилось. Хенджин чуть сдвигается, так, чтобы из-за его плеча было лучше видно залысину в окружении седых волос. — Видишь дедушку? Он отстойно пахнет. Надеюсь, от меня в старости так разить не будет, — он пытается разрядить обстановку. — Я не чувствую, хен, — признается Чонин. Его нос забавно морщится, когда он пытается принюхаться. — И слава богу, — мягко улыбается Хенджин, чувствуя первые спазмы в груди. Лицо Чонина на мгновение становится задумчивым, на нем явно отражается мыслительный процесс, и это заставляет улыбку на губах Хенджина расцвести. Руки чешутся от желания оттаскать младшего за щеки. Пока он наконец не решает, что можно сделать: стаскивает свой шарф и обматывает вокруг шеи Хенджина. Тот, замерев, только хлопает глазами, когда Чонин приподнимает вещь так, чтобы она закрывала нос. — Лучше, хен? — обеспокоенно спрашивает Чонин. — Если будет лучше, можем пешком дойти. — И опоздать? — Хенджин концентрируется на аромате шарфа. Чонин. Ненавязчивый дешевый парфюм, который к концу дня точно выветрится окончательно, пена для бритья, шампунь… И конечно запах самого тела, который начинает казаться Хенджину с каждым днем все привлекательнее. — Зато мы хотя бы придем, — хмыкает Чонин. — Уже за это нам должны быть благодарны. Хенджин зеркалит его улыбку, но шарф все еще скрывает половину лица, так что он чуть спускает руку, которой держится за поручень, чтобы соприкоснуться своей рукой с рукой Чонина. Тот мягко гладит большим пальцем чужой мизинец и заливается краской. Милый.

***

Хенджин чувствует раздражение такой силы, что он готов разрыдаться. Хочется топать ногами и кричать, но он старается себя сдержать, натягивая фальшивую улыбку на лицо, когда выходит из комнаты в общую гостиную. Общежитие почти пустое, старшие мемберы ушли в зал. Сынмин встречался с кем-то из друзей, а Феликс наверняка остался где-то в агентстве, чтобы попрактиковаться. В гостиной сидели Чонин и Джисон и рубились в игру на двоих, громко матерясь и периодически пиная друг друга ногами. Хенджин закатил глаза, скептически осматривая эту пару. — Джисон-а, — позвал он мягко, заставляя всю агрессию, которая пузырилась в нем, притихнуть. — О чем я тебя просил? Джисон, не отрываясь от игры, очевидно задумался на мгновение, прежде чем застонать: — И о чем ты меня просил? — Чтобы ты не клал одежду, которую уже надевал, назад в шкаф, где есть мои вещи, — как глупому объяснил Хенджин, чувствуя, что маска спокойствия подрагивает, готовая развалиться в любое мгновение. — Ммм, — замычал Джисон, не отрываясь от игры. Чонин и так побеждал весь вечер, так теперь еще и Хенджин решил прополоскать ему мозг. Замечательно. Вторую часть мысли он решил озвучить. — Ну и? Ты решил мне снова мозг вынуть по этому поводу? — Да, потому что я тебя просил этого не делать, — напряжение начало проступать в голосе Хенджина. — Так сложно делать то, о чем я тебя прошу? — Черт, Хенджин! — разозлился Джисон, когда на большом экране телевизора, на который скинулись мемберы своими силами, появилась надпись, обозначающая конец игры. Хан подскочил, разворачиваясь на полу. Чонин оказался между двух огней и явно не понимал, куда себя деть. — Это и мой шкаф тоже, так что какого черта ты бухтишь? Хенджин сам прекрасно понимал, что звучит неубедительно. Но он чувствовал такую обиду. Он ведь просил Джисона, и тот пообещал, что не будет оставлять вещи, которые уже носил, в их общем шкафу. Какое-то время назад старший брат подарил Джисону парфюм и тот был настолько въедливым, что держался на коже даже после мытья. Хенджин в принципе не возражал против чужих запахов, пока они оставались чужими. Парфюмом Джисона с толстовки, которую тот небрежно кинул в их шкаф, пропахла вся одежда Хенджина. У него буквально не осталось ничего, кроме пижамы, а значит, ему предстояло потратить ночь на то, чтобы перестирать всю свою одежду и придумать, как ее поскорее высушить. Ощущать чужой неприятный запах на себе было для Хенджина чем-то, что было способно довести его до истерики. Он просто хотел, чтобы он сам ничем не пах — уж точно не Джисоном. Разве это так эгоистично? Все равно Джисон постоянно сбрасывал свои толстовки на стул рядом с кроватью, почему он вдруг решил положить вещи в шкаф? — Я же просил тебя… И ты согласился, пообещал так не делать! — не выдержал Хенджин. — Ну вот чего ты от меня добиваешься, а? Чтобы я извинился? Извини, Хенджин, что посмел воспользоваться шкафом по назначению. Теперь ты доволен? — вскинул брови Джисон, сложив руки на груди. — Мне не нужны твои извинения, оставь их себе, тем более, когда они такие… — Тогда зачем вообще ты пришел мне что-то предъявлять, а? — надулся Хан еще больше. Хенджин чувствовал, что сам он на грани взрыва. Несмотря на то, что он стоял, пока Джисон все еще был на полу, парню казалось, будто его отчитывают. Когда речь касалась его особенностей, он всегда был чересчур чувствительным, он знал, что может доставлять много проблем другим, и ненавидел это всем сердцем. Но при этом он был глубоко обижен как игнорированием своей просьбы, так и чужим отношением к обещаниям. — Да пошел ты! — не выдержал он. Хенджин вылетел из гостиной в их комнату. Он громко хлопнул дверью, через секунду поняв, что дома может быть еще кто-то помимо них троих. Он просто понадеялся, что это не так, когда подскочил к шкафу, чтобы выгрести все со своих полок. Хенджин сбросил всю одежду на пол раздраженно. Его трясло от сдерживаемой агрессии и обиды. На секунду Хенджину показалось, что он погорячился, и тогда он поднял одну из своих футболок с пола, прижимая к носу. Несильно, едва уловимо, но она пахла духами Джисона. Раздраженный, он бросил ее назад на пол, а затем пересек комнату, чтобы распахнуть окно. Забравшись под одеяло, Хенджин уткнулся в подушку, пытаясь прогнать воспоминание об аромате Джисона. Тот ведь даже не был настолько неприятным, честно говоря. Он неплохо подходил Хану, но проблема для Хенджина была именно в чужом запахе на нем. Конечно, он не был собакой (по крайней мере, когда проверял в последний раз), но чужие ароматы, когда оставались на одежде или волосах, заставляли Хенджина чувствовать себя просто отвратительно. Все внутри дрожало, переполненное отвращением, раздражением и чувством вины. Хенджин не знал, сколько пролежал в кровати. В какой-то момент он совсем потерял счет времени, погрузившись в какое-то странное состояние между сном и бодрствованием. Из оцепенения его вырвал звук приоткрывшейся двери, затем раздались неуверенные шаги. Кокона, в котором лежал Хенджин, коснулась рука, аккуратно его поворачивая. Приоткрыв влажные глаза, Хенджин посмотрел на встревоженное лицо Чонина и почувствовал себя еще более виноватым. Он не должен был так срываться на Джисона, не при Чонине. Из горла вырвался сдавленный хнык. — Хен, — ласково позвал Чонин, — я закрою окно, ладно? Хенджину было страшно заговорить — он не был уверен в своем голосе, так что только пожал плечами. Видимо, это было истолковано младшим как положительный ответ, потому что Чонин потянулся к окну и закрыл его. — Как ты? — спросил он, вернувшись. — Хочешь, я лягу с тобой? Призадумавшись на пару мгновений, Хенджин кивнул. Он выпутался из одеяла и приподнял его так, чтобы Чонину было удобно под него подлезть. Поток ледяного воздуха заставил поежиться, но почти сразу к боку Хенджина было прижато теплое тело младшего. Его запах показался в это мгновение каким-то особенно успокаивающим. Чонин переплел их пальцы под одеялом, ласково поглаживая тыльную сторону ладони пальцами. Этот нежный жест успокаивал, помогал прийти в себя Хенджину, потерявшемуся в лесу из темных густых эмоций. — Хенджин-хен, что случилось? — ласково поинтересовался Чонин. — Ты можешь мне все рассказать, я не стану тебя осуждать. Если ты захочешь, конечно. Можем помолчать… — Я… — голос прозвучал глухо. — Я понимаю, что это глупо и не должен был так сильно реагировать… Он замолчал, утыкаясь носом Чонину в ключицы. Тот пах одуряюще хорошо. — Все хорошо, хен, — свободной рукой Чонин забрался к нему в волосы, ласково поглаживая кожу головы. — Просто… Джисон начал пользоваться новыми духами, и они остаются у него на одежде. Я попросил не класть его те вещи, которые он уже носил, в общий шкаф, потому что иначе вся одежда пропахнет его парфюмом… Но он это сделал. А я ненавижу чужие запахи на своей одежде или постельном белье… — тут он на мгновение запнулся, чтобы через секунду осознать свою оплошность. — Но с тобой проблем нет, серьезно! Ну, в общем, мне теперь надо в срочном порядке перестирать всю одежду, которая была в шкафу, потому что я не смогу ее надеть. Но она просто не успеет высохнуть… Он всхлипнул, тяжело вздыхая. Повисла короткая тишина, во время которой Хенджин зациклился на чужом дыхании, ровном и спокойном. — А хен знает о твоем чувствительном обонянии или ты так никому больше и не рассказал? — осторожно поинтересовался Чонин. — Нет. Я не хочу их беспокоить. Представляю, как можно загнаться, если вам вдруг кто-то скажет, что вы воняете, — усмехнулся старший. — Ну не воняете, это я упрощаю, конечно. Хенджину хотелось навсегда остаться в этом мгновении, когда он касался Чонина, а их руки были сцеплены. Влага, скопившаяся вокруг глаз, наверняка оставила следы на футболке Чонина с каким-то диснеевским мультиком. Мерное дыхание усыпляло, так что Хенджин почти задремал, пригревшись к теплому боку. — Хенджин-хен, я хочу кое-что у тебя спросить. Ты можешь не отвечать, если не хочешь, но я буду рад, если все же сделаешь это. В последнее время… Ты проявлял особенные знаки внимания ко мне или мне показалось? Это все из-за запаха? — Не думаю, — отозвался Хенджин откуда-то из района груди Чонина. Через мгновение после сказанных слов он почувствовал, как ровное до этого дыхание сбилось. — В смысле… Я не думаю, что это из-за твоего запаха. Я думаю, ты мне нравишься? — Это ты меня спрашиваешь? Я… рад. Потому что ты тоже мне нравишься, кажется. Возможно, это прозвучит как-то глупо для признания, но мне нравится заботиться о тебе больше, чем о ком-либо другом. Я заметил, что готов сделать все, просто чтобы увидеть твою улыбку. Ну, и чтобы я знал, что тебе хорошо. Это и есть влюбленность? Это началось, когда я понял, что я для тебя кто-то особенный, и сначала мне казалось, что мне просто нравится быть полезным, но теперь я думаю, что это что-то большее. Вот… Выслушав монолог Чонина, Хенджин понял, что ему просто нечего сказать. Он приподнялся чуть выше, так, чтобы их с младшим губы были ближе друг к другу. Хенджин посмотрел сначала на блестящие глаза, а затем перевел свой взгляд на губы. Чонин поцеловал первый. Его рука все еще была в чужих волосах, а потому он не только потянулся к Хенджину, но и потянул его навстречу себе. Стоило их губам легонько соприкоснуться, почти целомудренно, как Хенджин почувствовал, что дрожь проходит через все его тело. Нервное возбуждение переполнило его, и парень вжался в теплый бок Чонина сильнее. — Спасибо, — мягко улыбнулся Чонин, когда они отстранились друг от друга. Хенджин видел, как подрагивают чужие ресницы, как на небольшом аккуратном носу выделяются поры. Благодарность Чонина показалась ему какой-то шуткой. Разве он, Хенджин, заслужил благодарности? — За что? — все-таки спросил он, продолжая разглядывать лицо рядом с собой. — За честность. Я очень это ценю, хен. То, что ты почти сразу рассказал мне о том, как ты чувствуешь себя. И вот сейчас ты тоже говорил прямо и честно. Мне это тяжело дается. — Что? — Говорить о своих проблемах. Я чувствовал себя довольно одиноко — и в агентстве, и в группе. Но благодаря тебе я перестал себя чувствовать так и, кажется, мне теперь проще говорить о том, что я чувствую. Спасибо. Он улыбнулся, и это заставило внутренности Хенджина подпрыгнуть к самому горлу. Рука сама потянулась, чтобы потрепать младшего по волосам, и тот подставился под прикосновение, издавая урчащий звук. — Мне нравится, когда ты не пытаешься убежать, — проворковал Хенджин. — Не обольщайся, хен, это только потому, что у меня хорошее настроение. Тебе лучше? — Думаю, да… — Тогда как ты смотришь на то, чтобы я помог тебе со стиркой? И на завтра можешь взять что-то из моей одежды, если тебе будет в ней комфортно, конечно… Хенджин приподнялся на кровати, глядя на Чонина со сложным лицом. Тот замолчал под этим взглядом, нервно улыбаясь и пытливо смотря в ответ. Наконец нарушив повисшее молчание, Хенджин выдал: — Ян Чонин, выходи за меня замуж… Пожалуйста. Чонин прыснул от смеха. — Пока что я согласен только встречаться, увы. — Он пожевал губами. — И ты обязательно расскажешь участникам о том, какое у тебя чувствительное обоняние! Не усложняй себе жизнь, они хорошо отнесутся к тебе. Со мной же все хорошо было? — Да… — Ну вот. Все будет нормально, хен. Не переживай! Чонин подтащил Хенджина к себе, заставляя прижаться ближе. Тот, явно довольный таким положением дел, фыркнул, утыкаясь в тонкую шею холодным носом. От Чонина всегда пахло расслабляюще-приятно. Хенджину было хорошо рядом с ним. Спокойно.