Его двадцать третий день рождения

-Джинн, вот все отчёты, -произнёс достаточно вымотанный капитан кавалерии. -Ох, Кэйа... Ты даже не представляешь, насколько я тебе благодарна, -мягко улыбнулась магистр, забирая папки с отчëтами. -Мне не сложно, я всего лишь выполняю свою работу, заодно и ты поспишь часик-другой. Джинн пару раз кивнула, пообещала обязательный выходной капитану, и тот удалился из кабинета. Кэйа зашёл напоследок к Лизе, попрощался с ней и направился в "Долю ангелов". На часах было около одиннадцати, когда он зашёл в таверну. -Привет-привет, -сказал он Дилюку, усаживаясь за барную стойку. Бармен показательно вздохнул, и без лишних слов налил вина в бокал. Придвинул его к капитану и только тогда подал голос: -Обычно ты в десять заказываешь уже пятнадцатый бокал, а сегодня заявился только к одиннадцати. -Спасибо. А что, господин Дилюк скучает без меня? -наигранно спросил Кэйа. Дилюк лишь хмыкнул на это, мол, мне что, заняться нечем, как по тебе скучать? Я вообще-то буду только рад, если ты вообще не придёшь. -Я помогал Джинн с документами. В последнее время она вообще не спит, и всё своё время проводит в кабинете. -Похоже на неë, -едва заметно кивнул Дилюк. Он вдруг потянулся куда-то вниз, достал оттуда конверт и придвинул его капитану. -Что это? -спросил Альберих, смотря на надпись на конверте "Кэйе." -Открой и увидишь. Кэйа развернул письмо, глазами пробежался по тексту и удивлённо посмотрел на Дилюка. -Ты приглашаешь меня на свой день рождения? Дилюк хотел было сказать что-то по типу "как ты догадался, там же не написано это", но решил просто ответить: -Да. Альберих вновь уставился в письмо, словно минуту назад не читал его, и сказал: -Я приду.

***

Оставалось около получаса до начала праздника, Кэйа стоял дома у Джинн и мучался с галстуком, пока Лиза завязывала платье Гуннхильдр. -Я готов, - обернулся Кэйа к девушкам. -Мы тоже, - ответила Джинн, покрутилась и спросила у Лизы: -Красивое, правда? Минчи улыбнулась и ответила: -Да, тебе очень идëт. На тебе всë красиво смотрится, -и подмигнула левым глазом. Кэйа ухмыльнулся, Лиза как всегда в своём репертуаре. Он спросил: -А я как выгляжу? Он нарочито поправил синий пиджак, заправил рубашку (в коем-то веке застегнутую почти полностью) и скрестил руки на груди. -Красиво,- кивнула Джинн. А Лиза сказала: -Подлецу всë к лицу. Кэйа обиженно закатил глаза и ответил: -Ну спасибо. -Нам бы вообще-то выходить уже, -напомнила магистр. -У нас двадцать минут. Кэйа забрал букет светяшек и коробку с подарком, и втроём, они направились на винокурню. На удивление, они пришли даже на пять минуь раньше. Троица зашла в дом, и к ней тут же подбежала Аделинда: -Сэр Кэйа! Старшая горничная уже давно не видела Альбериха, и зная об их не очень хороших отношениях с Дилюком, даже не думала, что он будет на мероприятии. Она крепко обняла Кэйю за шею, а капитан кавалерии прикрыл глаза и расплылся в улыбке. Впервые за долгое время он почувствовал себя, как дома. Даже несмотря на шум, доносившийся со всех сторон, несмотря на то, что сам дом изменился с тех пор, как он ушёл с винокурни. Кэйю пронзило тепло, такое родное его душе. Аделинда оторвалась от Альбериха, поприветствовала Джинн и Лизу, которые стояли чуть позади Кэйи. Капитан обернулся к ним и сказал: -Развлекайтесь пока, я вас догоню попозже. Джинн с Лизой кивнули и поспешили к столу, а Кэйа вернулся к Аделинде. -Ну как ты тут? - из-за громкого звука и из-за того, что Кэйа прилично так вымахал, ему приходилось нагинаться у уху горничной. -Хорошо, -она искренне улыбнулась. - господин Дилюк в основном либо на работе, либо у себя в кабинете. Но в последнее время он чаще улыбается и выбирается из своей "норы". Кэйа радовался. Спустя столько времени дома всё оставалось по-старому, как раньше. И Дилюку, очевидно становилось лучше. -Где он сейчас? - спросил Альберих. -У себя в комнате. Сходи к нему, - Аделинда пару раз хлопнула его по плечу и удалилась к новым гостям. Кэйа вздохнул, и направился на второй этаж, к заветной комнате. Пару секунд он раскачивается на ступнях и смотрит в дверь, только после чего стучится. За дверью слышится "кто там?", и Кэйа, приоткрывая дверь, спршивает "можно?", на что получает короткий кивок. Он заходит в комнату, садится на кровать и рядом кладёт букет и коробку. Он смотрит, как Дилюк борется с галстуком, и это напоминает ему себя. Кэйа спрашивает, не нужна ли его помощь, но ответа не получает. Капитан кавалерии думает, как можно быть таким упрямым, и встаёт, беря лоскут ткани в свои руки. -Ну и узлов ты тут навязал... Дилюк отворачивает взгляд и старается не думать ни о чëм. Ни о том, что ему нравится ощущать смуглые руки человека напротив на своей шее, ни о том, что он вообще-то до ужаса скучал по таким уединённым, их моментам. Ни о том, что он рад, что Кэйа сейчас вот так вот стоит перед ним, и помогает ему справиться с этим глупым галстуком. Он старается не думать вообще ни о чëм, когда Кэйа заканчивает и тихо говорит: -Готово. Он улыбается. Не своей фальшивой, притворной улыбкой. Он улыбается несильно, нежно, и Рангдвиндр назвал бы эту улыбку "тихой". Он хочет улыбнуться в ответ, но то ли гордость не позволяет , то ли ещё что-то. Он так же тихо говорит "спасибо", и Кэйа резко вспоминает про подарки, оставленные на кровати. Он оборачивается, берёт букет светяшек и красного цвета коробку, перевязанную синей лентой и протягивает Дилюку. -С днём рождения. И его гордость разбивается на осколки. Он улыбается. Берёт букет и коробку, кладёт их на стол, пальцем ведёт по синей ленте, оборачивается и спрашивает : -Я могу открыть его сейчас? Кэйа мешкатеся, заводит руки за спину, обхватывая запястье правой руки кистью левой. -Я бы предпочёл, чтобы ты открыл её потом. Когда никто не видит, даже я. Дилюк кивает, говорит "хорошо", и ему невозможно интересно, что же там такое. Неожиданно для самого себя, он говорит : -Тебе идёт. В коем-то веке ты не в рубашке с вырезом больше, чем весь Тейват. Кэйа вновь улыбается и говорит: -Я знаю, что тебе не нравятся такие. Вот, хотя бы сегодня решил придти в чём-то "приличном". Но это одноразовая акция, так что ты не привыкай. Дилюк хмыкает и думает, что ему невероятно хорошо сейчас. Перед ним стоит Кэйа. Не павлин Кэйа, не укротитель дамских сердец Кэйа, а обычный. Ну, одет,он, конечно красиво и официально, но дело тут не в одежде. А во взгляде, стойке, интонации. Он понимает, что наверное, слишком долго смотрит на него, быстро отворачивает взгляд, и огромное спасибо Аделинде, которая стучится в дверь, открывает, и говорит: -Господин Дилюк, всё гости уже собрались и ждут вас внизу, -она переводит взгляд на Кэйю, еле заметно улыбается, и закрывает дверь. -Пойдём, -Альберих хлопает его по плечу и выходит из комнаты. Дилюк громко вздыхает, думает о чём-то в духе "всё хорошее быстро кончается", потом думает, что за сегодня он слишком много думает и тоже выходит. Кэйи за дверью уже не оказывается, и он в одиночку спускается по лестнице, берёт бокал с вином (чисто для вида), и начинает заранее подготовленную речь : -Дорогие гости! -всё разом замолкают. - Хочу поблагодарить вас, за то что собрались сегодня здесь. С каждым годом мой круг общения не убывает, а только растёт, чему я несомненно рад. Надеюсь, что в этот день все хорошо проведут время. Спасибо! Дилюк поднял бокал, и из толпы послышалось "за мастера Дилюка!", принадлежавшее, конечно, Кэйе. Всё подхватили эту фразу, и винокурня вновь залилась музыкой и разговорами. Дилюка тут же завалили подарками, и он только и делал, что бегал из зала в комнату, из комнаты в зал. Атмосфера на винокурне была приятная. Кругом стояли столы с выпивкой и закусками, которые тут же приметили многие гости, не исключая Кэйю, многие встретили здесь старых знакомых и непринуждённо болтали, ну а кто-то наслаждался своей собственной компанией. Время пролетало незаметно, как и пять бокалов полуденной смерти, которые выпил Кэйа. Он резко понял, что вообще-то не сделал тост Дилюку, а ведь собирался. Он взял очередной стакан, забрался на лестницу, и начал свою речь: -Дорогие друзья! Прошу немного внимания. Я бы хотел сделать тост нашему господину Дилюку. Сам хозяин винокурни, в это время разговаривающий с Джинн, резко повернулся в сторону лестницы. -Думаю, все в курсе, что мы с Дилюком росли под одной крышей с детства, и я знаю его, как никто другой. И пускай сейчас он уже не маленький мальчик, каким я его хорошо запомнил, пускай его характер сильно изменился, я до сих пор замечаю за ним привычки из детства. Когда он смущается, или говорит искренне, но не хочет, что бы эту искренность кто-то заметил, когда он что-то не договаривает, хотя такое случается крайне редко, но всё же. Пускай он большинство времени ходит с хмурым, как тучи в Инадзуме, лицом, я знаю, что где-то там спрятан маленький Дилюк, который морщит нос от солнечного света и может обидеться на меня из-за совершенно глупой причины, а потом сам подойдет и извиниться. Я, конечно, надеюсь, что, мастер Дилюк непротив, что я рассказываю про него так, - Кэйа остановился на секунду, и язык сказал за него быстрее, чем он успел подумать: -Потому что такого Дилюка я люблю больше всего. За хозяина винокурни! Он поднял бокал, отпил из него, и его примеру последовали всё гости. Кэйа продолжал стоять на лестнице, и улыбаться как дурак. Как будто ему самому не двадцать два, а только шестнадцать, и вся жизнь ещё впереди. Он спустился с лестницы, когда понял, что уже осушил бокал, как к нему подлетел Дилюк. -Я переборщил? -спросил Кэйа. -Нет, совсем нет, -улыбнулся Дилюк.-Хороший тост получился. -Спасибо. Кэйа заулыбался так, словно ему в любви признались. -Хоть ты много врëшь, много не договариваешь, ведешь себя напоказ, но я верю, что где-то там, - Дилюк ткнул его в грудь. - остался семнадцатилетний Кэйа, краснеющий от любого моего действия. Кэйа широко распахнул глаза. Так он знал!.. -Чего... Никогда же не поздно прикинуться дурачком, и сделать вид, что пропустил всё мимо ушей? В зале выключился свет, оставляя только гирлянды. Заиграла спокойная мелодия, вроде дуэт скрипки и пианино. Первый медленный танец за сегодняшний вечер. Кругом все приглашают потанцевать друг друга, Кэйа даже заметил Лизу и Джинн, танцующих вместе. Он перевёл взгляд на Дилюка, а тот стоит рядом с ним, и протягивает ему руку ладонью вверх: -Могу я пригласить тебя на танец? Кэйа чувствует, как краснеют уши, и, Архонты, спасибо передним прядям, закрывающим их. Он нервно сглатывает, и несколько раз кивает, берёт Дилюка за руку, и тот, о Боже, ведёт его в центр зала. Кэйа кладёт свои руки на талию, а Рангдвиндр свои на плечи. Под ненавязчивую мелодию, при выключенном свете, они медленно кружатся вместе, и смотрят друг другу в глаза. Когда зрительный контакт становится слишком смущающим, а желание обнять, прижаться, превышает любые границы, Кэйа сдаётся, делает шаг вперёд, жмётся к партнёру и руками обхватывает спину. Дилюк так же охотно обхватывает его и крепче прижимает к себе. Такое тепло, родное, любимое окутывает из обоих с головой, и какждому хочется, чтобы этот момент не заканчивался. Когда Кэйа чувствует, что конец песни уже близок, он отлипает от Дилюка и быстро, чтобы не успеть отговорить себя, жмётся своими губами к губам напротив. Он ожидал чего угодно, что Дилюк оттолкнëт, остановит, и был готов к этому. Но не ожидал того, что хозяин винокурни станет целовать его в ответ, как и того, что он же углубит поцелуй. Дыхание Дилюка на его губах, руки Дилюка на его плечах, Кэйе кажется, что он полностью окутан им, что весь мир сводится только к его губам. Они целуются так, словно от этого зависит вся жизнь. Альберих не замечает ничего вокруг, да и не видят в этом смысла. Какая разница, если сам Дилюк Рангдвиндр целует его? Включился свет и заиграла другая мелодия, более весёлая, вновь послышались голоса, вот только Кэйю как будто оглушило. Мозг снова отказывается думать, и сердце садится за руль управления. Одними губами Альберих произносит : -Я люблю тебя. Дилюк понял. Всё ещё держа свои руки на его плечах, он невольно сжал пиджак и так же беззвучно ответил : -И я тебя. Кэйю как будто пронзило током. Всё то, о чëм он думал с семнадцати лет теперь здесь, в его руках. И он сделает всё, что бы удержать это. Он тянется к Дилюку, вновь обнимает его и спрашивает не своим голосом : -Можно я останусь на ночь? -Можешь остаться навсегда.

***

Когда все гости расходятся по домам, на винокурне отключают гирлянды и свет, а Кэйа уже давно спит в постели Дилюка, он сидит рядом и открывает подарок. Кэйа же не видит, так что ничего страшного? Руки слегка трясутся после сегодняшнего вечера, но он старается аккуратно снять даже бант. Открывает крышку коробки, и первым делом видит небольшое письмо. Не совсем уверен, но надеюсь, что тебе понравится. С днём рождения, Люк! Внутри лежал набор специй, и там тоже была пометка. Надеюсь, что твоя страсть к готовке всё так же сильна. Слева от специй лежали три шоколадки, перевязанные синей лентой. И к сладкому тоже. Последним подарком оказался альбом, который Кэйа сделал сам. Там было много фотографий из детства и под каждой была надпись, например "это мы с тобой сходили на речку, после чего ты заболел, и я каждый день втайне от папы ходил проведовать тебя" или "это мы с тобой так объелись винограда, что потом болели животы и получили выговор от Аделинды". Дилюк с огромным интересом листал страницы альбома, глупо, по-детски улыбаясь, когда на последних страницах он увидел рисунки. Рисунки себя. Он в профиль, он в три четверти, он в рубашке и пиджаке, он, уснувший, на диване, и ещё много-много его. Это Кэйа нарисовал, и в этих рисунках было столько нежности. Дилюку показалось, что его всего с ног до головы окутало любовью к человеку, который сейчас спит рядом с ним. Он наклонился к нему, поцеловал в лоб и сказал: -Спасибо. Дилюк думает, что если его двадцать третий день рождения прошёл так, то ему больше не о чем мечтать.