Класс отбросов

      Солнце неприятно опаляло лицо парня. Когда он открыл глаза, с ужасом почувствовал, как от солнечных лучей кожа на его лице начинает гореть и краснеть. Серафим попытался скрыться за ладонями от надоедливого источника витамина Д. Свет резко погас, по коже пробежали мурашки от холодного порыва ветра. Вокруг было темно хоть глаз выколи. Парень вытянул перед собой руки, пытаясь нащупать опору. Кожа на руках соприкоснулась с холодом металла, что-то продолговатое и длинное, похожее на прутья клетки возвышалось перед ним. Сердце в груди забилось сильнее, когда вдалеке послышался звонкий стук каблуков, звук стремительно приближался. Фигура мамы появилась перед ним, освещенная холодным светом откуда-то сверху. Женщина была в несколько раз выше сына. Серафиму пришлось сильно задрать голову, чтобы увидеть выражение лица Агаты, перекрытое тонкими полосками металла. Мама смотрела пустым взглядом на сына, расплываясь в пугающей широкой акульей улыбке. По спине пробежала дрожь. Она все знает. Эту улыбку матери парень отлично знал и больше всего боялся. Ничего общего с радостью и весельем она не имела, женщина так улыбалась, когда побеждала. — Мам, я могу все объяснить, я могу все исправить, — Серафим подскочил на ноги и ухватился за верхние прутья своей клетки. — Да? — голос матери звучал холодно, но звонко. — Как же ты все исправишь? Ты жалкая мышь. Маленький беспомощный мышонок. Мышонок!       Не успел парень опомниться от первого ужаса, как за женской фигурой появились новые в деловых дорогих костюмах. В новых лицах он с трудом мог угадать своих друзей: их носы были сплющены, зрачки вытянулись в форме кошачьих, а над губами торчали длинные прутики усов.       Алена бросилась к клетке, хищно облизываясь. Ее выражение лица было маниакальным, серые круглые глаза без ресниц метались по клетке. Позади нее Максим язвительно ухмылялся. — Рано или поздно все вместе они оказываются за решеткой, — промурлыкал Макс, склоняясь к клетке. — Хорошо, что крыса не может стать президентом или мэром. Серафим забился в угол клетки, закрывая уши, чтобы не слышать этого. Все его тело дрожало от ужаса, дыхание сбилось, он, словно рыбка, выброшенная из аквариума, беспомощно хватал ртом воздух. Свет замигал, клетка опасно затряслась, со спины нависла чья-то огромная тень. Серафим медленно поднял голову. Мужская рука в зеленой перчатке неаккуратно поднимала его клетку ввысь, пока она не поравнялась с лицом мужчины. Парень узнал в этом мужчине своего учителя, однако сейчас он стоял в лаборантском халате, а надменный взгляд был спрятан за пластиковыми защитными очками. — Нет смысла с ним возиться, — прохрипел учительский голос, еще более безразличный, чем на первом уроке. — Государство приказало избавиться от отбросов. — Слава ПОГС! — скандировали присутствующие, вздымая пятерню верх. — Утилизация отбросов! Слава ПОГС!       Серафим заметался в разные стороны, когда учитель понес клетку к огромной печи. Он хотел кричать, звать на помощь, но горло его не слушалось. Изо рта не слетело ни звука, из легких словно выкачали весь воздух. Перед глазами парня закружились лица друзей, матери, учителя. Они продолжали выкрикивать свои речи, когда печь открылась и клетка полетела к языкам пламени.       Серафим резко подскочил на месте. На лбу скопились капельки холодного пота. Глаза бегали из стороны в сторону в глухой тьме. Зубы стучали также быстро, как трещало сердце в груди. Через пару минут, когда глаза привыкли к темноте, парень с облегчением осознал, что находится в своей комнате. Это был всего лишь кошмар, просто очень пугающий сон. Он не знал, сколько проспал и сколько сейчас времени. За окном уже стемнело, дождь продолжал тарабанить по стеклам, оставляя влажные дорожки. Серафим сел на край кровати, свесив ноги, и стал методично покачиваться взад-вперед, чтобы хоть как-то успокоиться. Когда ему наконец удалось это сделать, он потянулся к телефону, спрятанному под подушкой. Оказалось, еще не так поздно, всего половина восьмого вечера. Парень с щемящим чувством в груди обнаружил отсутствие пропущенных звонков и уведомлений, но поспешил избавиться от глупых мыслей.       В животе неприятно заурчало, тогда только Серафим понял, что не ел ничего с самой вечеринки. После двойного хлопка в ладоши комнату озарил электрический свет, ослепляя недавно открывшиеся глаза. Он сменил школьную форму на домашнюю футболку и брюки и отправился на кухню в поиске чего-то съестного. По отсутствию обуви в прихожей парень понял, что все еще находится дома один. Это было нехорошо и неплохо, так было почти всегда. Ему было грех жаловаться, тот же Макс месяцами жил с тетей и не видел родителей. У Серафима сегодня даже был шанс увидеть маму, она должна была вернуться поздно ночью. Женщина крайне ответственно относилась к своей работе и скорее готова была пожертвовать часами сна, чем отложить часть работы на следующий день.       Парень выудил из холодильника один из контейнеров, на нем стояла маркировка с сегодняшней датой. В семье Победневых не принято было тратить ценное время на готовку и уборку после, Агата ограничивалась приготовлением несложного завтрака для себя и мужа. В остальное же время они ели вне дома или пользовались доставкой блюд из ресторана. Сегодня был один из таких дней, когда Серафим ужинал блюдами из ресторана в одиночестве. В контейнере оказался поке с креветками и манго. Парень взобрался на высокий стул и принялся ковырять содержимое контейнера вилкой. Он всегда удивлялся, зачем в их кухне стоял такой длинный стол и по четыре барных стула с каждой его стороны. Все семейные праздники они проводили втроем, гостей на своей памяти Серафим и вовсе не помнил. Может у родителей при планировке кухни была цель завести еще пятерых детей.       Ужиная вот так в одиночестве под звуки дождя на улице, Серафим чувствовал себя последним интровертом, который случайно забрел в пустой азиатский бар, и как последний неудачник заказал поке, вместо саке. На соседнем кухонном столе стоял духовой шкаф, сейчас Серафим мог бы посоревноваться с ним в конкурсе на самое бесполезное существо. Мысли о собственной беспомощности и жалости сжирали изнутри с пугающей силой, словно на протяжение шестнадцати лет были заперты где-то внутри, голодали и ждали момента, чтобы вырваться. С этим необходимо было что-то делать, срочно что-то делать, иначе вести дойдут до матери.       Из негативных мыслей Серафима вывел звук, открывающейся двери. Мама вернулась. Взгляд метнулся к часам: начало десятого. Он бестолково просидел больше часа, точно настоящий неудачник и нытик. Парень скинул остатки еды и контейнер в мусорное ведро. Вилку спрятал в карман штанов и бросился к своей комнате. Помятый, удрученный и жалкий он точно не хотел сейчас встречаться с матерью, ведь тогда необходимо будет завязать разговор, и самой очевидной темой для разговора будет первый день в школе. Врать матери, как и вообще врать, парень не умел, слишком очевидно выдавали его голос и мимика. Во что бы то ни стало, Серафим решил избегать продолжительных контактов с мамой, пока не решит, что ему делать.       Парень проскочил в свою комнату, аккуратно закрывая дверь, быстро бросился в кровать и укрылся одеялом с головой. Он старался дышать ровно. Агата не часто заходила в комнату сына после работы без какой-либо необходимости, однако лишний раз рисковать не стоило, особенно в такой ситуации. Серафим пробыл в своем убежище не менее двадцати минут перед тем, как высунуть голову. Свежий воздух тут же приятно охладил разгоряченную кожу на щеках и шее. Впрочем, время, проведенное за игрой в прятки, не было потрачено в пустую, скорее это были самые продуктивные двадцать минут за целый день. То ли от недостатка кислорода, то ли от желания хоть как-то занять время, но мозги зашевелились и у парня почти появился план, необходимо только быстрее все записать и довести до идеала.       С ловкостью кошки Серафим на четвереньках приблизился к компьютерному столу, зажег настольную лампу и выудил с полки один из своих блокнотов. Аккуратным ровным почерком крупными буквами он вывел в самом верху листа: «Пять пунктов, как перестать быть мышью». В тонких длинных пальцах словно небольшое оружие крутилась автоматическая ручка, изгрызенная на конце. Эта дурацкая привычка появилась у него при заучивание английских слов, которые он выписывал по сотне раз, чтобы запомнить. Мама всегда недовольно хмурилась, когда замечала сына, поедающего пластмассу. Последние три года Серафим успешно скрывал это, однако избавиться до конца так и не смог.       Парень некоторое время размышлял над своим гениальным, как ему казалось, планом, потом начал уверено записывать пункты. 1. Изучить учеников в классе-отбросов. Что нас объединяет? 2. Уничтожить в себе качества отбросов. 3. Изучить учеников класса Власти. Чего мне не хватает? 4. Приучить себя этим качествам. 5. Пересдать тест на профориентирование с новым мышлением и совершить историю.       Серафим довольно просмотрел каждый пункт в своем плане. Он уже представлял, как вернется к своим друзьям всего через полгода и… Нет, нет, нет, хватит фантазий, они ничем не помогают, необходимо действовать с тонким расчетом и холодной головой. Парень потянулся к рюкзаку и достал из него расписание. Спаренных уроков с классом Власти было не так много, нужно использовать их по максимуму. Всего четыре занятия по алгебре и один по физике, пять уроков по сорок минут, итого три часа и двадцать минут каждую неделю, от тринадцати с половиной до шестнадцати часов в месяц, девяносто общих часов до выполнения цели. Девяносто часов, чтобы изучить и проанализировать десять лучших учеников и вывести формулу ученика класса власти.       По спине пробежали мурашки, когда парень вспомнил, что среди его новых объектов наблюдения были его друзья. Еще сегодня с утра он считал себя абсолютно таким же интеллектуалом-богатеем, но результаты первого распределения четко показали, насколько сильно он ошибался.       Серафим закрыл глаза и откинул голову на спинку стула, представляя лицо Алена, Максима и Димы. Что он знал вообще о них? Чем они лучше него самого? Максим выше и более успешен в спорте, Алена расчетливая и всегда с легкостью держит лицо в любой ситуации, Дима с легкостью откидывает все лишнее и подмечает вещи, которые остальные могут не замечать. Серафим хорошо умел найти компромисс, любил собирать максимально много информации и анализировать ее. А Юлька была всегда веселой и задавалась миллионом вопросов, не боясь показаться грубой или бестактной. Наверное, она будет отличным журналистом. Серафим всегда видел себя политиком, как его родители. Он перенял все необходимые качества: толерантность ко всем расам, полам и гендерам, дипломатичность, рассудительность, практичность ума, харизму и амбиции. Чего же не хватало системе в его портфолио? Или может наоборот было что-то лишнее?       Именно эти вопросы прокручивал в голове парень, пока задыхался под одеялом. Еще в двенадцать мама проследила, чтобы сын выучился тайм менеджменту, на тринадцатый день рождения парень получил книгу по планированию и четко знал, что началом любого плана служит правильно поставленный вопрос. Вопросов в голове Серафима было достаточно, чтобы составить сотню планов. Однако из смеси чувств и эмоций сложно было выудить рациональность и логику. Обиду и злость необходимо было засунуть глубоко в себя, чтобы в дальнейшем выстраивать ровную дорожку кирпичик за кирпичиком.       Серафим вновь выпрямился на стуле и опустил глаза к списку. С жизнью первого класса он был знаком и хорошо осведомлен со всеми подводными камнями, необходимо было лишь пересмотреть известную информацию и найти ошибку в себе, чтобы ее исправить. Но о жизни отбросов он не знал вообще ничего и в его исследовательской работе это могло стать самым большим и сложным анализом. В этом плане малочисленность его собственного класса облегчало задачу, необходимо было провести анализ всего четырех человек. Камнем преткновения мог стать их характер. Руки охладели от страха при воспоминании об опасном одноклассники, который очень резко отреагировал на интерес в его сторону. Плечи Серафима нервно задергались, стряхивая напряжение с тела.       Он отрывистыми линиями красной ручкой подчеркнул первый пункт своего списка, отбрасывая наступающий страх и неуверенность. В любом случае не все отбросы сошлись клином на этом парне, даже в его классе были еще три девчонки. С девушками у Серафима обыкновенно проблем не возникало, он умел с ними общаться, умел обаять, но всегда держал их на расстоянии. Отношения ему не нужны были и до распределения, а в данной ситуации растрачивать свои силы и энергию на отношения с девушкой было бы вообще бестолково. Но определенно навыков в этом плане у него было достаточно, оставалось лишь надеяться, что девушки из шестого класса не сильно отличались от его знакомых.       Серафим перевернул страницу и вывел на новой странице имя «Ксения Бочарова», ниже разделил страницу на два столбика сильные и слабые стороны, снизу оставил место для общего вывода. То же самое он проделал еще с тремя страницами, выписывая фамилии одноклассников, на последнем листочке он написал «Никита Кислов» и обвел красным маркером имя. Когда все предварительные приготовления были закончены, на часах было одиннадцать двадцать вечера, срочно необходимо было ложиться спать. Самый сильный воин — это здоровый и полный сил воин!