Прогулка по туннелю и ее последствия.

      Нил уже давно не боялся передвигаться по туннелям в одиночку. Конечно, это очень опасно и далеко не каждый решится на подобный «подвиг», но для Джостена – это больше привычка, чем что-то удивительное. С самого детства Мясник, а именно такую кличку заполучил его отец в кругах сталкеров, готовил его к самостоятельным вылазкам. Маленький Нил тогда не понимал, для чего это все. Неужели, его отец, что чуть ли не спит в обнимку с автоматом – не может пойти с ним? И, честно говоря, Джостен даже сейчас не понимает, к чему был весь этот цирк в таком раннем возрасте, но отцу он, несмотря на все, благодарен. Если бы не его «воспитание», Нилу пришлось бы пол дня терять на ожидание сопровождающего каравана, что очень некстати с его важным поручением в рюкзаке.       Из собственных мыслей в реальность Нила вырывает непонятного происхождения шум с глубин туннеля. Идентифицировать его источник – невозможно, свет фонаря попросту не достает так далеко, рассеиваясь в пыльном облаке. И это не единственная проблема, если бы Нил шел по туннелю обычному, давно всеми облазанному и, желательно, освещенному, – вероятнее всего, он бы просто поправил автомат на плече, перекрестился и пошел дальше, но с этим туннелем – не все так просто. Среди челноков про этот переход уже давно существуют байки и страшилки. Кто-то говорит, что туннель натурально сводит с ума, кто-то, что здесь водятся черти и переходящих в одиночку – зверски убивают, третьи говорят о том, что туннель в себе имеет входы в Метро-2, своего рода рай под Землей, в котором теряются ушедшие. Не то чтобы Нил во все это верил, торгаши всегда любят приврать, тем самым завлекая народ к своим товарам, но сейчас это больше становится похожим на суровую реальность, а не на приукрашенные истории.       Стараясь не доводить себя самостоятельно, Нил громко выдыхает и идет дальше. Все будет хорошо, иначе и быть не может, верно? К несчастью, туннель так не думает, поэтому уже через пару минут Нил слышит заливистый смех. Тот, исходя из глубин туннеля, окружает Джостена, заставляя того усомниться в собственной адекватности. Все это, очевидно, игры его восполенного подсознания, поэтому, не теряя бдительности, Нил делает еще один шаг. А потом – темнота.       Глаза он открывает нескоро. По личным ощущениям Нила – дня через два. Голова раскалывается, ноги сводит судорогой, а до ушей, вместо слов, доносится, лишь отдаленно напоминающий человеческие разговоры, шум. Внезапно, перед глазами начинает маячить непонятная фигура. Судя по комплекции – мужская. Широкая спина, облаченная в специальную экипировку, автомат, перевешенный через плечо – держится крепко, а сам мужчина, судя по всему, разжигает костер. Пара минут и помещение освещается, это позволяет Нилу оглядеться. Трубы, побитые лампочки на потолке, бетон вокруг. Судя по всему, небольшая и, вероятнее всего, заброшенная станция. - Очнулся? – Обращается парень к нему, не поворачивая головы. - Где я? – Нил пытается сфокусировать взгляд на мужчине, но выходит тщетно, поэтому он лишь смотрит перед собой в надежде на то, что не выглядит слишком жалко. - Тургеневская. Пришлось тащить тебя обратно. – В голосе парня слышна усмешка, а сам он все таки поворачивает голову, рассматривая Нила. – С тебя сотня патронов. Благотворительностью не занимаюсь.       Парень, что Нил определил по голосу, подкуривает сигарету и отворачивается от Джостена. - Мог бы забрать самостоятельно, раз сумел найти и дотащить меня. – Бурчит в ответ Нил, пытаясь залезть в сумку. Руки все еще не слушались, но третья попытка все же стала удачной. Нарыв в рюкзаке полный магазин, он бросает его парню в надежде на то, что этого будет достаточно. - Больше нет. – Нил стягивает сумку со спины и ставит ее рядом, разминая затекшую шею. - Нищеброд. – Кратко отвечает его спаситель, пересчитывая патроны. – Будешь должен. Нил, не в состоянии спорить, лишь кивает. Спасибо, что хоть живым остался. - Вода. Будешь? – Парень кидает Нилу термос, намекая на то, что у него нет варианта отказаться. – Кевин.       Нил отпивает пару глотков. Даже если это отрава – он разберется с этим позже, конечно, если доживет. - Спасибо. Нил. – Вот и познакомились. Так и ходи по туннелям. - Подобрал как побитую собаку. – Усмехается Нил, вспоминая первую их встречу с Кевином. Кто же знал, что с такого знакомства жизнь Нила повернется на все сто восемьдесят градусов. Ники посмеивается, отпивая чай из кружки. Конечно, называть грибную настойку с ВДНХ – чаем, это затея изначально проигрышная, но, как обычно говорит Дэн – чем богаты, тем и рады. Поэтому, не выебываемся и пьем. - Я все еще удивлен, что он притащил тебя сюда. – Ники обводит рукой палатку, но намекает на станцию в целом. – Эндрю еще долго бурчал на этот счет. Думал, что ночью ты нас прирежешь к чертовой матери, а потом сбежишь со всеми припасами. - Да уж, приживался я долго. – Нил улыбается. Первый месяц жизнь здесь, с самоназванными – Лисами, был трудным. Миньярды ни в какую не хотели видеть на станции новеньких, «старшие», несмотря на внешнюю доброжелательность – также не особо доверяли новичку. Если бы не Кевин, поклявшийся чуть ли не жизнью – они бы выперли его на второй день. И были бы правы. - Вы – как две бабульки, честное слово. – Внезапно доносится снаружи, а потом и сама Элисон возникает на «пороге» палатки. – Рене с Мэттом вернулись.       В ее тоне слышится радость, а сама она исчезает также быстро, как и появляется. - Извиняй, потом продолжим. – Бурчит Нил и, отставляя кружку на импровизированном столике, также выходит на станцию.       Ники, не ожидавший такого предательства, шумно выдыхает, но через пару минут присоединяется к остальным.       Эндрю и Аарон сидели у костра, Дэн сжала в кокон бедного Мэтта, что даже не успел стянуть с плеч рюкзак, Элисон нежно трепала по голове Рене, а Кевин, найдя свою рыжую бестию, медленно приближался к Нилу. - Ты как? – Кевин аккуратно укладывает руки на плечи Джостена, разминая затекшие мышцы. - В порядке, полном. – Нил довольно улыбается и чувствует мягкое прикосновение губ к макушке. – Надо будет сменить повязку, а так хорошо. - А рука как? – Шепотом спрашивает Кевин. - Тоже неплохо. – Нил демонстрирует Дэю заживающую царапину, мол: «Жить буду, не переживай слишком сильно». Кевин кивает, отходит от Нила и помогает Мэтту стянуть со спины рюкзак. - На Пушкинской сейчас обжились нацисты, пропагандируют свою идеологию, везде лозунги, хотят метро от «уродов» очистить. – Спокойно говорит Рене, когда тема заходит о новостях в метро. И Нил чувствует неприятный укол где-то под сердцем, когда осознает, что их с Мэттом путь проходил через эту станцию и они вполне себе могли не вернуться. - Все ни слава богу. – Тихо бурчит Элисон, на что Рене посмеивается. Переживать сейчас – нет смысла, их поход уже окончен, поэтому Нил позволяет себе вновь расслабиться. - Народ там всегда был ебнутый, неудивительно. – Произносит Аарон, отворачиваясь от костра. В руках у того – поджаренные грибы. – Будете?       Через несколько минут копошений, все уселись по местам, окружая костер. Приятный теплый свет, жар от огня, разговоры и песни под гитару, все это – огромная часть жизни Нила от которой он бы не смог отказаться, даже если бы этого требовали обстоятельства. Все эти люди, что когда-то были ему незнакомцами – сейчас полноправно считаются его семьей. Конечно, вслух он этого никогда не скажет, но, Джостен надеется, что те понимают этот факт и без слов.       Кевин, сидящий рядом, аккуратно опускает голову Нилу на плечо и, улыбаясь, слушает очередную байку от Ники, которую тот узнал прогулявшись по ПОЛИСУ однажды. Это ли не счастье?