Не можешь предотвратить -возглавь

Публичное унижение и новость, которая уже разлетелась в самые дальние уголки империи, что уважаемый наставник Чу, Юйхэн ночного неба, гордость пика Сышен сегодня станет официальной наложницей императора. Лучшей мести за годы издевательств и рукоприкладства, которые наставник Чу именовал воспитательным процессом не придумать. Его учитель дорожил своей репутацией, пресекал любые разговоры о прелюбодеянии и разврате, а сегодня почти добровольно отдаст себя этому Достопочтенному. Чу Ваньнин чувствует себя ужасно. Его мучает бессонница и страшная мигрень. С того самого дня, когда Тасянь-Цзюнь почти перебил заклинателей с пика Сышен. С того дня, когда его ученик поднес Бугуй к горлу Сюэ Мэна и с дьявольской ухмылкой выставил довольно идиотское условие. Чтобы сохранить жизни этой горстки недозаклинателей и того, кто именуется его братом, их учитель обязан публично стать официальной наложницей императора. Сюэ Мэн тогда откашливаясь кровью, назвал Мо Вэйюя гнилым отродьем и сказал, что лучше умрет, чем подвергнет учителя такому унижению. Но разве мог Чу Ваньнин допустить чтобы брат убил брата? Чтобы его ученик умер от рук его же ученика. И он согласился. Если это спасет жизнь Сэю Мэна, то цена не так уж и велика. И вот он сидит в комнате в окружении кучи придворных и смотрит на красный свадебный наряд, что стоит перед ним на манекене. Голова раскалывается от мыслей. Мо Жань всегда был бесстыдником, который не следит за своими словами, не гнушается никакого аморального поведения и явно сегодня насладиться его унижением. Но почему он решил сделать своего учителя своей официальной наложницей? Такая глупая идея могла возникнуть только в голове Мо Вэйюя. В чем смысл? Унизить Чу Ваньнина? Есть куча других способов. В гареме Наступающего на бессмертных императора насчитывается сотня прекрасных цветов и даже одна представительница костяных бабочек, которая прекрасно подойдёт на роль первой официальной наложницы и даже императрицы, но Мо Жань отдает эту "честь" ему - Чу Ваньнину. Что ж, уговор есть уговор. И Чу Ваньнин не отказывается от него, вот только доставлять удовольствие своим послушным поведением он не собирается. Первое, что не устраивает наставника Чу и о чем он немедленно лично известит императора - это его свадебный наряд. Зачем столько цепочек-колокольчиков? И так голова готова расколоться надвое, так еще и этот колокольный перезвон. На слова придворных, что император лично выбирал наряд, он не реагирует. Он просто врывается в личные покои императора и бросает ему шелковое платье под ноги. - Мне сказали ты это лично выбирал. Скажи честно, тебе подсказали или у тебя действительно такой ужасный вкус? Тасянь-Цзюнь приподнял бровь и жестом велел выйти всем, кто зашел сюда вслед за Чу Ваньнином. Он поднял свадебный наряд с пола и вытянул перед собой. В этот же момент сотни цепочек снова раздались в перезвон. - Хм, учителю пришелся наряд не по вкусу? - Мо Вэюй знал о строптивом характере своего учителя как никто другой и для него не было неожиданностью, что Чу Ваньнин даже в условия полного поражения и предстоящего позора не склонится не перед чем. - Куда уж моим посредственным вкусам тягаться с высокими идеалами самого Чу Ваньнина. - От этого мерзкого перезвона у меня все внутри содрогается. С позволения императора, я лучше буду в одном нижнем одеянии, но только не слушать на себе целый колокольчиковый оркестр. Мо Жань от такой наглости сперва немного опешил, а потом зашелся гомерическим хохотом. - Не нравится свадебный наряд, тогда выйдешь абсолютно голый. Как тебе такой расклад? - Мо Вэйюй с ухмылкой на лице ожидал реакции от Чу Ваньнина, но тот просто насупив брови смотрел на него и глазами выразил гнев. - Как пожелает император. - Чу Ваньнин собирался уже покинуть комнату, как его дернули за руку и развернули - Ты... - Мо Жань сам не понял, зачем он это сделал. Ну выйдет Ваньнин голый перед сотней гостей, это же еще больше унизит достоинство учителя. Так пусть идет. Он крепче сжал запястье в своей руке и крикнул- Эй, за дверью, срежте с наряда уважаемой наложницы Чу все, что издаёт звук. Ни один мускул на лице Ваньнина не дрогнул в этот момент. Они продолжали обмениваться гневными взглядами, пока Чу Ваньнин не вырвал руку из цепкой хватки и, ничего не сказав, вышел из комнаты. Чу Ваньнин весь день показывал свое недовольство. Он почти ничего не говорил, чаще обходился только тяжёлыми вздохами и недовольным прицокиванием. Он не смотрел по сторонам на церемонии. Его лицо покрывала плотная красная вуаль. Он стойко выдержал речь церемонимейстера и лишь ехидно усмехнулся на части поклон родителям. Ни у него ни у Мо Жаня их не было. Эту часть в целом можно было исключить. Сразу же после церемонии Ваньнина отвели в брачные покои. Это было для него спасением и наказанием. Спасение было в том, чтобы не смотреть и не слышать всех тех, кто его окружал. Наказание будет чуть позже. Мо Вэйюй, похотливое животное, ясное дело не упустит часть брачной ночи. Ваньнин скидывает красную вуаль и начинает активно тереть переносицу. Этот спектакль нужен, только чтобы Мо Вэйюй потешил собственное самолюбие. И ситуация, в которой Чу Ваньнин согласился на это все, была критической. Будто один факт того, что Чу Ваньнин станет наложницей императора , остановит этого самого императора от желания отомстить. Пока он пытался упорядочить свои мысли, дверь в покои распахнулась. Тасянь-Цзюнь подошел к нему ближе и схватил кончиками пальцев за подбородок. - Учитель сегодня ведет себя особенно дерзко. - резкий запах алкоголя ударил в лицо Чу Ваньнина. - Жизнь твоего драгоценного Мэн-мэна видимо стоит всех этих унижений? - Что бы я тебе не сказал, ты уже все определил для себя. - Чу Ваньнин смотрел в лицо напротив и не понимал, в какой момент глаза его ученика стали излучать ненависть и обиду на весь мир. Он ясно помнил сияющий взгляд мальчишки, который выбирал себе учителя. Сейчас от этой яркости ничего не осталось. - Я предположу, что император пришел сюда не про детскую ревность разговаривать. - Не терпится начать? - Мо Жань ближе склонился к лицу учителя. Настолько близко, что на щеке ощущалось его дыхание - Не терпится закончить и увидеть, как закрывается дверь за твоей спиной. - Чу Ваньнин проверял свою догадку, которую он предположил ранее и почти подтвердил ее этим утром на инциденте со свадебным нарядом. Поэтому позволял себе не сдерживать гнев и не подбирать слова. Он предположил, что является своего рода слабым место Мо Жаня. Как бы громко тот не кричал, что мечтает унизить своего учителя, но он не позволил снять вуаль со своей наложницы. Никому не позволено видеть лицо его Чу Ваньнина, кроме кучки прислуги, которая закреплена за Чу Ваньнином. А еще он приказал срезать все издающие шум цепочки, хотя мог и не делать этого или просто согласится отправить Ваньнина на церемонию голым. Какой бы статус он себе не придумал, внутри Мо Жань просто маленький обиженный ребенок, который приревновал и пожелал любыми способами привязать к себе хоть кого-то. Так думалось Чу Ваньнину, и он был не далек от правды. Чу Ваньнин не отстранился в тот момент, когда Мо Жань впился в него губами. Он кусал его губы, затем перешел на шею оставляя следы от зубов. В нем не было ни капли нежности. Только животная страсть и желание взять, как ему казалось, свое. Тело Чу Ваньнина дрожало под этим напором. Он мог бы хотя бы сделать попытку к бегству, и он очень хотел оттолкнуть наседающее на него тело и, отвесив ему хорошую затрещину, выбежать из комнаты, но это не к чему не приведет, и он это знает. Поэтому, ему только и остаётся сжимать собственную ладонь до красных отметен и смиренно принимать все происходящее. Резким движением Мо Жань потянул их к кровати и опрокинув на нее Чу Ваньнина навис сверху. - Вот бы посмотреть на лицо Мэн-мэна, когда он узнает, какие непотребства сегодня творит его праведный идеал. - Мо Жань провел пальцем от кадыка до низа живота Чу Ваньнина и остановился в районе паха. Тело Чу Ваньнина вздрогнуло и он прикрыл глаза сгибом локтя. - Это только моя вина. - Чу Ваньнин сглотнул и тяжело выдохнул. - О! И в чем же учитель винит себя? - Мо Жань попытался убрать руку с лица Чу Ваньнина но его ладонь застыла в воздухе после услышанного: - В том, что ты такой. И в том, что сейчас происходит. Это только моя вина. - От услышанного у Мо Жаня расширились зрачки, а лицо залило гневными румянцем. В туже секунду он сдернул с лица Чу Ваньнина руку и зафиксировал ее над головой. - Ты думаешь, что твое позднее осознание что-то изменит? - Он обхватил ладонью его горло и приблизился к лицу, которое выражало абсолютное спокойствие. Это даже не было похоже на смирение. В глазах Чу Ваньнина читалось сожаление. Таким взглядом обычно смотрят на бездомных щенков, которых не можешь забрать домой и окружить любовью. - Ты, блять, хоть знаешь каково это, когда раны от Тяньвэнь больно горят ночами? Ты хоть знаешь, сколько шрамов на моей спине? - с каждым словом Мо Жань крепче сжимал горло Чу Ваньнина. - Нет. И мне жаль. - Чу Ваньнин почти прохрипел эти слова, а затем сделал то, что ввело в полное оцепенение Наступающего на бессмертных императора. Он коснулся свободной рукой его щеки и притянул в поцелуй. Аккуратный и очень нежный, словно касание стрекозы глади воды. Чу Ваньнин дал себе слово, что не намерен удовлетворять ожидания своего обезумевшего ученика. От него ждут сопротивления, возмущения и попыток к бегству. Так вот - не сегодня. Не можешь предотвратить-возглавь. Поэтому, Чу Ваньнин не будет оправдывать ожидания. Мо Жань, Мо Вэйюй, Тасянь-Цзюнь. Не важно, как зовут человека, нависшего над ним. Это все равно его ученик. И он его любил и не смог уберечь. Поэтому, сейчас он полностью сосредоточился на поцелуе, в который постарался вложить свое сожаление. Обволакивающая нежность, говорящая -" знаю, ты не простишь меня, но пожалуйста.....". Это бесполезно. Это не стоит произносить вслух. Лишь потому, что в их отношениях это не сыграет роли. Он просто продолжит целовать напряженные губы, пока чужая рука сжимает его горло. В голове Мо Жаня все запульсировало в этот момент. И он не знает почему, но продолжая сдавливать чужое горло он ответил на поцелуй. Только ему не нужна нежность. Он стал с жадностью поглощать чужие губы, сплетал языки словно пытаясь почти проглотить того, кто перед ним лежал, целиком. Не прерывая поцелуй он начал срывать дорогой шелк с Чу Ваньнина. Развязывая пояс, он сбрасывал ткань за тканью . Зачем на свадебных нарядах столько слоев? Когда красное одеяние было сорвано полностью, вниз полетело нижнее одеяние и последними небрежно были сброшены драгоценные заколки с головы Чу Ваньнина. Оставшись совершенно обнаженным, первой мыслью у Чу Ваньнина было естественно закрыться, но он не стал этого делать. Вместо этого он потянул за завязки императорского свадебного одеяния, которое и так уже было в беспорядке. Разрывать шаблоны поведения. Просто выжить. Поддаться моменту. Чу Ваньнин не хотел придумывать оправдания своим действия. Вообще думать сейчас он не хотел. Сделать их на равных хотя бы в постели - единственное, чего сейчас желал Чу Ваньнин. Поэтому с полным безразличием на лице и равнодушием в глазах начал так же срывать слой за слоем с тела императора. Он не отрывал взгляд от Мо Жаня, который явно не понимал происходящего и в нем читалось желание, гнев и недоумение одновременно. Когда бесценные одеяния небрежно полетели на пол, Чу Ваньнин так же, как и Мо Жань, в последнюю очередь сорвал драгоценную императорскую корону и отбросил ее с небрежностью, будто это не символ правления и величия, а бесполезный мусор. Два обнаженных тела цеплялись друг за друга в постели не понимая собственных чувств. У Тасянь-Цзюня было желание не с кем не делить Чу Ваньнина. Он мечтал полностью владеть им - его телом и его мыслями. Лицо Чу Ваньнина было раскрасневшимся от долгого поцелуя. Местами на губах виднелись укусы и капельки крови. И это возбуждало еще больше. Мо Жань рывком перевернул к себе спиной Чу Ваньнина и зафиксировал его руки на пояснице захватом. Затем он достал заранее заложенный в изголовье кровати пузырек с ароматным маслом. - Этот Достопочтенный приказывает тебе не двигаться. - разлив немалое количество масла прямо на Чу Ваньнина. Тот издал глухой звук куда-то в подушку. - Чу Ваньнин, да за твоей праведной натурой, как выяснилось скрывается редкая блядь. Вот это открытие! Чу Ваньнин ничего не ответил. Только крепче зажмурил глаза. Он понимал, что никакой нежности и никакой жалости, никакого милосердия к нему сегодня не проявят. Эта брачная ночь будет похожа больше на забой скота, нежели слиянием нежных чувств, коих у Мо Жаня явно не было. Он слишком хорошо понимал своего ученика. Который без церемоний и подготовки вошел в его тело на всю длину, от чего Чу Ваньнин почувствовал острую и нестерпимую боль. Он громко вскрикнул, но потом закусил подушку перед собой. Просто перетерпеть. Если бы Чу Ваньнин мог видеть Мо Жаня сейчас, то заметил бы смятение на лице императора. Тасянь-цзюнь ненавидел Чу Ваньнина, но Мо Жань любил учителя. И эти чувства, давно казалось похороненные, пробились хрупким ростком на сердце. Мо Жань не стал сразу вбиваться в Чу Ваньнина, а аккуратно прошелся ладонью вдоль его позвоночника и погладил поясницу, а затем склонился к лицу и прикусив мочку уха тихонько произнёс - Шшш, первый раз всегда больно. Чу Ваньнин сжимал зубами подушку и зажмурил глаза. Он тяжело дышал и просто ждал, когда Мо Жань начнет изводить его тело, но тот словно чего-то выжидал, лишь тихонько поглаживая его бедра. - Прос... жай. -Чу Ваньнин что-то промычал в подушку. - Погромче, Золотце. - Мо Жань накрутил прядь разметавшихся волос Чу Ваньнина на палец и начал тихонько сжимать их в руке. - Просто продолжай. Давай закончим. Давай скорее закончим. -Чу Ваньнин сдерживал всхлипы, но ему правда было невероятно больно. - Что ж... Как пожелает наложница. - Мо Жань повернул к себе ближе лицо Чу Ваньнина и прикусив его нижнюю губу начал двигаться. Сперва толчки были медленные и аккуратные, словно дающие телу под ним привыкнуть к происходящему, но когда от покусывания губ он протолкнул свой язык в рот Чу Ваньнина и углубил поцелуй, то и толчки внизу стали грубее. Чу Ваньнин лежа на животе ощущал, как Мо Жань движется в нем. -Повернись, хочу видеть, как ты сгораешь от стыда раздвигая предо мной ноги. - Мо Жань отпустил из захвата собранные руки Чу Ваньнина и перевернул того на спину. Лицо Чу Ваньнина было покрыто мелкими каплями холодного пота, глаза покраснели, а истерзанные в кровь губы дрожали. Мо Жань обвил ноги Чу Ваньнина себе вокруг талии. - Расслабься, золотце, тебе же будет лучше. По комнате раздавалось хлюпанье и шлепки. Все это было настолько пошло, что Чу Ваньнин предпочел бы вместе с глазами закрыть еще и уши. Ему же лучше? Как в его положении ему может быть лучше? Когда он предпринял попытку закрыть рукой глаза, Мо Жань откинул ее и притянул его за подбородок. - Наложнице не нравится, как выглядит этот Достопочтенный? Не закрывай глаза. Хочу видеть, как ты принимаешь меня и это унижение! - Мо Жань провел большим пальцем по окровавленным губам Чу Ваньнина и притянул его к себе ближе соприкоснувшись лбами. - Ты. Принадлежишь. Этому. Достопочтенному. - на каждое слово, резкое движение бедер, от которых у Чу Ваньнина темнело в глазах. Чу Ваньнин уже давно перестал ощущать себя и понимать себя. Кажется он даже перестал осознавать рождаются ли в его голове мысли. Его тело жило и двигалось по инерции. Ноги вокруг чужой талии, поясницу колесом и ждать, когда это закончится. Или.... Он положил руки на плечи Мо Жаня и прошелся по спине подушечками пальцев. Пальцы вздымались на ребристой поверхности мускулистой спины. "Ты хоть знаешь, сколько шрамов на моей спине?" отозвалось эхом в его голове. Чу Ваньнин даже не может вспомнить все разы и за что он наказывал Мо Жаня. "Дурной характер не поддается воспитанию. Собаки и те покладистей". Это все что получал Мо Жань от Чу Ваньнина, которого выбрал в учителя. Какая нелепость. Это расплата заслужена. - Узнаешь свою лозу, учитель? - Мо Жань посмотрел на Чу Ваньнина с таким гневом, будто вот-вот готов расплавить его взглядом. - Это на всю жизнь, Ваньнин. Этот Достопочтенный запомнил уроки учителя на всю жизнь. Чу Ваньнин вглядывался в лицо мужчины, что некогда под яблоней назвал его самым красивым из всех. Сияющие мириадами звезд глаза искрились в нежности. Тогда. А сейчас в том же человеке горит пожар ненависти ко всему живому просто за недостаток любви. Чу Ваньнин не умел проявлять чувства, но мог хотя бы сдерживать Тяньвень на хрупком теле ребенка. "Прости меня"? Между ними "прощение" слово, которое утратило значение давным давно. Чу Ваньнин наседает на Мо Жаня и заставляет того сесть. Он смотрит на него сверху убирая волосы с мокрого лица. Ничего не говорит и просто уводит Мо Жаня в поцелуй. Сперва аккуратный, затем продвигается глубже пока их языки не встречаются, словно два воина в битве. Танец лозы и сабли. Сожаления и обиды. Все что можно было исправить теперь потеряно без возврата. Мо Жань хватает Чу Ваньнина за волосы и пытается силой оторвать от себя, но тот только сильнее сжимает свои руки на его спине и требовательно не разрывает поцелуй. Мо Жань не спуская хватки с волос Чу Ваньнина начинает резко подмахивать бедрами. Он чувствует, как нутро Чу Ваньнина трется ему об живот. Как капли сочатся на бедра и подогнутые ложыжки. Еще немного резких движений и Мо Жань изливается внутрь Чу Ваньнина с утробным рыком разрывая поцелуй. Затем опускает руку на пах Чу Ваньнина и начинает водить вверх вниз доводя того до долгожданной разрядки. Милость императора не знает границ. Мо Жань откидывает Чу Ваньнина на спину и падает сверху. Оба тяжело дышат. В воздухе витает запах терпкого масла в перемешку с семенем и потом. Мо Жань выходит из Чу Ваньнина и тот издает тихое мычание. Веки Чу Ваньнина потяжелели, голова давно разучилась ясно мыслить. Он просто чувствует, как Мо Жань лежит на нем и его грудь быстро вздымается. Это сожаления. Чу Ваньнин раскаивается? Бред. - Не думай, что это между нами что-то меняет. Этот Достопочтенный все равно тебя ненавидит! - Мо Жань поднимает с пола свадебное одеяние и небрежно набросив верхний халат направляется к выходу. Чу Ваньнин натянул себе одеяло до самого подбородка и прикрыл глаза. - Будешь уходить не забудь закрыть дверь Мо Жань знал о строптивом характере Чу Ваньнина. Чу Ваньнин знал, что является слабостью Мо Жаня.