«На сборы завтра не приходи»

«Ты это, на сборы завтра не приходи» Эта фраза впилась в сознание, раздаваясь эхом в голове. «Почему?»-ответа не последовало. Захлопнутая прямо перед носом дверь свидетельствовала о конце разговора. Объяснять причины такой фразы, да и вообще, своего поведения в целом, Марат явно не планирует. Идя домой по заснеженным улицам Казани Андрей думает лишь о сказанных до этого словах. Что это, мать твою, значит? Что он пытался этим донести? Хотел предостеречь от чего-то? А вдруг, Марату известно что-то, что не знает, как Андрей, так и весь Универсам в целом. Может и вправду, забить на все установки о том, что опаздывать и пропускать сборы нельзя? Просто взять и не пойти. А что ему будет? Не отошьют же? Пропишут в фанеру, и что с того? Такое уже проходили. Физическая боль после стольких драк и ударов от старших Пальто не пугает и не цепляет уже давно. Придя домой и осведомив мать о своём приходе, Андрей прошёл в свою комнату, предварительно закрыв дверь на хлипкую защёлку. Рухнув на кровать, парень задумался. Снова о том, что сказал Марат. Тот явно не был любителем пустить глупостей, когда это было неуместно. Явно имел ввиду что-то серьёзное. А вдруг и вправду пытается предостеречь от чего-то? А чего? Что такого может произойти на обычных сборах? Так и не приняв окончательного решения, Андрей провалился в сон. Проснулся поздно, проспав всё на свете. Время на табле часов свидетельствовало о том, что в школу собираться даже смысла не было. Уроки всё равно окончатся через час, не больше. Проклиная отсутствие своей привычки заводить будильник перед сном, направился на кухню. За стаканом холодной воды пришло осознание, что идти не хочется никуда. Даже на этот чёртов сбор. За окном погода-непогода. Дует до жути неприятный, сильный ветер, повсюду слякоть. Видимо ночью или утром был дождь, что размыл выпавший снег. Голова от слишком продолжительного сна неприятно гудит. Да уж, лучше и вправду остаться дома. Вернувшись в комнату, Андрей свалился на кровать, с размышлениями о том, чем заняться. Музыкальной школы сегодня нет, школу проспал, на сборы не пойдёт. Оставалось только пялиться в потолок, размышляя о чём-то своём. Вышел из дома Пальто ближе к восьми вечера. Сидеть в комнате уже надоело. Тем более, мать снова притащила домой Ильдара, который как только увидит Андрея, сразу начнёт приставать с группировкой. Пошёл по знакомому маршруту, направляясь к дому Марата. По этому пути, казалось, он ходил раз сто. Всё же, хотелось хоть как-то прояснить произошедшее вчера. Путь шёл через заснеженную детскую площадку, здесь практически постоянно собирались члены группировки. Наверняка, здесь кто-то остался, не уйдут же все сразу после сборов, а заметив его, отсутствующего там, но сейчас вполне спокойно разгуливающего по улицам, могут вписать по самое «не хочу». Осторожно выглянув из-за угла Андрей заметил, что площадка и близлежащая местность пуста. Ни души. Неужели все уже ушли? В голове снова пронеслись сказанные Маратом слова. А вдруг и вправду что-то случилось? А тот просто пытался предостеречь? В голове постепенно складывался пазл происходящего. Откуда Марату знать, что случится что-то нехорошее? А что, если он и есть инициатор того, что должно было случится? Ускорив шаг, парень направился к дому, в котором проживала семья Суворовых. Дверь в подъезд обычно открыта, и сегодняшний вечер не исключение. Преодолевает пролёты, поднимаясь на пятый этаж* Насилует кнопку звонка, нажимая на неё уже раз восьмой. За дверью молчание. Не собирается выходить? Пытаться открыть дверь бесполезно, разумеется она закрыта. Андрей откинулся к стене, запрокидывая голову. Как же всё заебало. После ситуации с Айгуль всё идёт просто по пизде. Марата отшили, сейчас он тупо не выходит на связь, группировка хуй пойми где. Наконец слышатся шаги за дверью. Неужели Суворов соизволил выйти? Дверь с характерным скрипом отворяется, и перед блондином появляется Марат. «Ну, молодец, думал не послушаешь», -устало проговорил брюнет, ухмыльнувшись. «Может ты объяснишь наконец, что за хуйня происходит?»-Пальто подпёр входную дверь ногой, чтобы Суворов не захлопнул её к чертям, как в прошлый раз. «В участке твои», -выделяя последнее слово особой интонацией, проговорил Марат. Ступор. Первое чувство, которое пришло тогда. Второе было осознание. «Это ты сделал?»-находясь где-то между шоком и гневом, сказал тот, устремляя свой взгляд на брюнета. Тот лишь усмехнулся. Первый удар сбил с ног, приходясь куда-то в челюсть. Теперь Суворов лежал на грязном полу подъезда, ощущая, хоть и небольшой, но заметный вес чужого тела на бёдрах. Андрей бил импульсивно, не жалея. В голове было много вопросов, но больше всех выделялся один. Зачем? Дальше уже шли и другие, но не менее важные. Что подразумевалось под «сдачей» Универсама в ментовку? Месть за Айгуль? За отшив? Как это произошло вообще? Зачем сдавать сразу всех? Марат не брыкался, не пытался ударить в ответ, просто молча принимал удары, понимая чувства другого. Минуты через две, Пальто сидел на полу, оперевшись на побелённую подъездную стену. Суворов поднялся. Подал руку Андрею. Тот лишь поднял небесные глаза, глядя на того. Он не чувствовал отвращения, ненависти по отношению к уже отшитому другу. Приподнялся не без чужой помощи. Марат закрыл дверь в квартиру, выходя на лестничную клетку. Из носа сочилась струйка крови, а губа была разбита. Но впрочем, какая разница? Такие ранения он получал если не в сотый, то хотя бы в пятидесятый раз. Перевёл взгляд на блондина, который стоял на ступеньках, ведущих на следующий этаж. Тот опёрся на стену, доставая из кармана пальто пачку сигарет. Такая привычка появилась у него не так уж давно. Суворов приблизился выуживая из чужой пачки сигарету и для себя. В ответ не получил никакой реакции. Курили в молчании. Хотели заговорить оба, но никто не решался. Первым начал разговор Марат. «К себе пойдёшь?»-начал с обыденного вопроса, дабы не загружать и так разбитого сейчас Андрея. «Не знаю», -кинул истлевшую сигарету на пол, тут же туша ботинком.** «Обижаешься?»-направил взгляд в голубые очи.*** Пальто сглотнул: «Зачем? Зачем сдал?» «Они её буквально убили. Неважно, довели.»-сказал Марат, горько улыбнувшись. Андрей лишь вздохнул в ответ. Хотелось скатиться по стене и зарыдать. Слишком много навалилось. Трудно тянуть всё одному. Но нельзя. Нельзя рыдать и показывать слабину. Не по пацански это. Хотя какая разница уже. Нет больше универсама. Эта мысль резала не хуже ножа. Что сейчас с другими? Скорее всего под арестом. Некоторые, возможно, сядут. Суворов спустился по лестнице вниз, кидая вопросительный взгляд на Андрея. Мол, идёшь? Тот продолжил стоять неподвижно. Усмехнулся грустно: «Подло это. Забыл как в ДК божился, что пацаны не бросят никогда? Спасут? Ни разу не выручали тебя?», -спустился вниз, встал рядом с Маратом. «А ты давно-то пацаном стал, Андрюша? Забыл как в автобусе прыгал?», -ядовито произнёс тот. «Ты чё-то путаешь. Я в автобусе не прыгал и своих не сдавал.» «А с хуяли они свои-то? Живём на одной улице, потому что? И чё с того?» Суворов открыл входную дверь в квартиру, зашёл внутрь, поднял взор на Андрея, который казалось, вот-вот скатится по стене. Взглядом пригласил войти. Тот отстранился от стены и последовал за Маратом. Войдя в знакомую комнату, желание зарыдать усилилось. Казалось, совсем недавно, он сидел здесь впервые. Тогда Марат еще был членом Универсама, сама группировка процветала, а Андрей ещё был примерным мальчиком, который посещал музыкальную школу и учился на отлично. Упал на чужую кровать, свернувшись в клубочек. Суворов присел рядом, устремив взгляд на светловолосого. Сейчас тот явно не походил на пацана с улицы и группировщика, теперь он больше был похож на домашнего котёнка, который сбежал на улицу и не знает, что ему делать. Хотелось обнять, погладить, успокоить, да не по пацански всё это. Хотя, какое к чёрту разделение на пацанское, да не пацанское. Он больше не с улицей. Поэтому, какая уже, к чёрту, разница? Опустил руку на чужую голову, медленными движениями поглаживая её. Слегка отросшие волосы щекотали фаланги длинных пальцев. Андрей явно не ожидал такого поворота событий, поэтому слегка напрягся, приподнимаясь. Чужая кисть тут же вернула его в прежнее положение, продолжая поглаживания, но уже где-то в районе спины. К чёрту улицу, пацанские законы, да и сам, уже развалившийся Универсам, который вряд-ли получится собрать снова. Теперь это вовсе не важно.