РОЖДЕСТВО У РОДЖЕРСА

Water, water soaky cloud Help me get your creatures out Let them come release my spawn Fish on "Fish On!" Lindemann

Рождество не всегда было особенным временем в его жизни. Как-то с детства так сложилось, что он счел для себя правильным презирать всю эту дешевую мишуру и бутафорию самого затасканного праздника и, как только стал достаточно самостоятельным, демонстративно исключил ее из своей жизни. Вот только, похоже, Рождеству это не понравилось. Рождество его запомнило. И лишь терпеливо ждало возможности отыграться и отомстить. В отличии от гребанного Роджерса. Когда он очнулся в чертовом, мать его, самом настоящем подземном каземате (по факту, видимо, являвшемся просто любовно переоборудованным подвалом под домом Капитана Америки), первым и единственным, что сказал ему Роджерс, было: — Не льсти себе мыслью, что это моя месть. Мне сошли бы любые бывшие гидровцы из Страйка. По факту, вы нужны мне только для того, чтоб молча смотреть. Так что, — странно горячо было видеть невозмутимо плотоядную улыбку на губах Роджерса, — ничего личного, Рамлоу. По большому счету все, что происходило потом... точнее говоря, то, чему они с Джеком стали свидетелями просто сидя в своих персональных, надежно зарешеченных вольерах, он и сам предпочел бы оставить без комментариев. И теперь уже всерьез надеяться на то, что у Роджерса реально нет к нему ничего личного. Потому что даже смутные надежды на то, что подвал мог быть звукоизолирован недостаточно надежно, исчезли во время первой же “сессии” Капитана с Зимним Солдатом, которую они вынуждены были наблюдать. Без по-настоящему качественной звукоизоляции крики и животный вой Зимнего были бы слышны по всему кварталу. А ведь после Гидры Брок всерьез полагал, что жизни уже ничем не удастся его удивить. Что ж, стоило признать, Капитан Роджерс снова всех переплюнул. И, наверно, впервые в жизни чувство самосохранения Брока включилось на полную, так что он в здравом уме и трезвой памяти осознанно принял решение не бесить Роджерса. И соблюдать все до единого его правила. Потому что они своими глазами видели, на что тот был способен. Что он под флагами невообразимо великой любви творил с Зимним Солдатом. Даже в ГИДРЕ, даже наказывая Солдата, они не заходили настолько далеко. А Брок очень хорошо понимал, что сам он суперсолдатом не был. Он не выдержал бы и малой доли подобных вещей. Не говоря уже об откровенно сексуальном характере всех творившихся издевательств. Спасибо большое, Брок точно такого себе не желал. Стать нелюбимой секс-игрушкой у этого психа. О том, что они провели в секс-берлоге Роджерса больше полутора месяцев с того момента, как тот вместе с Зимним Солдатом, называя вещи своими именами, просто похитил их из тюрьмы, Брок узнал, когда вместо очередного набора орудий садиста-извращенца, Роджерс принес в подвал пару коробок с пышной праздничной мишурой в виде переплетенных еловых веток, усеянных золотыми звездами и игрушками, и принялся развешивать их под потолком по периметру свободного пространства в центре подвала. Весело насвистывая “Jingle Bells” и другие известные рождественские мелодии, украсил зелеными и красными лентами кожаный крест, козлы, дыбу, столб с кандалами и некое подобие сраного алтаря (Брок не представлял, как еще можно назвать эту массивную уродскую каменную хрень), на которых обычно воплощал в жизнь свои больные фантазии. Повесил и подключил светодиодные гирлянды. Расставил по углам идиотских пластмассовых гномов и ангелов из Воллмарта, а в довершение всего действа влез на алтарь и подвесил над ним венок из омелы. Удовлетворенно крякнул, оглядев получившуюся картину веселого семейного праздника, и, как обычно, не сказав своим пленникам ни слова и не удостоив их даже взглядом, преспокойненько удалился. — Ну вот уже и Рождество, твою мать, — охрипшим отвыкшим голосом прохрипел Брок и посмотрел на Джека в соседнем вольере так же, как и он, наблюдавшего за предпраздничной подготовкой Роджерса. Джек только пожал плечами в ответ. Ему было хорошо, он по жизни был молчуном. В любом случае, даже если их пропажей из тюрьмы и занималась полиция, в доме Капитана Америки искать их будут явно в последнюю очередь. Надеяться было особо не на что. В будущем их ждал только просмотр исключительно жесткого порно в исполнении суперсолдат. Веселый перезвон самых настоящих бубенчиков невозможно было с чем-либо перепутать, но Брок уже всерьез не представлял, чего еще можно было ждать от этих двух извращенцев. Впрочем, когда к ним в красной шапке и распахнутой шубе спустился по лестнице Роджерс с небрежно прицепленной пушистой бородой Санта Клауса, ведущий за собой на подозрительно напоминающем возжи поводке почти голого Зимнего Солдата, увешанного бубенцами, Брок немедленно осознал, что на этот раз Капитан Америка вознамерился осквернить Рождество. Солдат старался спускаться по ступеням как можно осторожней и все равно то и дело невольно оступался и спотыкался, когда Роджерс беспощадно дергал его поводок на себя. Выбора у Солдата особенно не было, его глаза были завязаны какой-то полосатой красно-зеленой тканью, босые ноги стреножены спущенными, но так и не снятыми джинсами. Остальная его одежда состояла из алого кружевного белья, массивного ошейника из красной кожи с меховой белой опушкой и пластмассовых оленьих рожек на ободке. Руки были связаны за спиной. На ошейнике, на локтях и, судя по звуку, на щиколотках Солдата заливались нежным звоном целые связки бубенчиков. Роджерс вывел его на открытое пространство перед вольерами, выставил на обозрение, демонстрируя бывшим гидровцам. Встав позади Солдата, легко почти невесомо огладил живот, плечи, бедра, убрал спутанные волосы назад и мягко поцеловал в шею. На лице у Солдата при этом было все то же растерянно-потрясенное выражение, вдохновенная покорность и бесконечное доверие, которые им уже не раз доводилось видеть у него в этом подвале. Внутренние углы бровей приподняты над переносицей, пухлый рот приоткрыт будто в ожидании. — Хо-хо-хо! Здравствуй, малыш, — угрожающе промурлыкал Роджерс ему в самое ухо. — Ты ведь знаешь, какое время настало? Баки открыл рот шире, но только шумно дышал, то и дело облизывая губы. — Отвечай, — велел Роджерс и с силой впился тупыми ногтями в мышцу на боку у Солдата, отчего тот заскулил как животное и, поскольку Роджерс шевельнул пальцам, причиняя ему еще большую боль, торопливо почти что выкрикнул: — Рождество! — Правильно! — с энтузиазмом похвалил его Роджерс и погладил то место, где под бледной кожей Солдата уже налились густо-фиолетовым синяки под его пальцами. — Время чудес! Волшебный праздник, когда исполняются самые заветные мечты! Хо-хо-хо! А теперь скажи, кто я? — С... Санта! Санта Клаус! — с неподдельным счастливым изумлением прошептал Солдат. — Хо-хо-хо! Правильный ответ!!! — Стив одобрительно шлепнул Солдата ладонью по животу, собственнически облапал бедро и потерся собой о его задницу. — Я тот самый добрый волшебник, всемогущий и справедливый. А теперь скажи Санте, малыш, как тебя зовут? — Баки. Баки! — выдохнул Солдат, кажется, с трудом удерживаясь на ногах. — И кто же ты у нас, Баки-Баки? — беззастенчиво шаря по его телу своей большой ладонью, спросил Стив: — Девочка? — Сильная рука жадно сжала и помяла правую грудную мышцу Солдата. — Или мальчик? — Вторая ладонь без лишних церемоний ощупала и сдавила пах Солдата. Зимний запрокинул голову на плечо Роджерсу, тяжело и шумно вдыхая и выдыхая. — Мальчик, — почти виновато признался он. — Хорошо. В этом нет ничего постыдного, Баки, — не щадя кружева, Стив стащил правую чашку лифа с его груди и умелыми привычными движениями принялся терзать и мучить сосок. — А скажи мне, мальчик Баки, ты, наверное, как все, хочешь от Санты подарок на Рождество? — еще больше понизив голос, медово поинтересовался Роджерс и потерся носом о вытянутую шею Солдата. — Скажи мне честно. Это совершенно естественно — хотеть подарок от Санты. — Да, — неуверенно и робко пробормотал Солдат, от жестких ласк Роджерса у него явно дрожали и подгибались колени. Но Капитан Америка только осуждающе пощелкал языком и заключил: — Ты выглядишь уже таким взрослым, а, похоже, до сих пор так и не научился вежливости. И кулак Роджерса безжалостно сдавил ему мошонку. — Пожалуйста! Пожалуйста, Санта, — взвыл Солдат, и Стив милосердно отпустил его пах и снова погладил по подобравшимся мышцам живота. — Вот так уже лучше, — пророкотал он и извлек по всей видимости из своего кармана зажим с прикрепленным к нему красным бантом с бубенчиками. Встряхнул их у его виска, а потом провел игрушкой по губам и подбородку Солдата, прежде чем закрепить ее на правом соске и затянуть. — Что теперь надо сказать? — с откровенно наигранным терпеливым раздражением учителя, чей ученик никак не может усвоить урок, спросил Роджерс и с силой щелкнул по вытянувшемуся стиснутому соску. Бубенцы ответили нежным звоном. — Спасибо, Санта, спасибо! — будто вынырнув из транса, торопливо поблагодарил Солдат. Голос его звучал тоньше чем обычно, совсем незнакомо. — Молодец, хороший мальчик, — снова похвалил его Роджерс и без дальнейших комментариев достал второй такой же зажим и деловито нацепил его на другой сосок своей жертвы. — Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит, — с довольным видом напел он, сжимая ладонями и тиская сиськи Солдата, то и дело резко щелкая пальцами по прищепкам, а потом объявил: — А теперь, малыш Баки, твоя очередь порадовать Санту. Хочу знать, что ты для меня приготовил. — Я... я... сейчас... — с трудом выговорил Солдат. — Да, я приготовил. Разреши мне нагнуться, я покажу. — Только мне? — Роджерс подцепил его сзади за ошейник и буквально подтащил к алтарю, на который уложил грудью, так что Солдат оказался теперь боком к вольерам, в то время как сам Роджерс встал с противоположной от него стороны, будто повар, собиравшийся готовить какую-то жратву на телепередаче. — Давай покажем всем: со мной тебе нечего стесняться, дружочек. Рамлоу мысленно застонал, потому что в такой позе наличие какой-то посторонней хрени в заднице Солдата стало особенно заметно под его шелковыми с кружевом трусами. Но “Санта” не спешил. — И где же ты спрятал свой подарочек? — с нарочитой недогадливостью спросил он, оглаживая плечи и вывернутые за спину руки, скованные массивными наручниками для суперсолдат, какие использовали на Солдате в ГИДРЕ. — Холодно, — пробормотал Солдат. Левая ладонь Роджерса сместилась ему на затылок и накрутила волосы на кулак, заставляя поднять лицо. — Совсем холодно, — громче сообщил он. Роджерс довольно рассмеялся и положил правую руку на крестец Солдата. — Теплее, — тихо подсказал тот. Роджерс довольно улыбнулся и звонко хлестнул его по ягодице, а потом сжал и сдавил ее, оттягивая в сторону. — Очень тепло, — почти нетерпеливо пробормотал Солдат. — Не волнуйся, я уже близко, — утешил его Роджерс и принялся неистово хлестать его ладонью по заднице, прерываясь только для того, чтобы сжимать сквозь ткань мускулистые ягодицы и впиваться в них пальцами. Солдат взвыл, пальцы обеих его скованных рук дрожали, сжимались и разжимались совершенно беспомощно, изо рта потекла слюна. Весь подвал заполнился неистовым звоном бубенцов и звуками хлестких ударов. А потом очередной удар “Санты” пришелся точно по основанию хрени, засунутой в задницу Солдата и тот вскрикнул, будто бы его подстрелили: — Горячо! Горячо, Стив!!! — Горячо кто? — недовольно поинтересовался Роджерс и снова ударил по тому же месту. — САНТА! САНТА, ПРОСТИ МЕНЯ, САНТА! ГОРЯЧО! Роджерс сильнее потянул его за волосы, выламывая назад, в то время как ощупал пальцами сквозь трусы основание плага, покачал его, постучал по нему костяшками и заключил: — Не волнуйся, я не сержусь на тебя, всем свойственно ошибаться. Давай наконец посмотрим, что ты там для меня приготовил. — Роджерс неожиданно выпрямился и свысока глянул в сторону своих пленников: — Дети, вы же хотите увидеть, чем меня порадует мальчик Баки? Рамлоу непроизвольно заскрипел зубами, ему под землю хотелось провалиться от такого невообразимого унижения. Впрочем, Роджерса их с Джеком ответ явно особо не интересовал. Он уже стянул с Солдата его женские труселя, стреножив своего любовничка теперь еще и в коленях, и игрался с люминесцентно-зеленым пластиковым стопером силиконовой игрушки у него в жопе. — Что же это может быть? Никак не угадаю. Ты же не мог спрятать там для меня конфету? Или мог? Мальчик Баки, ты спрятал там леденец? — невинно полюбопытствовал Роджерс. — Достань и посмотри, — едва слышно и почти смущенно пробормотал Солдат, волосы которого Роджерс наконец отпустил, и он распластался теперь лицом на камне. — Давай посмотрим, — покладисто согласился с ним Роджерс и потянул игрушку наружу. Секция за секцией с чавкающим звуком освобождались из растянувшегося ануса Солдата. Рамлоу не хотел этого видеть. Он не был ханжой, в свое время они тоже пихали в жопу Солдата много всякой странной хуйни, но это гребанное дитя греха фаллоимитатора с анальной затычкой явно изображало из себя силиконовую елочку. Из отдельных конических секций со скругленными краями: верхняя заметно больше последующей, а потом по возрастающей вплоть до последней в ширину не меньше кулака Рамлоу. По всей поверхности “елочки” имелись выступы в виде шариков и гирлянд. Только что без звезды или ангела на макушке. — ХО-ХО-ХО!!! Что за чудо! — громогласно восхитился Роджерс, установив эту хрень вертикально на плоском основании и разглядывая ее со всех сторон. — Я же не ошибаюсь, это же игрушечное рождественское древо? Какой чудесный подарок для Санты! Мальчик Баки, ах ты, маленький подхалим, угадал чем потрафить старику. Ну держись, — голос Роджерса стал тише и в нем прозвучали откровенно угрожающие нотки, — я теперь с тобой поиграю. — Да, Санта, пожалуйста, Санта. Все, что ты ни пожелаешь, Санта, — будто в трансе пробормотал Солдат, пытаясь шире развести ноги. Бубенцы на его щиколотках как будто скулили. Роджерс шикнул на него и предупредительно шлепнул по заднице, потом положил игрушку поперек талии Зимнего, оттянул ему одну ягодицу и деловито ощупал анальное отверстие, на пробу толкнулся несколько раз внутрь двумя, а потом тремя пальцами, вытащил их и потер между собой, проверяя количество смазки. — Мальчик Баки, признавайся, ты извел целую банку любриканта? — осуждающе спросил он. — Как тебе только не стыдно? Нехорошо быть таким расточительным. — Я сделал это для тебя, Санта. Я надеялся, что тебе понравится, как во мне будет хлюпать, — с чувственным придыханием ответил Солдат и повертел задницей. — Все ты врешь, — покачал головой Роджерс, но уверенным движением взялся за игрушку и потер ей между ягодиц Солдата. — Но слово “хлюпать” прозвучало так пошло и глупо, что Санта решил на тебя не сердиться. Он приставил скользкую игрушку к анусу Солдата и решительно надавил, тот дернулся, когда его тело “проглотило” верхнюю часть плага. — Шшшшш, шшшш, хороший мальчик, — похвалил его Роджерс и немного потянул на себя, а потом втолкнул внутрь вторую, вытянул ее, потянул сильнее будто хотел достать всю игрушку, а потом надавил, проталкивая разом и вторую, и третью. — Шшшш, шшшш, не скули, не притворяйся, что тебе это не нравится, — пожурил он захныкавшего Солдата и надавил ему свободной рукой между лопаток. Снова вытянул игрушку почти до конца, а затем втолкнул ее внутрь на этот раз более плавно. — Мне очень нравится, значит и тебе тоже. Всего у “елки” было четыре секции-конуса, и уже совсем скоро Стив с ласковыми уговорами проталкивал внутрь финальную самую широкую секцию, а когда тело Баки, наконец, поддалось принимая ее и сомкнулось за ней перед стоппером, глухо застонал и нетерпеливо огладил свой пах. Рамлоу почти не сомневался, что за этим последует: они уже много раз видели похожее в этом подвале. Разве что без ролевых игр. Одним безжалостным движением вырвав затычку наружу и отшвырнув ее в сторону, Роджерс пристроился позади своего драгоценного Баки, вытащил из ярко красных боксеров член, каких Рамлоу не случалось видеть ни у одного белого мужика ни в мужских душевых, ни в порнухе. Плюнул в ладонь, торопливо смазал его и с рыком вломился в задницу своего любовника, всем телом вколотив его в камень. Зимний жалко вскрикнул и заскулил горлом. Бубенцы на его ошейнике и локтях будто бы взвизгнули вместе с ним. В Гидре Солдат себе такого никогда не позволял, но чертов Роджерс явно любил, когда он был шумным. Трахался безупречный Капитан Америка как дикий зверь: жестоко и яростно, как будто насиловал своего Баки в темном переулке, уже слыша приближающиеся сирены полиции. Так будто у них совсем не было времени. Вот только это было не так. Роджерс кончал, вырывал свой член наружу и заливал ягодицы и спину Баки жирными кляксами семени, вгонял снова и продолжал трахать. Помимо всего прочего сыворотка явно ненормально прокачала его и в этом. Он немного успокаивался, только кончив на и в своего любовника не меньше трех раз подряд. После этого он переставал бесноваться, становился дружелюбно игривым, иногда даже ласковым, вот только член у него даже не думал опадать и вскоре он уже готов был на новый заход. Явно получая при этом особое удовольствие от унижения Солдата и издевательств над ним. Рамлоу начинал подозревать, что если Капитан Америка и раньше так трахался, то их самые угарные вечеринки в Гидре, скорее всего, не особенно впечатляли любовника такого сексуального монстра. К концу третьего раунда, Роджерс снова ухватил свою жертву за волосы и потянул на себя, свободной рукой подхватив его спереди и поддерживая, пока Зимний не привалился спиной к его груди, явно балансируя на цыпочках с членом Роджерса глубоко в жопе. — Стив! — напрочь забыв об их больных играх, простонал Баки. — Шшшш, сладкий, шшшш, — прошептал ему в затылок Роджерс, вылизывая и кусая ему шею и плечи, широко огладил грудь и живот, а потом коротко и беспощадно толкнулся снизу вверх, одновременно притягивая Солдата на себя. От каждого рывка тот жалко скулил, но Роджерс уже рвался к очередному оргазму, его было не остановить. Бубенцы на Солдате буквально заходились в истерике, а сам Солдат, похоже, уже обессилел от криков. Наконец, на самой границе своего пика Роджерс стащил его с себя, швырнул на свой жертвенник уже боком и яростно обкончал с головы до ног. — Стив, — тонко и жалко простонал Солдат и перевернулся на спину, наваливаясь на свои скованные руки, отчаянно толкнулся в пустоту бедрами. И Брок наконец увидел, что эти больные сотворили с его членом. По всей длине он был многократно обкручен тонкой металлизированной лентой для упаковки подарков. Полоски кожи несчастного органа, выпиравшие между безжалостными тугими путами, были довольно пугающего цвета, но даже не смотря на это, он упорно тянулся вверх. Яйца Солдата также были перехвачены у основания той же лентой и выглядели опухшими и измученными. В довершение икебаны у самой головки был привешен крупный и явно достаточно тяжелый бубенчик, очевидно ударявший по ней при каждом движении Солдата. — Что такое, малыш Баки? — заботливо поинтересовался Роджерс, мягко поглаживая стянутый член пальцами правой руки. — Хочешь о чем-то меня попросить? — Пожалуйста, — еле слышно прохрипел тот. — Пожалуйста, пожалуйста, Стив. Роджерс не стал его одергивать на этот раз, а только покачал головой. — Я не совсем тебя понимаю, ты просишь, чтобы я позволил тебе кончить, грязный мальчишка? — Стив отпустил его член, быстро обслюнявил себе кончики пальцев и прицельно потер ими головку, прижимая подушечкой указательного сочащуюся щелку. — Или ты хочешь, наконец, получить свой подарок? Конвульсивно подрагивающий под его жестокими ласками Солдат на миг замер, приподнял голову и спросил: — Подарок? — Подарок, — подтвердил Роджерс. — Давай, выбирай, что ты больше хочешь: мой подарок или кончить прямо сейчас, потому что тебе прям невтерпеж, — поддразнил он и, обхватив измученный член, коротко и беспощадно подрочил его, прежде чем резко убрать руку. — Что ты хочешь, Баки, решай? Солдат лежал на спине, выломанный над собственными скованными руками, со стреноженными ногами и стянутым побагровевшим членом, и тяжело дышал. Повязка у него на лице сбилась, казалось, он был не в состоянии выбирать. — Баки, я жду, — поторопил Роджерс. — Сам... ты... решай сам, — простонал тот, но Роджерс только громко рассмеялся басовитым смехом “доброго Санты” в ответ: — Нет, ты решай. Солдат заскулил от разочарования, снова бесполезно толкнулся бедрами вверх, а потом как-то всем телом обмяк и побеждено признал: — Подарок. Хочу сначала подарок. — Какой молодец! — громогласно обрадовался Роджерс, сорвал с него повязку, оказавшуюся на деле полосатым носком, и мокро поцеловал Солдата в его послушный чувственный рот. — Ты сделал правильный выбор, — поощрил Роджерс своего любовника широкими круговыми движениями, поглаживая его по груди, и целуя губы, нос и дрожащие веки, а потом приподнялся над ним, посмотрел в глаза и спросил: — Но сначала надо понять заслужил ли ты его. Ну-ка, ответь Санте, каким мальчиком ты был в прошедшем году? — Я... я... — Зимний смотрел на него снизу-вверх потерянными глазами от чего-то более голубыми сейчас, чем Рамлоу когда-либо случалось у него видеть, смущенно облизал губы, а потом осторожно попробовал: — Я был хорошим, послушным мальчиком, Санта. Пощечина прозвучала в подвале как выстрел. — Не смей врать Санте, грязная маленькая шлюха, — ласково прошипел Стив, впившись пальцами в щеки Солдата и притягивая к себе его голову. — Похотливая маленькая дрянь, ты что забыл, что Санта всегда все знает? Связанное тело Солдата выломало некрасивой мучительной судорогой, его оковы загремели о камень, бубенцы задребезжали в истерике. Солдат судорожно втянул ртом воздух и внезапно отчаянно разрыдался. — Я был плохим! — кое-как можно было разобрать между его всхлипами. — Просто ужасным, Санта! Непослушным и мерзким. Я был грязной озабоченной шлюхой. Для всех! Для всех, кто не боялся прикоснуться ко мне. Лишь бы они меня трогали. Я не заслужил твой подарок, не заслужил. Санта, прости меня! — Шшшшш, шшшш, — Роджерс сел на камень рядом с ним, приподнял и позволил привалиться к своему плечу и там выплакаться. — Шшшшш, не страшно, это в прошлом, малыш. Тебе никогда больше не придется таким заниматься. Я обещаю. — Ты меня прощаешь? — неуверенно спросил Солдат, чуть отстранившись от его плеча и заглядывая в лицо своего любовника. Роджерс выпрямил спину и оценивающе посмотрел на него, а потом обеими руками уложил Солдата обратно на спину и навис над ним могучий и грозный, сдвинул в сторону свою дурацкую бороду и холодно приказал: — Открой рот. Солдат подчинился без вопросов. Роджерс заставил его ждать так не меньше минуты, прежде чем в него плюнул. — Глотай, — большая ладонь легла на горло над ошейником. Солдат сглотнул так, что зазвенели бубенчики. — Что надо сказать? — Спасибо, Санта, — еле слышно прошептал Солдат и снова охотно открыл рот. Роджерс снова помедлил, а потом плюнул в него еще раз. И тут же не выдержал, наклонился над своим любовником и принялся неистово его целовать, с такой жадной яростью, будто хотел сожрать его всего через рот. Солдат завозился, извиваясь на камне, явно пытаясь развести ноги. Бубенцы на нем нежно плакали. Когда Роджерс отпустил его, им обоим понадобилось время чтобы отдышаться, прежде чем Стив однозначно заключил: — Ты прощен. Готовься получить свой подарок. С этими словами он достал откуда-то из-за алтаря невыразительную картонную коробку вытянутой формы и поставил ее Солдату на грудь. — Я должен угадать, что внутри? — непроизвольно облизывая припухшие губы спросил Солдат. — Думаю, я точно знаю, что там. — Я не понял, тебя кто-то просил сейчас открывать свой безмозглый рот и чего-то там говорить? — нахмурился Роджерс и огляделся. — Где там этот носок? Я из него и кляп могу тебе сделать. Носок валялся в нескольких метрах от них, и непохоже, чтобы Роджерсу так уж хотелось ходить за ним. Поэтому он просто снова впился в щеки Солдата пальцами и угрожающе прошептал: — Захлопни пасть и постарайся не отвлекать меня хотя бы минуту, когда я о тебе же забочусь. Солдат послушно затих, а тем временем Роджерс вышел из-за алтаря, наклонился и подхватил связанные ноги Солдата, без малейших усилий вздернув их кверху и подвесив на одном из тупых крюков, свисающих с потолка. Рамлоу еще не случалось видеть, чтобы суперсолдаты использовали их в своих грязных играх иначе, но он вовсе не был уверен, что избежит этого зрелища в будущем. Он хорошо себе представлял для чего предназначались такие широкие тупые крюки с шарообразным набалдашником на конце. Тем временем Роджерс устроил Солдата в положении с приподнятыми над алтарем бедрами, так что теперь весь его вес приходился на спину и плечи, но ему больше не приходилось выгибаться над собственными руками, и закрепил цепь. А потом внимательно осмотрел его натруженную задницу. — Так не пойдет, — сказал он недовольно. — Твоим внутренним мышцам не помешает небольшая тренировка, пока твоя жопка скучает. С этими словами он достал откуда-то из-за алтаря уже виденный Рамлоу раньше весьма специфический дилдо в виде импровизированного металлического болта. Не особенно длинного или толстого, но такого тяжелого, что видно было, как у Роджера напрягались мышцы, когда он его поднял. От прикосновения округлой головки к анусу, Солдат недовольно заскулил, но Роджерс не впечатлился. — Холодная? Ничего, ты у меня там горячий, быстро согреется. Он легко ввел игрушку внутрь и несколько раз на автомате трахнул ей своего любовника, прежде чем, вытащив почти на половину, приказать: — Вот так и держи. Я люблю, когда у тебя жопка тугая. Ты понял? Солдат согласно заскулил, и Роджерс удовлетворенно шлепнул его по ягодице. — А теперь вернемся к подарку, — он поднял коробку, съехавшую по груди Солдата к самому его подбородку, небрежно разорвал и извлек из нее очередной чертов дилдо, еще и с выступающим отростком у основания. Как его? Сраным кроликом. Дилдо был почти такой же здоровый, как и член Роджерса, разве что не такой толстый, и от этого казавшийся особенно длинным. В средней части пластик у него был прозрачным и внутри можно было разглядеть маленькие сани Санта-Клауса, запряженные полным набором сраных оленей. Роджерс покачал массивной игрушкой перед лицом Солдата, и хреновы сани пришли в движение, плавая внутри в чертовом геле или чем-то еще. — О, боже, Стив. Это офигенно! — с неподдельным восхищением выдохнул Солдат. — И это еще не все, — торжественно объявил Роджерс и, щелкнув переключателем в основании игрушки, включил в ней мигающую подсветку. — Стив, — потрясенно пробормотал Солдат, — мне еще никогда не дарили ничего настолько красивого. — И снова еще не все! — с такой гордостью будто он сам придумал и изготовил эту ебанную хуйню (в прямом смысле слова!), заявил Роджерс и продолжил рекламную акцию: — У него двадцать встроенных режимов вибрации. И я могу управлять ими с телефона в специальном приложении. Еще можно сделать, чтобы он играл музыку, но я пока с этими настройками не разбирался. — Черт, я даже не знал, что такое вообще существует, а ты сумел угадать, что я это захочу, — растроганно выдохнул Баки, — Спасибо, спасибо тебе, Стив! — Он посмотрел на своего любовника сияющими глазами и с надеждой спросил: — Мы же опробуем его прямо сейчас? — Конечно, мой сладкий, — щедро ответил Стив, нетерпеливо похлопывая его дебильной игрушкой по щекам. — Это же твой подарок. Солдат низко застонал и открыл рот, ловя головку дилдо губами. Роджерс с добродушным смехом позволил ему облизать ее и неглубоко толкнулся в послушный рот. — Скорей, Стив, пожалуйста, скорее, — взмолился Солдат, как только тот вынул, и Роджерс хоть и шикнул на него, но не заставил себя ждать. В дело снова пошла смазка, обильно размазанная по всему длинному стволу. Тяжелый металлический болт был извлечен и спрятан в кармане шубы. А затем Роджерс спросил: — Ну, Баки, ты готов встречать Рождество? — и беспощадно вдавил дилдо внутрь настолько глубоко, насколько удалось с первого раза. Ворча то ли сердито, то ли наоборот одобрительно, потянул его назад и еще решительнее толкнул внутрь. Еще и еще, пока Солдат ахал, скулил и стонал. Наконец загнав игрушку на всю длину так, что оставшийся снаружи отросток уткнулся Баки под яйца, Роджерс извлек из кармана телефон и, включая его, объявил: — Сейчас мы пощекочем тебя снаружи и изнутри, бесстыдный засранец. Негромкое механическое жужжание наполнило помещение, потом ритм его сменился на более отрывистый, и Баки захныкал. Роджерс перепробовал еще несколько режимов, пока не нашел такой, от которого Солдат непроизвольно забился в своих путах. — Пожалуй, мне тоже нравится твой подарок, — решил Роджерс и, притянув Солдата ближе к себе, несколько раз толкнулся ему между сжатых ляжек своим собственным налившимся в полную силу членом. Солдат захныкал и бессвязно забормотал что-то не по—английски. — Молчать! — велел ему Стив, а когда тот, кажется, его просто не услышал, отстранился, обошел алтарь, залез на него коленями, одной рукой подхватил голову Баки под затылок, а другой направил ему в рот свой член. В новой позиции Рамлоу стало не особо хорошо видно, что там у них происходит, но характерные звуки того, как Солдат почти даже не давился, принимая в горло, сложно было с чем-либо перепутать даже при аккомпанементе жужжания вибратора и яростного перезвона многочисленных бубенцов. Впрочем, Рамлоу и не нужно было смотреть: он и без того хорошо помнил, каким становилось лицо у Солдата, когда его трахали в глотку, будто бы он раз разом удивлялся тому, что умеет его тело, немного стыдился этого и одновременно будто бы уплывал куда-то в своей голове. У Рамлоу даже мелькнула мысль: интересно, с Роджерсом он тоже уплывал или нет? Но додумать он ее не успел, потому что в рот своему бойфренду Кэп кончил даже быстрее, чем в задницу, а потом похлопывая любовничка то по одной, то по другой щеке мокрым членом, спросил: — И как тебе новая игрушка? — Охуенно! — честно признал Солдат и простонал: — Даже жаль, что ты не попробуешь, как оно ощущается. — Ну почему же обязательно не попробую, — многообещающе улыбнулся на него сверху Роджерс. Повисла пауза, заполненная только пульсацией вибратора. — Нет, — недоверчиво сказал Солдат. — Да, — ответил Роджерс и слез с алтаря. — Стив! — как-то жалко попытался Солдат еще раз, но тот отрицательно покачал головой, снова обходя его и пристраиваясь сзади. — Не капризничай. Ты сам сказал, что хочешь, чтоб я попробовал, — Стив подвигал игрушкой в его заднице, то и дело подсвечивая мигающими огоньками задницу Баки и свой мокрый член, потом вынул ее и решительно вошел в Солдата. Оба счастливо застонали, но Роджерс толкнулся всего несколько раз, прежде чем сунул в Баки вместе со своим членом еще и пальцы, растягивая ему мышцы сфинктера. — Нет, не надо, не надо, — захныкал Солдат, но Роджерс ответил только: — Ты прекрасно знаешь, что это не те слова, которые меня остановят, — вышел почти до конца, оставив внутри одну головку, приставил к заполненной дырке игрушку и надавил. Солдат завыл, как будто Стив его резал, но Стив не обратил на это никакого внимания, с усилием неторопливо задвигая ему в задницу и вытягивая наружу. — Ммммм, действительно волнующие вибрации, — чуть дрогнувшим голосом признал он, одной рукой покачивая бедра Солдата себе навстречу, а другой подстраховывая дилдо, хотя никакой особой нужды в этом не было. Баки лишь застонал в ответ и тогда Стив неожиданно сообщил: — Уже скоро я разрешу тебе кончить, мой мальчик. — Он несколько раз отрывисто толкнулся внутрь, видимо слишком возбужденный своими мыслями, чтобы сразу продолжить, но все же взял себя в руки: — Но сначала ты сделаешь для меня еще одну вещь. Баки ничего не сумел ответить, и тогда Роджерс вдруг решительно разорвал на нем белье и штаны, оставив левую ногу висеть на крюке, прицепленном за широкий карабин на кожаной манжете с бубенчиками на щиколотке, а другую закинул себе на плечо. — Еще одна последняя вещь, Баки, и ты сможешь кончить, — сладко и угрожающе проворковал Стив, яростно толкаясь ему внутрь вместе с жужжащим вибратором. —Скажи мне, эти ублюдки совали в тебя в Гидре два члена? Вместе? В жопу, по двое одновременно? — Да, — жалко выдохнул Солдат. — Да, да, Стив. Ты знаешь, что совали. И много раз. — Шшшш, ты не виноват, — заверил его Роджерс. — У тебя не было выбора, я слишком надолго тебя оставил. Но теперь я здесь и наведу в твоей дурацкой жопе порядок. — Стив вдруг вытащил из кармана тяжелый металлический дилдо и спросил: — Втроем же они в тебя не совали, я правильно понимаю? — Н… нет, — испуганно простонал Солдат и откровенно затрясся в своих оковах, пытаясь вывернуться из пут и рук Роджерса: — Не надо, Стив. Не надо, пожалуйста. Я не смогу. Ты меня на хрен порвешь. — Сможешь, сможешь, хороший мой, — проворковал Роджерс, пристраивая третий дилдо вдоль своего члена. — Ты примешь все, что я тебе дам. И дашь мне все, что я захочу. Потому что ты мой. И даже если я тебя порву, то это, в сущности, мелочи, ведь это буду я, а не они. Я это с тобой сделаю. Солдат замолчал, беззвучно рыдая и смирившись с судьбой, в то время как Роджерс все продолжал тереть и давить, пока наконец не втолкнул ему в задницу и эту игрушку. И глухо торжествующе заревел. Под ним почти без звуков горько изможденно плакал Солдат, и бубенцы вторили невольным жалким судорогам его тела нежным страдающим звоном. — Все хорошо. Я с тобой, — сказал Роджерс и свободной рукой потянул за хитрый хвостик обвязки на его члене, распуская ее, как фокусник, всего лишь одним движением. А потом обхватил скользкой ладонью член Солдата и начал нежно-нежно дрочить ему. — Все будет хорошо, Баки, — снова начиная плавно толкаться, прошептал он. — Ты со мной. Все это делаю с тобой я. Тебя ебу только я. И я ебу тебя так, как тебя еще никто не ебал. — О, да! — невнятно проскулил в ответ Баки. — О, да! О, да! — Ты можешь кончить, — разрешил Кэп и глухо зарычал, ускоряя рывки своих бедер в переполненную задницу Солдата. Тот дернулся без единого слова и даже без стона, крупно мучительно задрожал и обмяк целиком и полностью. Похоже было, что он отключился. — Хороший мой, — с гордостью сказал Роджерс, одну за другой вытащил обе игрушки и отбросил их в сторону, вынул сам и в несколько движений довел себя до разрядки, глядя на раскрытую трепещущую мокрую дырку. Потом несколько секунд он просто жадно глотал ртом воздух, запрокинув голову и не открывая глаз, а потом медленно выдохнул и улыбнулся совершенно особой улыбкой, которую, наверное, никому не предполагалось у него видеть. Одновременно донельзя довольной собой и при этом адреованной именно Солдату и какой-то неистово нежной по отношению к нему. Рамлоу точно знал, что после того, как Роджерс позволил им узнать о себе что-то настолько интимное, как эта улыбка, он уже никогда не отпустит их с Джеком живыми. А Кэп тем временем снял ногу Солдата с крюка и освободил от манжеты. То и дело нежно целуя кожу, помассировал ступню, чтобы восстановить кровообращение. Следом, осторожно и бережно снял бубенчики и с другой ноги. С легкостью повернув обмякшего от потери сознания Солдата себе на колени, снял с него наручники и с той же нежностью поцелуями и массажем постарался вернуть чувствительность сначала живой руке, а затем — совершенно нелогично — зачем-то и протезу. После пришел черед снимать зажимы с сосков и ошейник. Все это Роджерс не задумываясь бросал назад, как что-то ненужное. А после собрав пальцами текущую из задницы Баки собственную сперму, принялся ласковыми движениями втирать ее в оставленные на теле любовника синяки, как если бы это был какой-то супербальзам. Измученные соски и член Роджерс по очереди просто вбирал в рот и даже не сосал, а просто держал так, ласково и осторожно сжимая губами. Солдат едва заметно напрягся и тут же обмяк, явно придя в себя, когда Роджерс осыпал нежнейшими поцелуями его грудь и живот. — Стив? — с надеждой прохрипел он сорванным горлом. — Да, это я, — Роджерс на коленях подвинулся к его лицу. — Все хорошо, Баки. Ты не подвел меня. Сейчас мы с тобой помоемся и ляжем спать. — Омела, — прошептал Баки, видимо глядя прямо вверх над собой, и попросил: — Поцелуй меня. — Мы уже, — сказал Стив, но тут же наклонился и прижался к его губам. Солдат ленивым жестом закинул руку ему на спину, устало поглаживая. — С Рождеством, Баки, — прошептал Роджерс, отстраняясь. — С Рождеством, Стив, — ответил Солдат и улыбнулся: — Ох, из тебя получился совершенно больно-ублюдочный Санта. — Он ласково погладил поддельную бороду любовника. — Я знаю, — сказал тот и поцеловал Солдата в живое плечо. — И я тебе обещаю, что теперь я буду единственным больным ублюдком, который будет трахать тебя. — Еще один поцелуй. — И пихать в тебя всякую разную фигню из всех больных ублюдков на свете буду один лишь я. И только я буду тебя насиловать и наказывать. И делать тебе больно теперь могу только я. Решительно заявив это, он наклонился и бережно поднял Солдата на руки как невесту. В ответ тот тихо засмеялся и нежно коснулся протезом щеки Роджерса. — Ох, Стив, ведь никто в мире даже не представляет, какой ты на самом деле сопливый романтик. Роджерс в ответ только фыркнул и понес своего бойфренда наверх. Как только его шаги стихли, свет в подвале тут же погас. А потом с негромким гудением включилась вытяжка. Брок медленно с отчаяньем выдохнул. Он был неистово возбужден. Болезненно остро и абсолютно против своего желания. И он знал, что, черт возьми, он взрослый человек, он может вынуть член и подрочить в темноте. Вот только Джек ведь услышит. Джек, который молчит в соседней камере, и от него тоже густо пахнет желанием. Брок застонал в голос и ударил кулаком по решетке. Джек шумно вздохнул, и Брок услышал, как тот устраивается на своей койке лицом к стене. Повисла давящая тишина. —С Рождеством, Брок, — наконец прозвучало из темноты. — Все могло быть гораздо хуже. — С Рождеством, Джек, — в тон ему ответил Брок и тихо добавил: — Я знаю. *** На следующее утро к ним явился не Роджерс, а Солдат. На нем был целиковый пушистый костюм единорога ядрено-радужной расцветки, с хвостом и приделанной к капюшону разноцветной гривкой. Кигуруми, мать его за ногу. Спускаясь по лестнице Солдат зевал во весь рот, а на лице у него было блаженно умиротворенное выражение. Перед собой он нес большой поднос с разнообразной едой, а на локте у него висели два фирменных бумажных пакета. — А вот и ваш праздничный завтрак, джентльмены, — щурясь, как будто он еще не до конца проснулся, сообщил Солдат и поставил поднос на тот самый алтарь, где его вчера по всякому ебал Роджерс. — Вкуснейший окорок с медом! Вы же оба не мусульмане, я правильно помню? Не евреи, понятное дело. И, кажется, не вегетарианцы. Еще у нас тут пюрешечка, картофельный салат, пирог с тыквой, фруктовый кекс, пудинг с изюмом. Какао. Как оказалось, практичный, как всегда, Солдат принес два подноса, поставив один в другой, а теперь разделив их, раскладывал по тарелкам перечисленные блюда до этого хитро составленные горкой на верхнем. Джек принял от Солдата поднос через горизонтальный зазор между толстыми прутьями с молчаливым кивком. Броку очень хотелось повыеживаться, но есть хотелось сильнее: окорок и пирог пахли просто божественно. Они с Джеком сели насыщаться, каждый за своим арестантским столиком, а Солдат в это время, с выражением лица счастливой в браке хозяюшки, принялся ходить по подвалу и любовно подбирать с пола раскиданные фаллосы, зажимы, обрывки одежды, кожаные ленты со связками бубенцов и собирать их в специальный непрозрачный мешок. Подняв и встряхнув ошейник, чтобы бубенчики на нем залились мелодичным звоном, он так мечтательно улыбнулся, что Брок чуть не поперхнулся какао. Солдат, конечно, заметил. И своей хваленой блядской походкой, не менее убийственной от того, что на нем был дебильный костюм плюшевого пони направился прямо к Броку, прислонился к его решетке и снова легонько встряхнул ошейник, сказал как будто бы в никуда: — Наверно, я вчера прогадал. Слишком размяк, вообще ничего не соображал. — Он прикрыл глаза и мечтательно вздохнул, предаваясь воспоминаниям о прошлом вечере. — Вот думаю теперь сказать ему, что ошибся. Что я вспомнил, как в меня совали три члена. Давным-давно, еще в самом начале, при Золе. — Солдат хитро улыбнулся. — Этого уже не проверить. А Стив всегда так заводится, когда меня приревнует. — Он тебе не поверит, — сам не понимая, зачем спорит, скептически сообщил Рамлоу. — Я знаю, — легкомысленно пожал плечами Солдат и будто по секрету добавил: — Но он все равно сделает со мной все то, что мне хочется. — Блядь, — глухо выдохнул Брок даже не потому, что хотел оскорбить этим словом Солдата, а потому что просто не представлял, что еще можно сказать в таком случае. Солдат весело засмеялся, отнес к лестнице мешок, вернулся к алтарю за своими пакетами и вернулся с ними к вольерам. — Чуть не забыл, — весело сказал он. — С Рождеством, командир Рамлоу. — Он просунул первый пакет между прутьями его клетки. — С Рождеством, агент Роллинз. В пакете был плед. Мягкий и теплый, серый с рисунком из оленей и елочек. Брок с минуту смотрел на него, не зная, что и сказать, а потом посмотрел на Солдата и сумел озвучить только одно: — Почему? Он и сам не вполне понимал, о чем именно спрашивал. У этого вопроса могла быть сотня вариантов продолжения в их ситуации, но Зимний Солдат, как и всегда, попал своим ответом безошибочно в цель. — Потому что на Рождество все должны получать подарки, — серьезно сообщил он и, смущенно улыбаясь, добавил: — Не только я.

Конец