Признания

Юджи красивый. Наверное, Мегуми думает об этом слишком часто, как и о самом Итадори, ведь подобные мысли не вызывают больше алого оттенка на щеках или беспокойства. Фушигуро думает, что так выглядит смирение. Юджи заворожено смотрит в экран ноутбука, лежащего на его коленях. Смотрит так, словно этот фильм — лучшее, что он видел в своей жизни. А вот Мегуми думает, что фильм мерзкий. Лицо Итадори освещается светом от экрана, взгляд продолжает с интересом наблюдать за событиями, происходящими на экране. А единственное, на что может смотреть Мегуми — сам Юджи. И он смотрит. Смотрит на его слегка приоткрытые губы, и мысль о том, что ему хочется прижаться к ним своими собственными, больше не пугает. — Tu es mignon quand tu es passionné par quelque chose, — говорит он шёпотом, соответствующим всему происходящему в комнате. Юджи моргает, сразу же поднимая взгляд от экрана. Стоит его удивлённым глазам с примесью непонимания столкнуться с глазами Мегуми, как Фушигуро начинает осознавать, что именно сказал. — Это был французский, да? — Переспрашивает Итадори и улыбается. — Прости, я его не понимаю. Что ты сказал, можешь перевести? Мегуми облегчённо выдыхает, только сейчас понимая, что задержал дыхание. — Ничего важного, продолжай смотреть. На Юджи эти слова действуют не слишком убедительно, но стоит на экране появиться персонажу, который уже как половину фильма считался мёртвым, всё его внимание снова поглощает сюжет. *** Итадори не собирался так просто закрывать глаза на то, что произошло в тот вечер. Со стороны Мегуми было подло говорить о чём-то на французском, а после делать вид, что ничего он и не говорил. Но у Юджи тоже был козырь в рукаве. На кухне тихо не было. Нобара пила чай, Годжо — не понятно откуда взявшийся молочный коктейль, с особым удовольствием заедая его шоколадными конфетами. Мегуми на это только кривился, отпивая свой чёрный кофе. Юджи не мог не признать, что кривясь на поедающего все запасы сладкого за раз Годжо, Мегуми был красивым. Юджи не мог не признать, что красивым Фушигуро был всегда. Он, вообще-то, всегда говорил ему об этом, не скрывая своих мыслей. А вот Фушигуро взял, да что-то от него скрыл. Нобара подкалывает Годжо, и Фушигуро улыбается, прикрывая кулаком улыбку. А Юджи застывает. Возможно, есть вещи, которые он не готов сейчас произнести вслух. По крайней мере, на японском. — Sei ancora più bella quando sorridi. Per favore, fallo più spesso. Эти слова вылетают прежде, чем Юджи успевает подумать, стоит ли вообще говорить их. Но то, как Сатору давится молочным коктейлем, Нобара хмурится, а на обычно беспристрастном лице Мегуми читается откровенное удивление, даёт Юджи понять, что оно того определённо стоило. — Это сейчас месть была? — Спрашивает Фушигуро, и Юджи видит, как уголки его губ слегка поднимаются вверх. Краем глаза он замечает не сводящих с них взгляда Кугисаки и Годжо. — Я бы не посмел, — отвечает Юджи, даже не стараясь скрыть улыбку. *** Миссии в их жизни — дело давно привычное, но даже несмотря на это, никто из них их никогда не полюбит. Мегуми пристально смотрит на резкие движения Юджи и вновь поражается тому, как он идёт на проклятых духов одной лишь физической силой. Даже если эта сила превосходит всю дозволенную. Проклятье режет Итадори по руке, и Мегуми, наконец найдя в себе силы, призывает Нуэ. Шикигами хватает лишь нескольких минут и помощи Юджи, чтобы проклятого духа смело можно было считать мёртвым. Фушигуро к этому времени находит в себе силы подняться, и даже с завидным успехом держится на ногах. Нуэ исчезает, а Юджи оказывается под боком как-то слишком быстро. Мегуми сразу же замечает глубокий порез на его руке. — Я же просил быть осторожнее, — шепчет, собирая в себе последние силы. У Юджи руки как-то странно дрожат. — Не тебе мне говорить об этом, — отвечает он таким же шёпотом. — Я же говорил, что из-за Сукуны в моём теле у меня быстрая регенерация, так что беспокоиться в первую очередь нужно о тебе. Итадори перерезает этим остальные слова Мегуми, которые он хотел бы озвучить и, перекинув его руку себе через плечо, они покидают здание. Рана на руке Юджи и правда срастается быстро. Ещё до того, как они добираются до техникума. А вот Фушигуро Итадори, закрыв глаза на все его протесты, — которые, к слову, были совершенно неуместны, о чём поспешил напомнить даже сам Годжо и Идзити в придачу, — отдал на попечение Сёко, которая заверила, что к завтрашнему дню Фушигуро будет как новенький. Конечно же, на следующей день ничего такого не произошло, но Мегуми выглядел куда лучше и менее потрёпанным, чем вчера, о чём Итадори поспешил ему напомнить: — Отлично выглядишь! Мегуми посмотрел на него таким взглядом, что Юджи даже немного поёжился. — Тебе лучше? — Всё же спросил Итадори, и Мегуми неопределённо кивнул. — Je suis content que tu ailles bien, — слова, внезапно сорвавшиеся с губ Мегуми, нарушили воцарившуюся ненадолго тишину. — Хотя бы это переведёшь? — Спрашивает Юджи, улыбаясь. По одному виду Мегуми понятно, что делать он этого не собирается. Вместе с тем Итадори не может не отметить, как же красиво звучит голос Мегуми, когда он говорит на французском. — Ero preoccupato per te. Per favore, non esporti a rischi in questo modo. Мегуми улыбается, уже не скрывая этого, и Юджи радуется, понимая, что эта игра нравится не ему одному. — Je ne sais pas ce que tu as dit, mais je suis prêt à être d'accord avec chaque mot que tu dis tant que tu souris comme ça, — добавляет Фушигуро, отчего-то отводя взгляд. Юджи бы хотелось сказать Мегуми, как же сильно тот ему нравится, но не переходя для этого на итальянский. Выпалить на японском, и будь что будет. Ему хотелось, чтобы Фушигуро знал. Когда решимость наполняет его до краёв, а взгляд Мегуми, направленный на него, светлеет, он размыкает губы, почти позволяя словам сорваться, став физически ощутимыми в воздухе, но его готовый вырываться на свободу поток прерывает многозначительный кашель. Оба парня оборачиваются, поднимая взгляд на стоящую у дверей Иэйри, только сейчас отчётливо чувствуя запах сигаретного дыма в палате. Она смотрит как всегда безразлично и делает очередную затяжку, но они оба замечают огонёк смеха в её глазах. — Простите, я пойду! — Говорит Итадори, едва не срываясь на крик. — Мегуми, я навещу тебя ещё раз позже! Только почти добравшись до комнаты, Юджи осознаёт, что назвал Фушигуро по имени. *** Может быть, когда-то кошмары перестанут быть частью жизни шаманов. Но Мегуми был уверен, что это произойдёт не раньше, чем Сатору перестанет любить сладкое. Поэтому, когда он слышит характерный стук в дверь, он даже не удивляется. Только с усталостью поднимается с кровати, подходит к двери и открывает её, сразу же сталкиваясь взглядом с карими глазами напротив. Глазами, что сразу же опускаются в пол. С глазами, в которых читается сожаление. — Проходи уже, — говорит ему Фушигуро, едва ли обременяя себя тем, чтобы придать голосу хоть немного больше громкости. В тишине ночи будет слышен даже самый тихий шёпот. — Я не разбудил тебя? — Удостоверяется Юджи, положив свою подушку возле подушки Мегуми. — Нет, я ещё не ложился, — отвечает тот, дожидаясь, пока Юджи ляжет рядом, чтобы выключить ночник. — Читал? — Предполагает он. Мегуми только кивает. Когда Итадори ложится рядом, он выключает свет, и комната сразу же погружается в полнейшую темноту. — Je voudrais te sauver de tous les cauchemars, — говорит Мегуми спустя несколько минут молчания. — Может, скажешь мне это на японском? — Фушигуро слышит смешок в голосе Юджи. — Si j'étais plus courageux, je pourrais te dire à quel point je t'aime bien. Юджи в ответ только молчит. Молчит он не часто, но Мегуми никогда не чувствует напряжённости в молчании рядом с ним. Рядом с Юджи он вообще ничего плохого не чувствует. — Но ты ведь уже сказал мне, — шепчет Итадори и внезапно обнимает. Фушигуро чувствует, как воздух словно выбивают из лёгких, пока Юджи опаляет его своим дыханием. — Ты ведь не знаешь французкий, — говорит он, как только удивление и страх начинают отступать. — Мне слишком сильно хотелось начать понимать, что ты говоришь, поэтому я просто начал учить его. Юджи говорит об этом так обыденно, словно слова, сказанные Фушигуро ранее, были чем-то вроде «доброе утро», которое они произносят каждый день, встречая с утра друг друга при выходе из комнат, или следующее за этим «приятного аппетита», что каждый день звучит за завтраком. — Ты мне тоже нравишься.